Б. X. Вгажноков

КУЛЬТУРА ОБЩЕНИЯ И СЕМИОЗИС

Предмет этнографии общения — культура общения этно­са '. Что мы понимаем под этим? Если принять точку зрения, согласно которой культура представляет собой совокупность надбиологически выработанных средств или способов деятельности ², культуру общения этноса можно определить как систему исторически сложившихся, ха­рактерных для данного народа средств коммуникативной (знаковой) деятельности. Культура общения, как мы убеждаемся, обслуживает и делает возможным существо­вание всех других компонентов культуры этноса (произ­водственной, жизнеобеспечивающей, соционормативной, гуманитарной ³). Живыми нитями связана она с социаль­ной и демографической структурой этноса, с традициями хозяйствования и питания, с устройством жилищ и одеж­дой, с культами и обрядами, с традиционными формами искусства и организацией досуга. Культура общения обеспечивает единство этнической культуры, самопроиз­водство этноса.

Все это делает актуальным исследование не только строения, но и внутренних механизмов культуры обще­ния этноса, среди которых семиозис занимает особое место. В самом общем виде семиозис можно рассматри­вать как социальную активность, порождающую знаки различных уровней, иерархию средств общения ⁴. Семио­зис выступает в качестве внутреннего условия осуще­ствления знаковой деятельности и включает, как нам представляется, минимум три операции. Во-первых, опре­деленный класс материальных объектов (звуков, графи­ческих изображений, вещей, предметов и т. д.) обмени­вает свое непосредственное природное бытие на иное, вторичное бытие, на бытие в качестве символа опреде­ленного способа деятельности. Происходит, иначе говоря, нечто подобное тому, что, по словам К. Маркса, проис-

© Б. X, Бгажноков, 1990

43

ходит в сфере экономических отношений с деньгами: «Функциональное бытие денег поглощает... их материаль­ное бытие» ⁵. Во-вторых, означенные таким образом пред­меты (знаки) включаются в социальные связи и отноше­ния, в процесс взаимодействия людей в качестве сигна­лов, благодаря которым осуществляется обмен способами и средствами деятельности. И, наконец, в-третьих, семио-' зис есть выражение внутренней активности отдельного человека или той или иной общности людей, симптом определенных состояний, ценностных ориентации лично­сти или социальной группы..

Рассмотрение знаковой деятельности под каждым из названных углов зрения позволяет выявить специфику семиотического процесса, обслуживающего и пронизываю­щего культуру данного этноса. Исследуя характерные для того или иного этноса символы и символические си­стемы, мы познаем знаки культуры. Особенности исполь­зования символов и символических систем в ходе со­циальной практики дают сведения о культуре знака. В известном смысле этнография общения — это субдис­циплина, изучающая под особым (этнографическим) углом зрения знаки культуры и культуру знаков.

Что касается знаков культуры, то они выступают в виде иерархии средств коммуникативной деятельности. Это то, на чем нам предстоит остановиться подробно. Мы выделяем пять коммуникативных единиц разных таксономических уровней: 1) стандарты и атрибуты ком­муникации, 2) диалогемы, 3) диалоги, 4) звенья комму­никации, 5) текст (дискурс). Использование коммуника­тивных единиц в ходе социальной практики (культуру знаков) можно рассматривать как текстовую деятель­ность, в ходе которой актуализируются те или иные фрагменты культуры этноса. И наконец, последнее, что станет предметом обсуждения в связи с процессом семио-зиса,— это система материальных носителей коммуни­кации.

Стандарты и атрибуты коммуникации. Стандарты ком­муникации — минимальные самодостаточные клеточки общения, способные актуализировать то или иное меж­личностное или межгрупповое отношение. Возгласы «Майна!» и «Вира!» на стройплощадке, обращение «Глу-бокоуважемый президент!» на дипломатическом приеме, вопрос «Как живешь, старина?» при встрече знакомых, фразы или жесты, которыми обмениваются покупатель и продавец, врач и пациент, следователь и подсудимый,

учитель и ученик, отец и сын, муж и жена — все это стандарты общения, из которых складывается свойствен­ная той или иной сфере деятельности культура общения.

Этническая специфика подобных, в сущности универ­сальных знаков культуры — в способе их развертывания, is особенностях оценки и структурирования типовых си­туаций взаимодействия, в наборе используемых схем. У вьетнамцев, если супруги молоды, муж обращается к жене, используя вокатив em — «младшая сестра»; соот­ветственно жена, обращаясь к мужу, говорит anh — «старший брат». Многие тюркские пароды в знак проща­ния говорят «Спасибо» (сагол, саубол), а американцы в той же ситуации могут сказать «Добрый день!» или «Добрый вечер!» Итальянцы приветствуют друг друга возгласом «Добрый вечер!» с 14—15 часов, что может показаться странным, например, для русских. В Китае родители жениха посылали в дом невесты дикого гуся — символ брачного предложения. А на Украине, если сва­там в ответ на их предложение вручали арбуз, это рас­ценивалось как отказ.

Подобных примеров, свидетельствующих об этниче­ском своеобразии простейших единиц общения, достаточ­но много. В еще большей степени касается это атрибутов общения, с той лишь разницей, что это менее самостоя­тельные, менее активные единицы общения. В сущности они являются не столько актами общения в собственном смысле слова, сколько фоновыми знаковыми действиями. Обычно это так называемые знаки социального симво­лизма, представленные деталями внешнего облика, спе­циально оговоренными или ситуативно обусловленными операциями с предметами, вещами, характерными для той или иной общности, коммуникативно значимыми формами структурирования времени и пространства.

У венгров мужчина и женщина, идущие под руку, производят па окружающих впечатление пары, связанной интимными отношениями, что в русской культуре воспри­нимается не столь однозначно: возможно, идут просто знакомые, сослуживцы. Если японец придерживает дверь, чтобы пропустить вперед женщину-японку, она видит в этом знак глубокой симпатии и влечения. Американка в подобной ситуации отметит только, что человек хорошо воспитан. У многих народов (монголов, киргизов, каза­хов, адыгов) различные части птицы или баранины, по­даваемые к столу, служат средством указания на статус участников застолья. Например, у кабардинцев самому

U

И

старшему за столом подается желудок птицы — ясно, от­нюдь не самая вкусная часть птицы. Ее функция чисто символическая, ритуальная. «Тенденция вытеснения ин­струментальных целей поведения его ритуальными функ­циями» является, как известно, основным свойством со­циально символического общения ^б.

Атрибуты общения, как явствует из этих примеров,— символы особого типа — функционально раздвоенные. Если специфика символа вообще, и особенно языкового, в том, что он целиком «обменивает свою собственную реальность на реальность, которую... представляет» ⁷, то специфика атрибутов общения в таком обмене реаль­ностями, при котором объекты, действия или процессы сохраняют за собой первичные утилитарные или, скажем, эстетические функции.

Другая существенная черта атрибутов общения — сниженная, приглушенная побудительная сила, чем они отличаются от стандартов общения. В самом деле, атри­буты общения не требуют немедленного ответа, их «берут па заметку», если понадобится, учитывают при ответе. Важнейшее свойство коммуникации, заключающееся в стимуляции ответного действия ⁸, в данном случае реали­зуется лишь частично.

Итак, стандарты и атрибуты общения — простейшие элементы, из которых строится культура общения. С со­циологической точки зрения— это нормы общения, точ­нее, их материализованные выражения, исторически сло­жившиеся, общепринятые, устойчивые способы общения. В плане психологическом стандартам и атрибутам обще­ния соответствуют образы (планы, программы) коммуни­кативных и коммуникативно значимых действий, а также и установки, выражающие готовность и умение транс­формировать эти образы в действия, отвечающие усло­виям и обстоятельствам, оговоренным в нормах.

Наконец, семиотическая позиция стандартов и атрибу-vob общения — это позиция знаков, но знаков определен­ного достаточно высокого уровня, во всяком случае более высокого, чем уровень лингвистических знаков. Не в смысче элементарной протяженности, конечно, а в смыс­ле специфики связей и отношений с социальными условиями и отношениями. В стандартах и атрибутах общения это связь прямая и недвусмысленная, в лингви­стических знаках ■ обычно лишь косвенная. Лингвисти­ческий знак ориентирован на выражение некоторого язы­кового содержания (например, время, лицо, вид, залог

ялп число глаголов). Даже словарный фонд и характер­ные синтаксические конструкции языка лишь косвенно связаны с внеязыковой социальной действительностью — с деятельностью людей. Их включение в данный процесс осуществляется благодаря общению в единицах, которые мы назвали условно стандартами и атрибутами общения. Э. Бенвенист в связи с этим правильно заметил, что в «языке есть две различные области, каждая из которых требует отдельного аппарата понятий» ⁹. По отношению к лингвистическим знакам рассмотренные элементы об­щения выступают как сверхзнаки¹⁰.

В свою очередь диалогемы, к рассмотрению которых мы переходим, являются сверхзпаками по отношению к стандартам и атрибутам общения.

Диалогемы. Стандарты н атрибуты общения — мате­риал, из которого строятся диалогемы. Это еще более сложные единицы, манифестирующие двусторонность че­ловеческой коммуникации. В сущности общение — всегда взаимодействие людей, всегда диалог (по, правда, диалог в широком смысле слова). Теория культуры, в частности этнография общения, остро нуждается в понятии, отра-жающем эту сторону коммуникации, в понятии, соединяю­щем в себе коммуникативное действие субъекта (комму­никанта) и ответную на пего реакцию — не обязательно чисто коммуникативную — объекта (реципиента). Как раз для этих целей и вводится термин «диалогема».

Важно исследовать структуру диалогемы, построить типологию подобных единиц. Кое-что в этом плане сде­лано. Так, А. Р. Балаян различает разномодалыюе взаи­модействие — полемику и одномодальное — унисон ^и. Б. Ф. Ломов выделяет уже на других основаниях три типа диалогем (циклов в системе предложенных им по­нятий): «сообщение — отношение к нему», «вопрос—от­вет»; «побуждение к действию — выполнение» ^1Z.

Возможны и другие классификации, как содержатель­ные, так и формальные. Например, существенным пред­ставляется противопоставление гомогенных и гетероген­ных диалогем. Если оба компонента взаимодействия (стимул и реакция) суть коммуникативные действия, пе­ред нами гомогенная диалогема. В отличие от этого в гетерогенной диалогеме один из компонентов не является коммуникативным действием в собственном смысле слова; например, учитель говорит ученику: «Принеси мел» (стимул) — Ученик встает, идет в учительскую и прино­сит мел (реакция). То же относится в принципе к фор-

46

47

мам взаимодействия, когда от объекта не требуется какой-либо немедленной, видимой пли слышимо]'! реакции, предполагается лишь «освоение» коммуникативного воз­действии, что характерно, например, для ситуаций массо­вого общения, опосредованного техническими средствами.

Значит ли это. что в гетерогенных дналогомах один из компонентов начисто лишен коммуникативности? Нет, ко­нечно. Ученик, подающий учителю мел, выполняет дей­ствие, обладающее лишь ситуативной значимостью, по зато не менее, скорее даже более действенное, чем высказывание. В массовом сознании восприятие и пони­мание коммуникативных посланий, соответствующее это­му изменение в смысловом поле реципиента — в сущно­сти тоже коммуникативно значимая реакция на воздей­ствие.

Сравнение подобных случаев с ситуациями непосред­ственно личного взаимодействия, в которых в ответ на то или иное обращение следует демонстративное молчание, еще лучше иллюстрирует возможности скрытых, но психо­логически активных (коммуникативно значимых) реакций.

Изучение этнической специфики диалогем практиче­ски не предпринималось. Между тем, здесь она проявля­ется еще больше, чем на уровне стандартов и атрибутов общения. Существуют, например, закрепленные в обыча­ях гетерогенные диалогемы. У адыгов, согласно обычаям избегания, нередко свекор обращается к невестке с теми или иными фразами инструктивного плана. Невестка дей­ствует (отвечает) в соответствии с инструкцией, но не произносит при этом ни слова — из скромности, из ува­жения к свекру. Японцы, как известно, в ответ на те или иные предложения или просьбы не говорят «нет», суще­ствуют иные, специальные формы вежливого отказа. В ареале арабской культуры ответ «нет» на то или иное предложение воспринимается зачастую как вежливо-скромная реакция, скрытая форма согласия. Чтобы удо­стовериться в истинном отношении реципиента, рекомен­дуется повторить свое предложение трижды ^,3.

Существенные различия от этноса к этносу наблюда­ются в степени социальной заданности (связанности) ак­ции и реакции в диалогеме. В каждой культуре имеется класс жестко заданных, ритуализованных диалогем, но у одних народов он более обширен и разнообразен, чем у других; в частности, европейцы в этом отношении в це­лом заметно уступают пародам Востока. На Кавказе мно­гочисленные благопожелания, приуроченные к тем или