Л. С. Перепелкин

СТИМУЛИРОВАНИЕ ТРУДА: ИНТЕРЕС, ЦЕННОСТЬ, НАКАЗАНИЕ

Любой здоровый индивид в силу своего анатомического строения и психофизиологических предпосылок обладает способностью к труду. Труд всех предшествующих поко­лений, сфокусированный в культуре общества, предпола­гает возможность реализации данной способности. Эти условия необходимы, но не достаточны для того, чтобы общество нормально функционировало: производило, а затем потребляло ценности и блага. При нарушении системы стимулов человек может перестать работать, иногда даже в том случае, если этим ставит себя на грань нищеты. Такие десоциализированные группы, утратив­шие интерес и вкус к ежедневной напряженной работе, живущие за счет перераспределения от «работающей» части общества, известны повсюду'. Поэтому обществу «нужно» заинтересовать, убедить, заставить, т. е. тем или иным способом принудить своих членов к труду ².

Принуждение осуществляется при помощи экономи­ческих стимулов (материальной заинтересованности ра­ботника) или внеэкономическим путем. В последнем слу­чае формы принуждения варьируют от грубого насилия (например, рабство, труд заключенных) до воздействия на человека посредством выраженной, сформулированной обществом, известной и принимаемой его членами систе­мы ценностей³.

Следует определить, что такое труд. Если синтезиро­вать ряд имеющихся в советской литературе дефиниций, восходящих в конечном счете к марксову определению, то труд — это целесообразная орудийная деятельность человека по созданию материальных или духовных благ (ценностей), удовлетворяющих те или иные обществен­ные потребности. Видимо, имеет смысл развести понятия «труд» и «занятия», под которыми мы понимаем истори­чески и культурно обусловленные формы труда, осознан-

(§> Л. С. Перепелкин, 1990

m

ные и признанные обществом, отражающие обществен­ный интерес к жизнедеятельности индивида. Этот инте­рес проявляется в компенсации затрат энергии и време­ни, в наличии у данного вида деятельности и работника определенного социального и семиотического статуса, на­конец, в принуждении к труду при помощи санкций.

Набор конкретных форм труда (занятий) варьирует в зависимости от уровня социально-экономического разви­тия общества и его этнокультурных характеристик. Та­кое же разнообразие отличает и системы стимулирования труда. Различение понятий «труд» и «занятие» позво­ляет уточнить соотношение между системой трудовых стимулов и разделением труда, т. е. закреплением за группами профессионалов различного рода занятий.

На основе этих соображений мы предполагаем рас­смотреть принципы стимулирования труда в обществах различных исторических эпох.

Доклассовые общества. В основе обществ этого типа, как и любых других, лежит, конечно, труд. Понятно, что неразвитость производительных сил компенсируется вы­сокими затратами живого труда. «Аборигенам,— пишут по поводу одного из таких обществ австралийские этно­графы супруги Берпдт,— особенно живущим в условиях полупустыни, приходится много трудиться ради своего существования» ⁴. Однако этот труд не есть работа. От­сутствуют группы специалистов, профессионально зани­мающихся какими-либо видами труда и получающих только из этого источника средства для своего существо­вания. Индивидуальная специализация и индивидуаль­ное разделение труда⁵ лишь дополняют половозрастное («естественное, природное») разделение труда ⁶. В усло­виях непосредственного присвоения продуктов природы и коллективной собственности на основное средство производ­ства — землю ⁷ минимальными навыками, умениями, сно­ровкой добывать пищу и изготовлять необходимые пред­меты обихода и орудия труда должны обладать все члены общества. Тесная сопряженность (синкретизм) различ­ных форм и видов жизнедеятельности (труд, обучение, игра, творчество и т. д.—нерасторжимое целое⁸) препят­ствует структурированию общества по признаку выпол­няемых людьми видов труда. Поэтому в доклассовых об­ществах, «как правило, отсутствуют бездельники» ⁹, но нет и «работающих» (в нашем понимании). Следователь­но, стимулирование труда, общественное принуждение к нему не имеют большого значения п находятся в зароды­шевом состоянии.

m

Экономические стимулы заключаются в необходимо­сти удовлетворять простые потребности — в пище, одеж­де и т. д. Заинтересованность же, вызванная пустым же­лудком, проходит по мере его наполнения. Поэтому лю­дям доклассового общества «несвойственно стремление к накоплению материальных благ» ¹⁰, на что постоянно указывали этнографы и путешественники прошлого века, в частности, описывая «непрактичность дикарей», их не­умение позаботиться о завтрашнем дне. Да и для чего нужны излишки в обществе, где группы, живущие за счет перераспределения от трудоспособной и производя­щей его части, сравнительно малочисленны ", где обмен имеет скорее социально-престижные и символические, чем экономические функции¹², и где освященное традицией распределение благ «по потребностям» ¹³ мало связано с индивидуальной удачливостью, мастерством.

Пожалуй, большее значение в доклассовых обществах имеют идеологические формы воздействия на производи­теля. Так, высок престиж и социальный статус удачливо­го охотника, хорошего мастера, художника, смелого вои­на, знатока мифологии и обрядности, умелого знахаря. Например, у аборигенов Нового Южного Уэльса (Авст­ралия) такие выдающиеся люди были известны в обшир­ных районах. Они носили специальный титул «человек, которому нельзя причинить вреда», и пользовались пра­вом неприкосновенности¹⁴. Конечно, такая обществен­ная позиция в определенной мере стимулирует индиви­дуальный труд, поощряет развитие способностей. Но это воздействие не распространяется на всех членов общест­ва. Ее экономическое значение ничтожно, так как от поощрения отдельных умельцев до формирования трудо­вой морали — огромная дистанция. Многочисленные сви­детельства европейских путешественников, миссионеров, этнографов ¹⁵ заставляют предположить, что в доклассо­вом обществе не сложилась система трудовых ценностей, достаточно эффективная, чтобы регулировать жизнедея­тельность его членов.

Система санкций существует во всех обществах, на любых исторических этапах. Нам, однако, неизвестны примеры доклассовых обществ, где существовала бы си­стема принуждения к труду под угрозой наказания. Это вполне объяснимо. Подобное принуждение предполагает два непременных условия: наличие заинтересованных в этом групп и специального аппарата принуждения, А это — характеристики классового общества,

Неразвитость способов стимулирования труда — одно из характернейших отличий доклассовых обществ от классовых. Возможно, этим объясняются предельно за­медленные темпы развития, которые свойственны для первых, и тот факт, что «некоторые первобытные народы после векового общения с европейцами в своих хозяйст­венных приемах не подвинулись ни на шаг вперед» ¹⁶.

Действительно, общества этого типа с огромным тру­дом вписываются в современный мир. Так, даже в на­стоящее время социально-профессиональпая структура многих народов определяется тем, какие отношения гос­подствовали к моменту установления колониальной си­стемы: доклассовые или раннеклассовые". Этим наро­дам непросто включиться в современную трудовую жизнь. Типичный пример — коренное население США. При переезде из резерваций в города индейцы в массе своей совершенно не подготовлены к ритмичной ежедневной работе. Они не воспринимают и принятую в капиталисти­ческом обществе трудовую этику — рабочая сила как то­вар. Незаменимые для ряда работ, требующих ловкости и бесстрашия, индейцы не выносят грубого тона, окри­ков, давления на себя. Все это наряду с дискримина­цией — причины высокой безработицы среди индейско­го населения ^,8.

Раннеклассовые (докапиталистические) общества сло­жились на базе первоначальных форм производящего хо­зяйства в результате неолитической революции. След­ствием развития производительных сил в конечном счете явилось выделение групп профессионалов, специалистов в различных видах деятельности. Разделение труда пере­росло заданные природой половозрастные формы, и на смену первобытной социальной «эгалитарности» пришла воспроизводящаяся социальная структура.

Профессионализация труда (раздробление первобыт­ной синкретической жизнедеятельности на самостоятель­ные занятия) позволила значительно увеличить объем производимых и потребляемых обществом благ и ценно­стей, существенно ограничить зависимость от природной среды¹⁹. Вместе с тем одновременно возрастала зависи­мость между членами общества и, следовательно, его це­лостность. Увеличение ресурсов, с одной стороны, и упро­чение общественной структуры, с другой, вызвали быст­рый рост размеров человеческих сообществ. Эти качественные сдвиги послужили основой для переворота в сфере идеологии: общественный интерес (интерес всех)

т

207

перестал быть простой суммой индивидуальных интере­сов (интересов каждого). Соответственно возникла необ­ходимость в специальных мерах для приведения индиви­дуальных воль, интересов, устремлений к единому знаме­нателю (общественному интересу). Сердцевину же последнего в классовых обществах составляет, на наш взгляд, выполнение всех необходимых для их существо­вания занятий, другими словами, стимулирование про­фессионального труда членов общества ²⁰.

В раннеклассовых обществах разделение и коопера­ция в процессе труда прочно базируются «на общей собст­венности на условия производства» и на том, что «отдельный индивидуум еще столь же крепко привязан пуповиной к роду или общине, как отдельная пчела к пчелиному улью» ²¹. Эта «естественная» привязанность индивида к группе равнозначна прочному, «как улитка с раковиной» (Маркс), сращению работника с заня­тиями определенного рода.

Однако разделение труда достигло в докапиталисти­ческих обществах вполне определенных — сравнительно небольших масштабов. Работник обычно выполнял весь комплекс операций от заготовки сырья до изготовления конечного продукта, а список профессий был сравни­тельно невелик и исчислялся сотнями наименований, а не десятками тысяч, как сейчас. В этих условиях была есте­ственной высокая степень самообеспеченности отдельных хозяйств, их слабая связь между собой при посредстве рынка.

Попятно, что полунатуральное хозяйство и неразви­тый рынок ослабляли экономическую заинтересованность работников в увеличении производства. Выход из возник­шего таким образом противоречия между интересами ин­дивидуального производителя и общества в целом был найден в принуждении к труду при помощи насилия, санкций ²².

Важнейшая форма принуждения в раннеклассовых обществах — закрепление за большими группами людей (кастами, сословиями ²³) определенных занятий. В касто­вых обществах, по мнению 10. М. Кобищанова, принуж­дение к труду освящается авторитетом традиций и рели­гиозной идеологии, а сословные общества возникают тогда, когда «главную роль играет «внеэкономическое» принуждение со стороны государства и религиозной (церковной) организации» ²⁴.

Естественным дополнением наследственного закрепле­ния за группами людей определенных видов труда было рабство, т. е. насильственное принуждение отдельных чле­нов общества (а чаще чужаков по происхождению, стоя­щих вне кастово-сословной структуры) к любым заняти­ям. Таким образом раннеклассовые общества осущест­вляли необходимый социальный маневр — перераспреде­ление работников между отдельными видами труда.

Непременный атрибут кастово-сословных обществ — их иерархическая структура. «Идея иерархии пронизыва­ет все. Каждый человек принадлежит к некой касте, ко­торая составляет элемент системы ранжированных каст. Отдельные компоненты культуры подразделяются на вы­сокие и низкие... Повсеместно распространена гордость за свою касту; она сочетается с презрительным отноше­нием к другим кастам и их обычаям»,— эти слова совре­менного индийского' этнографа приложимы к любому раннеклассовому обществу²⁵. Фиксированная, закреп­ленная силой обычая или закона социально-профессио­нальная принадлежность работников дополняется их эмо­циональной привязанностью к своей социальной «ячей­ке», субъективной ценностью наследственной профессии, выполняемого вида труда. Но это отношение не приобре­ло еще всеобщности (в виде «безразличия к определен­ному виду труда»), которая «предполагает весьма разви­тую совокупность действительных видов труда» и возни­кает на более высоких ступенях общественного развития. Моральное стимулирование труда в форме «традиционной прикованности к вполне определенной работе» ²⁶ (и сле­довательно, при отсутствии свободы выбора последней) — свидетельство неразвитости трудовой этики²⁷.

Высокопрестижные занятия и социально-профессио­нальные группы (чей статус, возможно, определен сте­пенью полезности для всего социума) окружены в ран* неклассовом обществе атмосферой повышенной семиотич-ности: системой предписаний, запретов, ритуалов, обря­дов и т. д. Наиболее яркий пример — управленческая деятельность, личность и окружение царя^2S. Почти по­всеместно выделялся подобным образом труд металлур­гов, кузнецов²⁹. Четко — и юридически, и семиотиче­ски — отделялись от общества группы с низшим социаль­ным статусом (часто кожевенники или артисты) ³⁰.

Иерархия социально-профессиональных групп, под­крепляемая знаковыми границами между различными видами деятельности, нередко способствовала в ранне-

20S

209

классовых обществах антистймулйрованию труда. Для выполнения занятий низшего статусного уровня часто рекрутировались члены неполноправных групп или рабы. В конечном счете этот процесс вел к обесцениванию тру­да вообще, особенно физического ³¹.

Возможно, в качестве противовеса этой тенденции на высших этажах духовной культуры раннеклассовых об­ществ шла постоянная работа по формированию трудо­вой морали, способной стимулировать человека к высо ким достижениям, к полной самореализации. Так, для египтян Древнего Царства было характерно стремление к индивидуальному достижению величайших жизненных благ, к достойной карьере в обществе. При этом человек рассчитывал на защиту и покровительство личного бога Ка, который мыслился и как часть личности. Но древний египтянин «не был смиренным просителем того или ино­го бога и формально не был ответствен перед Осирисом, ставшим позднее властителем мертвых. Богатство и по­ложение, которое человек занимал в этой жизни, внуша­ло ему уверенность в успешной его деятельности и в той, и в этой жизни...» ³²

Подобные идеологические конструкты мало связаны с формациопными характеристиками раннеклассовых об­ществ. «Подъем энергии, жажда деятельности и достиже­ний» ³³ — не особенность египтян Древнего Царства или такая особенность, которая имеет прочные параллели в идеологии любых быстро развивающихся обществ (на­пример, становящегося европейского капитализма). Не случайно в период Среднего Царства, когда темпы разви­тия египетского общества заметно ослабли, идея личного достижения уже не волновала умы и души египтян, а особый упор делался на «маат в смысле общественной справедливости, честного взаимоотношения с ближ­ними» ³⁴.

Раннеклассовые общества сделали большой шаг впе­ред, встав на путь поиска форм воздействия на трудовую деятельность своих членов. Конечно, возможности в сфере стимулировапия труда ограничивались уровнем развития производительных сил и степенью разделения труда. Но был пройден тот исторический рубеж, который разделяет «холодные» и «горячие» общества (по терминологии К. Леви-Стросса), был создан и запущен в ход механизм саморазвития.

Это преимущество раннеклассовых обществ по сравне­нию с доклассовыми ощущается и по сей депь: первые

развиваются гораздо интенсивнее, они органичнее вклю­чаются в мировую экономическую систему³⁵. Знамена­тельно, что возможна сознательная корректировка прису­щих раннеклассовым обществам стимулов к труду, в част­ности формирование «мотива достижения» (он сходен с «протестантской этикой» М. Вебера). Опыты подобного рода проводились, например, в Индии на специальных курсах предпринимателей ^зв.

Капиталистические общества. Эта часть нашей статьи будет посвящена краткому обзору систем стимулирования труда в «классических» капиталистических обществах (хронологически — XIX — первая половина XX в.) и в странах современного развитого капитализма.

Материальной основой развития капиталистического общества послужило создание машин, заменивших мус­кульную силу человека, и последовавшее на этой базе углубление разделения труда, при котором производство потребительных стоимостей осуществляется усилиями многих десятков «частичных» (т. е. выполняющих одну или несколько простейших операций) работников. «Ма­шины,— писал Маркс, анализируя капиталистический способ производства — функционируют только в руках непосредственно обобществленного или совместного тру­да. ...Кооперативный характер процесса труда становится здесь технической необходимостью, диктуемой природой самого средства труда» ³⁷.

Общества «классического» капитализма базировались на предельно упрощенном (например, по сравнению с трудом цехового мастера) производительном труде. Отде­ление от производства науки привело к тому, что «духов­ные потенции материального процесса производства про­тивостоят рабочим как чужая собственность и господст­вующая пад ними сила» ³⁸. Этот малосодержательный, утомительный, лишенный привлекательности труд был, однако, гораздо производительнее работы виртуоза-масте­ра средневекового цеха. «Общественный интерес» сонпал с интересом организаторов капиталистического производ­ства — выработать систему стимулов, адекватную длг привлечения работников к труду именно такого типа.

Но какие это могли быть стимулы? Самый привыч­ный — принуждение при помощи санкций. Огораживание и работные дома в Англии, труд каторжников, крепост­ные мануфактуры в России XVT1T в.— вот лить не­сколько примеров широкого использования физического

210

Ш

принуждения на заре капитализма. По словам Маркса, «деревенское население, насильственно лишенное земли, изгнанное и превращенное в бродяг, старались приучить... к дисциплине наемного труда поркой, клеймами, пытка­ми» ³⁹. Это период складывания новой общественной фор­мации, названный первоначальным накоплением капита­ла. Вскоре, однако, неперспективность принуждения ста­ла очевидной: рабочие ломали станки, причиняя предпри­нимателям огромный и иногда невосполнимый ущерб. Санкционирование труда отошло по преимуществу в прошлое, но главное было сделано — общество получило работника, свободного от средств производства, от проч­ных родовых (клановых, сословных) связей, от привя­занности к определенному виду труда, работника, основой жизни которого является продажа собственной рабочей силы ⁴⁰.

Наиболее типичным, адекватным для «классического» капитализма является экономическое стимулирование труда. Это признавали, например, К. Маркс '^и и Дж. Гэл-брейт, который писал: «...с возникновением капитала в качестве решающего фактора производства денежная оп­лата стала главным мотивом» ⁴². Основой экономического («денежного») стимулирования является развитый рынок товаров, услуг, рабочей силы, который автоматически со­поставляет такие мало сравнимые величины, как затра­ченные на производство товара труд и рабочее время и потребность общества в этих товарах или услугах.

Законы экономического (или рыночного, денежного) стимулирования труда «соответствуют такой форме обще­ства, при которой индивиды с легкостью переходят от од­ного вида труда к другому и при которой данный опре­деленный вид труда является для них случайным и по­тому безразличным»". Следовательно, труд «перестает быть мыслим только в особенной форме» (конкретное за­нятие), а предстает как «наиболее всеобщая абстрак­ция» ⁴⁴. Впервые появляется возможность стимулировать «труд вообще», т. е. сформировать такую систему трудо­вых ценностей, которая воздействовала бы одновременно на всех членов общества. Так вместе с капитализмом воз­никает идеологический феномен, названный М. Вебером «протестантской этикой».

По мнению Вебера, протестантизм, особенно в форме кальвинизма, «представлял человека пе собственником, а лишь управляющим теми благами, которые послал ему бог ,.,0н религиозной задачей каждого человека считал со-

т

знательное подчинение себе внешних условий. Из этого мировоззрения возникло современное понятие «призва­ния»... Это понятие дает оценку рационально поставлен­ному капиталистическому предпринимательству как угод­ному богу делу. Такое понимание «призвания», с одной стороны, совершенно успокаивало совесть предпринима­теля, с другой — побуждало рабочих к труду; при этом в качестве награды за исполнение своего призвания рабо­чими... последним обещалось ни больше, ни меньше, как вечное блаженство...» ⁴⁵

Религиозная оболочка «протестантской этики», на наш взгляд,— явление закономерное, но не существенное. Сходный по содержанию мотив — «труд вообще как ценность и призвание» — наблюдался исследователями и на другом конце Евразии, в Японии, где протестантизм не был распространен⁴⁶. Эта система трудовых ценно­стей сохраняется у многих современных народов, часть которых преимущественно отошла от религии ".

Капиталистические общества современного типа сло­жились после второй мировой войны в результате широ­кого внедрения достижений НТР: прежде всего «элект­ронного мозга» (компьютера), «высоких» технологий и синтетических материалов с заданными свойствами (но­вых «предметов труда»), полностью преобразовавших процесс соединения вещественного и личного элементов производства, сделавших труд несравненно более содер­жательным, свободным, творческим. Постепенно раскры­лись возможности науки как одной из ведущих произво­дительных сил. Трансформация индустриального произ­водства в научно-индустриальное позволила во много раз увеличить эффективность труда.

Существенные сдвиги произошли и в разделении тру­да. Здесь в первую очередь речь должна идти о перерас­пределении работников между сферами материального (включая сельское хозяйство) и нематериального произ­водства в пользу последнего. Значительно возросла но­менклатура профессий, начался процесс индивидуализа­ции каждого рабочего места. Существенно сокращается «срок жизни» конкретных профессий, что ведет к посто­янному переучиванию, переквалификации работников, росту профессиональной мобильности. В список поощряе­мых и стимулируемых обществом занятий стали входить новые сферы жизнедеятельности, например ведение до­машнего хозяйства, семейное воспитание детей и т. д. В результате неимоверно усложнилась конфигурация ра.з-

т

деления труда, а социально-профессиональная структура стала значительно более дробной.

Одна из важнейших особенностей современного произ­водства — его «гуманизация), т. е. соизмерение, приспо­собление вещественного компонента производства к лич­ностному фактору (концепция «человеческого факто­ра»). Идет и обратный процесс: воспитание человека-ра­ботника новыми условиями образа жизни⁴⁸. Стало оче­видным, что «человеческий фактор» включает и нацио­нальный (этнический) компонент⁴⁹, который в индуст­риальном производстве обществ «классического» капита­лизма по преимуществу подавлялся.

Изменилась ли в этих условиях система стимулирова­ния труда? Несомненно, и этот факт отмечался исследо­вателями. Значительно сузилась сфера применения при­нудительного труда, а материальные стимулы начинают отступать па второй план перед моральными. Вновь со­шлемся на Дж. Гэлбрейта: «Денежное вознаграждение как фактор, стимулирующий трудовую деятельность, в на­стоящее время играет относительно меньшую роль». И далее: «Мы с полным основанием можем сделать вы­вод, что отождествление, то есть добровольная замена своих целей целями организации, и приспособление, то есть связь с организацией в надежде привести ее цели в более близкое соответствие со своими собственными целя­ми (а это варианты морального стимулирования.— Л. П.), являются важными мотивами в деятельности тех-ноструктуры» ⁵⁰, т. е. технического руководства фирмы, корпорации.

Гэлбрейт объясняет это соотношение стимулов к тру­ду возрастанием в производстве роли специализирован­ных знаний и особенно их кооперации. Материальный же интерес работников ослабевает, если их труд возна­граждается той оплатой, «на которую они вправе рассчи­тывать» ^м. К этому следует добавить, что, во-первых, гигантский рост производительности труда в современных капиталистических обществах позволяет обеспечить про­житочный минимум значительных групп людей, выклю­ченных по разным причинам из производительного труда. Следовательно, действие материальных стимулов к труду получает определенные ограничения. Во-вторых же, как уже было сказано, в производствах научно-индустриаль­ного типа существенно увеличиваются содержательность, привлекательность, творческий характер труда. Комбина­ция этих факторов, на наш взгляд, способствует опреде-

лениому перемещению акцептов в системе трудовых сти­мулов.

Следует ожидать, что моральная стимуляция труда, восходящая к духовной культуре общества, к его системе ценностей, имеет в различных обществах развитого капи­тализма ощутимый этнокультурный колорит. Действи­тельно, проведенные зарубежными специалистами иссле­дования выявили различные модели иерархий профессио­нальной престижности: европейско-американскую (с ва­риантами), бразильскую, японскую и т. д." Обнаружены этноконфессиональные различия и степени образователь­ных и профессиональных притязаний молодого поколе­ния ⁶³.

Моральные стимулы представляют целый комплекс ценностей, притязаний, идеалов, привычек. При этом каждый национальный вариант современного капитали­стического общества в соответствии с местными условия­ми, традициями, уровнем развития имеет свой набор ве­дущих стимулов. Так, для значительной части американ­цев особенно важны содержательность труда, свобода вы­бора рабочего места, возможность самовыражения и са­моразвития в труде⁵⁴. В ФРГ высок статус мастера, специалиста в каком-либо деле, что усиливает стремле­ние «ученика» достичь высот профессионализма". В Японии основные моральные стимулы эффективного труда связаны с традиционной этикой внутригруппо-вых отношений, перенесенной на почву современной кор­порации. Например, в традиционной японской этике поня­тием йэ обозначалась принадлежность к определенной группе (прежде всего семье) и система подчиненности внутри нее. «Сегодня понятие йэ отражается во многих аспектах деятельности японских компаний. Современная корпорация — это социальный институт, в котором отно­шения лояльности, внешние и внутренние связи составля­ют часть корпоративной культуры» ⁵⁶.

Развивающийся социализм {опыт СССР). Для задач настоящей статьи первостепенное значение имеют два следствия мероприятий конца 20-х годов: фактическая ликвидация рыночных отношений, переход к преимуще­ственному товарообмену и распределению из единого центра; унификация (на деле — огосударствление) форм собственности ". Если материальная база производства и формы разделения труда (особенно технологического, т. е. в процессе производства) на ранних этапах развития со­ветского общества мало отличались от соответствующих

ли

215

характеристик обществ «классического капитализма» (разница была скорее количественная, чем качественная), то принципы организации хозяйственной жизни пол­ностью изменились. Посмотрим, как в новых условиях общество стимулировало трудовую деятельность своих членов.

Первое, на чем останавливается внимание,— уменьше­ние роли материальных стимулов. Идеологический кор­релят этого явления — культ бедности, стереотипы урав­нительности, борьба с «вещизмом» ⁵⁸. Но почему матери­альные стимулы не заняли заметного места в привлече­нии людей к труду, как во всех индустриальных общест­вах? Ответ очевиден; отсутствие рыночных связей (вклю­чая рынок рабочей силы) не позволяло установить реаль­ный вклад работника в удовлетворение общественных по­требностей и соответствующим образом оплачивать его труд. Отсюда особенно остро вставшая в годы первых пятилеток проблема определения размера трудовых норм и расценок⁵⁹, кстати говоря, не решенная и по сей день ⁶⁰.

Конечно, было бы серьезным преувеличением пол­ностью отрицать роль материального стимулирования в привлечении советских граждан к труду. Этот вопрос по­стоянно поднимался и дискутировался на разных уров­нях. Некоторые мероприятия — введение сдельщины, уч­реждение спецраспределителей для передовиков произ­водства и т. д.— действительно оживляли трудовую ак­тивность людей. Но этого было недостаточно, чтобы мате­риальный интерес стал ведущим стимулом продуктивного труда.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что главное внимание сосредоточивалось на моральном стимулирова­нии и физическом принуждении. Примеры морального стимулирования известны всем. Это стахановское движе­ние, лозунги, почины, нагрудные знаки, почетные звания, доски почета, коммунистические субботники, рабочие ди­настии, это прославление радости труда в книгах, кино­фильмах, песнях — трудно перечислить все формы мо­рального воздействия нашего общества на работника.

Нельзя отрицать определенный и весьма существен­ный эффект моральных стимулов. Известно, что движе­ние стахановцев всколыхнуло массы. Но моральные сти­мулы, не подкрепленные материальным интересом работ­ников ⁶¹, с течением времени обесцениваются. Энтузиазм и трудовой героизм тружеников первых пятилеток вызы-

216

вает уважение. Имена стахановцев мы помним и сейчас. Но многие ли ответят, что такое «решающий год пяти­летки» или что означает лозунг работать «за себя и за того парня»?

При недостаточной материальной заинтересованности и слабом действии моральных стимулов (напомним, что речь идет о малопривлекательном труде индустриального типа) вступает в свои права последний элемент триа­ды — физическое принуждение, санкции. Именно этот стимул получил в стране широчайшее распространение. Труд — обязанность каждого гражданина, утверждают все конституции СССР ⁶². А уголовное законодательство грозит карой за тунеядство («тунеядцем» оказался, на­пример, поэт, нобелевский лауреат И. Бродский).

В годы сталинизма физическое принуждение к труду приобрело всеобъемлющий характер. Фактически было осуществлено прикрепление беспаспортных крестьян к земле и всех граждан к месту проживания (прописка); широко использовался труд миллионов рабов-заключен­ных; указы и постановления 1940 г.⁶³ укрепили при­нудительный порядок привлечения к труду в городе. Сложилась система стимулирования труда квази-феодаль-ного типа, причудливо сочетающая санкционирование и сакральное начало⁶⁴.

На многом из сказанного остановили свое вттамапие и современники этих событий, приведем выдержки из «От­крытого письма Сталину» Ф. Ф. Раскольникова:

«Под видом борьбы с «текучестью рабочей силы» вы отменили свободу труда, закабалили советских рабочих и прикрепили их к фабрикам и заводам ... Сделав невоз­можной нормальную работу, вы под видом борьбы с «прогулами» и «опозданиями» трудящихся заставляете их работать бичами и скорпионами жестких и антипроле­тарских декретов ...Вы отняли у колхозных крестьян вся­кий стимул к работе. Под видом борьбы с «разбазарива­нием колхозной земли» вы разоряете приусадебные участки, чтобы заставить крестьян работать на колхоз­ных полях» ⁶⁵.

В середине 50-х годов наиболее страшные, нелепые и неэффективные формы сталинской системы принуждения к труду были устранены. Повысилось материальное сти­мулирование труда. Но этот процесс не был завершен: не хватило смелости или проницательности вникнуть в суть проблемы, «реабилитировать» ранее отвергнутые понятия «рынок», «разнообразие форм собственности» и т. д. Не-

217

эффективность, принудительность существующей в на­стоящее время системы стимулирования труда, восходя­щей в конечном счете к сталинской модели, осознается не только специалистами ⁶⁶, но и многими рабочими ". По­этому широкой поддержкой пользуются мероприятия, на­правленные на укрепление материальной заинтересован­ности работника и установление зависимости его заработ­ков от конечных результатов (обществэнной полезности) труда. Идет большой социально-экономический экспери­мент, цель которого — определить направления и создать условия для дальнейшего развития, для перехода к науч­но-индустриальным формам организации производства.

Чуткость новых технологий к специфическим, в том числе этническим особенностям работников ставит в тес­ную зависимость темпы и характер развития общества от его этнокультурных реалий. Сказанное относится и к на­родам нашей страны, которые, к сожалению, под этим углом зрения исследованы весьма слабо. Приведем неко­торые результаты сопоставительного анализа ориентации рабочих узбекской и русской национальности (т. е. корен­ного и пришлого в регионе населения) в сфере труда, полученные нами в ходе этносоциологического исследо­вания в Узбекистане в 1985 г.⁶⁸

Исследование включало формализованный экспертный опрос-интервью рабочих двух национальностей завода «Узбексельмаш» (слесари механосборочных работ, муж­чины, 20—35 лет, образование среднее и высшее, стаж работы на предприятии не менее 1 года, уроженцы Узбе­кистана — всего опрошено 60 человек) и анализ статисти­ческих данных, характеризующих национальные разли­чия в занятости в Ташкенте и в Узбекистане в целом (перепись населения 1979 г., статистическая отчетность за 1983 г.). Подчеркнем, что публикуемые ниже резуль­таты исследования представляют собой именно сравни­тельные данные.

Русские Узбека

Преимущественно ориентируют- Преимущественно ориентируют­ ся на занятия в промышлен- ся на занятия в непроизводст- пости или строительстве. венной сфере деятельности (тор-

говля, общественное питание, здравоохранение, образование, культура), а также сельском хозяйстве. Предпочитают профессии инду- Предпочитают профессии ремес- стриального труда, работу с тех- лепного типа по содержанию шткон. труда, высок статус мастерства

при выполнении тонкой ручной работы. 218

Русские

Узбеки

При выборе профессии или ме­ста работы ориентируются на собственные склонности, средст­ва массовой информации, на внешние преимущества данного занятия (удобство проезда, оп­лата труда и т. д.).

В подобных ситуациях учиты­вают мнение или пример стар­ших, родственников, часто сле­дуют сложившемуся стереотипу •жизненного пути, ориентируют­ся на ценностные параметры рабочего места (престижность, полезность для общества, ста­тус людей данной профессии).

Меньше, чем узбеки, интересуют­ся возможностью общения на рабочем месте. Больше предпо­читают индивидуальные формы труда, ответственность, включая оплату, только за себя и свою работу.

Предпочитают более демократи­ческие формы управления со стороны администрации. Авто­ритет руководства связывают с его деловыми качествами. Ти­пично критическое отношение к администрации.

Важное значение придают воз­можности общения на производ­стве. В большей мере, чем рус­ские, предпочитают коллектив­ные формы труда. Больше вни­мания уделяют взаимопомощи и взаимоподдержке в коллекти­ве, традиционно-нормативной стороне межличностных отноше­ний на производстве. Больше, чем русские, склонны к авторитарному стилю руковод­ства в коллективе. Большим ав­торитетом пользуется началь­ство, администрация. Характер­но стремление занять свое ме­сто в традиционной социаль­ной иерархии и продвигаться по ее ступеням,

Даже эти в общем-то отрывочные материалы позволя­ют поставить вопрос о невозможности и нежелательности по единому шаблону организовывать труд, применять конкретные формы стимулирования и т. д. по отношению к различным народам нашей страны.

Как и другие явления культуры, система стимулиро­вания труда изменяется вместе с развитием общества. Основные факторы этого процесса, на наш взгляд,— ха­рактер разделения труда в обществе, опосредованный формами собственности, а также формами регулирования производства (стихийная или плановая), и тип связей между производителями — потребителями (распределение «прямое», не учитывающее результаты деятельности ра­ботника, или через рынок).

Государственная собственность на средства производ­ства при «прямом» распределении благ порождает при­нуждение работников к труду вне зависимости от уровня развития производительных сил общества. Материальное стимулирование труда преобладает там, где господствует частная собственность, производство развивается стихий­но, а основой связей между работниками—потребителями

219

является рынок. Моральное Стимулирование труда пре­обладает в обществах со смешанными характеристиками, но все же с лидирующей ролью различных форм общест­венной собственности, планового производства современ­ного типа и рыночных отношений.

Предложенный в данной статье историко-социологиче-ский подход к изучению системы трудовых стимулов не может, конечно, представить ответы на все возникающие в этой связи вопросы. Стимулирование труда работников определенных возрастных когорт в конкретных трудовых коллективах успешно исследуется в рамках социологии и социальной психологии⁶⁹. Весомый вклад в изучение проблемы вносит культурология, обращающаяся к «куль­турным моделям (категориям)», т. е. устойчивым пред­ставлениям людей определенных обществ (цивилизаций) о значимых параметрах жизнедеятельности, таких, как время, пространство, труд и т. д.⁷⁰ Преимущество же ис­торического взгляда на систему трудовых ценностей за­ключается в том, что он позволяет оценить ее обществен­ную значимость и выявить закономерности ее изменения.

¹ Например, см.: Милла Р. Молодые аутсайдеры // Проблемы моло­ дежного движения в странах развитого капитализма. М., 1975. Вып. 2; Леденев М. И., Чернышев С. А. Был ли «бич» интелли­ гентом?//Экономика и организация промышленного производ­ ства. 1987. № 8. Очень точно этот тип людей описан в романе братьев Стругацких «Отягощенные Злом, или Сорок лет спустя» (Юность. 1988. № 6-7).

² См. эту мысль у Г. В. Гегеля: «Нужно, чтобы гражданин мог не только заниматься своим делом, но и получать доход от этого... Осуществление (этой необходимости.- Л. П.) выпадает на долю субъективной воли, такой воли, которая принимает постановле­ ния и решения... Затем от этой коллизии субъективных воль совершается переход... к моменту убеждения» (Гегель. Сочине­ ния. М.; Л., 1935. Т. VIII. С. 414-415).

³ Сходные идеи высказывал Дж. Гэлбрейт. См.: Гэлбрейт Дж. Но­ вое индустриальное общество. М., 1969. С. 174-185.

⁴ Берндт P. М., Берндт К. X. Мир первых австралийцев. М., 1981. С. 88.

⁵ См.: Артемова О. Ю. Личность и социальные нормы в раннепер- вобытной общине. М., 1987. С. 127-165.

⁶ Берндт Р. М., Берндт К. X. Мир первых австралийцев. С. 86-88. См. термин «естественное разделение труда»: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 23. С. 364.

⁷ См.: Элъкин А. Коренное население Австралии. М., 1952. С. 31, 40-42, 53-55, 56-58; Берндт Р. М., Берндт К. X. Указ. соч. С. 17- 27. Применение понятия «собственность» к территории племени условно. На первый план в сознании людей доклассового обще­ ства обычно выступают не экономические, а сакральные функ­ ции территории.

⁸ См. у К. Бюхера: «Мы находим работу еще не отделенной от искусства и игры. Существует только один вид человеческой

220

Деятельности, сочетающий в себе работу, игру и искусство. В этом первобытном единении всех видов духовно-телесной деятельности человека мы находим уже зачатки позднейшей технической работы, основных форм игры и всех видов искус­ства, как временных, так и пространственных» (Бюхер К. Работа и ритм. М., 1923. С. 295).

⁹ Вернёт Р. М., Берндт К. X. Мир первых австралийцев. С. 87.

¹⁰ Там же. С. 75.

¹¹ Оптимальное соотношение «работников» и «едоков» поддеряш- вается- в обществах данного типа как естественным путем (вы­ сокой детской смертностью и малой продолжительностью жиз­ ни), так, вероятно, и искусственно: ограничением рождаемости (см. пример: Маори Кики А. Десять тысяч лет в одну жизнь. М., 1981. С. 10), иифантицидом (особенно часто - в случае рож­ дения двойни) и т. д.

¹² Например, см.: Берндт Р. М., Берндт К. X. Указ. соч. С. 89-102.

¹³ Так, например, как это описано в работе: Семенов Ю. И. Эволю­ ция экономики раннего первобытного общества // Исследования но общей этнографии. М., 1979.

¹⁴ Артемова О. Ю. Личность... С. 138-139.

¹⁵ Вот одно из таких наблюдений, относящееся к океанийцам: «Лень заходит у туземцев так далеко, что они спят половину своего времени, а остальное проводят сидя, даже если обрабаты­ вают землю» (Зибер Н. И. Очерки первобытной экономической культуры. М., 1937. С. 123). Конечно, эти слова нельзя пони­ мать буквально, так как они отражают восприятие человека другой культуры, воспитанного в иной системе ценностей.

¹⁶ Бюхер К. Работа и ритм. С. 12.

¹⁷ См.: Попов К. Н. Анализ тенденций в изменении профессиональ­ ных структур различных стран в процессе их экономического развития // Неформализованные элементы системы моделирова­ ния. Труды семинара. М., 1980. С. 60-73.

¹⁸ См.: Цеханская К. В. Индейцы в городах США // Расы и народы. 10. М., 1980. С. 73-85.

¹⁹ См. пример из истории Древнего Египта: «Детализация функции привела к более эффективной организации людей. Один^ чело­ век занимался зодчеством, другой был резчиком печатей, тре­ тий - писцом. Ранее, в более примитивном обществе, эти функ­ ции были побочными занятиями; теперь же они были доста­ точно важными, чтобы стать профессиями, и вызвали аккуму­ ляцию талантов, которые прежде незаметно созревали. В тече­ ние многих столетий египтяне медленно набирали силу в сво­ ей долине Нила, пока не пробил их час, когда они воспряли с поражающей нас внезапностью» (Франкфорт Г., Франк­ форт Г. А., Уилсон Дж., Якобсен Т. В преддверии философии. Духовные искания древнего человека. М., 1984. С. 99).

²⁰ К. Маркс формулирует эту проблему как «превращение процес­ са труда в общественный процесс» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч.

Т. 23. С. 347).

²¹ Там же. С. 346. См. также проведенный Марксом сравнитель­ ный анализ индийской общины и средневекового европейского цеха (Там же. С. 369-371).

²² «Земля в качестве решающего фактора производства делала в высшей степени выгодным использование принуждения» (Гэл­ брейт Дж. Новое индустриальное общество. С. 186).

²³ «Каста - более примитивный и более закрытый тип организа­ ции, чем сословие, хотя оба они относятся к той классовой фор-

221

нации, которую мы называем феодальной» (Кобищанов Ю. М. Мелконатуральное производство в общинно-кастовых системах Африки. М., 1982. С. 148).

²⁴ Там же. С. 149.

²⁵ Шринивас Л/. Я. Запомнившаяся деревня. М., 1988. С. 178.

²⁶ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 41-42.

²⁷ Об этике как выборе из возможных альтернатив поведения см.: Мур Дж. Принципы этики. М., 1984. (гл. V «Этика и поведение»).

²⁸ Например: Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь. Исследование магии и религии. М., 1980; Ардзинба В. Г. Ритуалы и мифы древней Анатолии. М., 1982.

²⁹ Например: Траков В. Я. Ранний железный век. М., 1977. С. 13- 16.

³⁰ См.: Хаиин 3. Я. Социальные группы японских париев (очерк истории до XVII в.). М., 1973. А вот пример из европейского сред­ невековья: «Наемные бойцы [в судебном поединке] и их дети, актеры и все незаконнорожденные...- все они лишены прав» (Саксонское зерцало. М., 1985. С. 33).

³¹ См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 20. С. 643; Шарма Р. Ш. Древ­ неиндийское общество. М., 1987. С. 270: «В то время как в Греции и Риме гражданину было непозволительно осквернять руки фи­ зическим трудом, в Индии это относилось только к брахманам и кшатриям. Постепенно возникавшее презрение высших варн к физическому труду достигло такого уровня, что у них по­ явилось отвращение к некоторым из тех, кто им занимался, как к неприкасаемым»).

³² Франкфорт Г. и др. В преддверии философии. С. 100-101. ^3S Там же. С. 98.

³ⁱ Там же. С. 110.

³⁵ См.: Попов К. Н. Анализ...

³⁶ См.: McClelland D. С, Winter D. С. Motivating Economic Achieve­ ment. Accelerating Economic Development through Psychological Training. N. Y., 1960.

³⁷ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 23. С. 397.

³⁸ Там же. С. 374.

³⁹ Там же. С. 747.

⁴⁰ Там же. С. 727.

⁴¹ Там же. Т. 4. С. 426.

⁴² Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. С. 187.

⁴³ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. 1. С. 41.

⁴⁴ Там же.

⁴⁵ Вебер М. История хозяйства. Очерк всеобщей социальной и эко­ номической истории. Пг., 1924. С. 228-229.

⁴⁶ О «протестантской этике» в Японии см.: Арутюнов С. А. Проб­ лемы национального характера и формирования личности япон­ цев в современной американской этнографической литературе // Современная зарубежная этнопсихология. М., 1979.

⁴⁷ В этом отношении характерен пример эстонцев: «В сознании коренных жителей Эстонии существует устойчивое представле­ ние о том, что если хорошо трудиться, то есть уметь организо­ вать свой труд, быть работоспособным, дисциплинированным... то жизнь обязательно сложится хорошо, человек оправдает свое назначение в обществе» (Тарасова Т. Т. Этнические особен­ ности соционормативной культуры городских жителей (на при­ мере г. Таллинна // Этнокультурная динамика в центре и на пе­ риферии этнического ареала: М., 1986. С. 179-180).

⁴⁸ В зарубежной науке этот процесс получил название «модерни­зация». См.: Inkeles A. and others. Exploring Individual Moder­nity. N. Y. 1983. Характерные черты работника современного типа приведены в кн.: НТР и национальные процессы / Отв. ред. О. И. Шкаратан. М., 1987. С. 29-30.

⁴⁸ По этому поводу современный японский ученый пишет: «В на­ши дни механическая цивилизация переживает глубокий пере­ворот: приобретая «мозг» (компьютер.- Л. П.), она начинает ис­пытывать сильное воздействие культурной среды .. .Культура и обычаи разных поколений будут все рельефнее запечатлены в производимой ими продукции». (Моритани М. Современная технология и экономическое развитие Японии. М., 1986. С. 45, 47).

⁵⁰ Гэлбрейт Дж. Новое индустриальное общество. С. 188, 203.

⁵¹ Там же. С. 186-203.

⁵² См.: Моритани М. Современная технология... С. 57-60, 73-136; Арутюнов С. А. Проблемы...; Inkeles A., Rossi P. H. National Comparisons of Occupational Prestige//American Journal of Sociology. 1951. V. 61; Haller A. O. Variations in Occupational Prestige Hierarchies: Brazilian Data // Ibid. 1972. V. 77. N 5.

⁵³ См.: Stryker R. Beligio-Ethnic Effects on Attainment in the Eirly Career // American Sociological Review. 1981. V. 46. N 2.

⁵⁴ См.: Янкелович Д., Иммервар Дж. Новая трудовая этика //Аме­ рика. 1986. № 1 (350).

⁵⁵ См.: Моритани М. Современная технология... С. 98-99, 131-132.

⁵⁶ Макмиллан Ч. Японская промышленная система. М., 1988. С. 67.

⁵⁷ См.: Лисичкин Г. Мифы и реальность. Нужен ли Маркс пере­ стройке?//Новый мир. 1988. № И.

⁵⁸ См.: Лисичкин Г. Люди и вещи//Дружба народов. 1988. № 1.

⁵⁹ См.: Козлов В. А., Хлевнюк О. В. Начинается с человека. Челове­ ческий фактор в социалистическом строительстве: итоги и уроки 30-х годов. М., 1988. С. 148-192.

⁶⁰ Например, см.: Гендлер Г. X. Стимулирующая роль оплаты тру да в социально-культурных отраслях. М., 1988. С. 206.

⁶¹ Часто моральные стимулы противоречили материальным инте ресам, например когда после очередного рекорда уменьшали расценки. См.: Козлов В. А., Хлевнюк О. В. Начинается с че­ ловека. С. 173.

⁶² Соответствующая статья Конституции предполагает «право и обязанность» на труд. Но содержание второго члена этой фор­ мулы делает бессмысленным содержание первого (может ли человек подвергаться санкциям за то, что не воспользовался своим «правом»?).

⁶³ Одно перечисление их достаточно красноречиво: «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений», «О повышении норм выработки и снижении расценок в связи с переходом на 8-часовой рабо­ чий день»; «О призыве городской и колхозной молодежи в Ремес­ ленные училища, Железнодорожные училища и Школы фаб­ рично-заводского обучения», «О Государственных трудовых ре­ зервах».

⁶⁴ Поразительный пример такого сочетания приведен в письме В. Шаламова Б. Пастернаку (Юность. 1988. № 10. С. 65): «Ше­ стнадцатичасовой рабочий день. Спят, опираясь на лопату, - сесть и лечь нельзя, тебя застрелят сразу... И возвращение в ла­ герь, в т. н. «зону», где на обязательной арке над воротами по

222

223

фронтону выведена предписанная приказами надпись: «Труд есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства»... Во­рот у отверстия штольни. Бревно, которым ворот вращают, и семь измученных оборванцев ходят по кругу вместо лошади. И у костра — конвоир. Чем не Египет?».

⁶⁵ См. в кн.: Гребелъский 3. В. Федор Раскольников. М., 1988. С. 179-180.

⁶⁶ Так, например, Г. Я. Ракитская пишет о вынужденном трудо­ вом образе жизни в СССР. См.: Ракитская Г. Я. Проблемы и на­ правления развития социально-трудовых отношений в СССР. М.: ЦЭМИ АН СССР, 1986.

⁶⁷ См.: Володин Е. А нужно ли погонять? // Политическое образо­ вание. 1988. № 17.

⁶⁸ Подробнее об опросе см.: НТР и национальные процессы. Гл. 7; Шкаратан О. И., Перепелкин Л. С. Экономический рост и нацио­ нальное развитие // Экономика и организация промышленного производства. 1988. № 10.

⁶⁹ Например, см.: Титма М. X. Выбор профессии как социальная проблема (на материалах конкретных исследований в ЭССР). М., 1975; Саморегуляция и прогнозирование социального пове­ дения личности / Под ред. В. А. Ядова. Л., 1979: Штолъберг Р- Социология труда. М., 1982; Чередниченко Г. А., Шубкин В. Н. Молодежь вступает в жизнь (социологические исследования проблем выбора профессии и трудоустройства). М., 1985; Рабо­ чий и инженер. Социальные факторы эффективности труда / Под ред. О. И. Шкаратана. М., 1985; Гендлер Г. X. Стимулирую­ щая роль...

⁷⁰ Например, см.: Гуревич А. Я. Категории средневековой культу­ ры. 2-е изд. М., 1984; Старостин Б. С. Освободившиеся страны: общество и личность. Критический анализ немарксистских кон­ цепций. М., 1984; Сунягин Г. Ф. Промышленный труд и культу­ ра Возрождения. Л., 1987; Оссовская М. Рыцарь и буржуа. Иссле­ дования по истории морали. М., 1987.