Недостижимость идеала. История Ботагоз.

Четвертая героиня биографического интервью - самодостаточная, профессионально реализованная, довольная собой, но не своей личной жизнью, молодая женщина. Ей 30 лет, врач- кардиолог, не замужем, нет детей.

Ее установки на материнство и семью традиционны. Карьерные устремления очень высоки. Прагматизм в выборе супруга определяется как примером неудачного супружества матери, так и жизненным опытом, разборчивостью, психологической зрелостью. Возможности выйти замуж раньше у нее были, но не было сильного чувства. И теперь она не стремится ради благополучия жертвовать эмоциональной стороной брака.

«В общем-то я хочу, планирую иметь детей, но на сегодняшний момент такого желания у меня нет. Должна быть полноценная семья, хорошие материально-бытовые условия и желание быть матерью со всем пониманием той нагрузки, которая на тебя ляжет».

Хорошая мать должна «суметь воспитать детей личностями... Я не представляю себе: быть матерью ребенка, который ничего не добился, скажем так, посредственный. ... Меня же воспитали не посредственной! Я думаю, что и я смогу. Но в принципе дети- это не банк. Проценты потом трудно ждать».

Функциональный набор женщины по степени ценности для нее  она выстраивает следующим образом: «Специалист, жена, мать, дочь, ну насчет любовницы я не знаю - всякое в жизни бывает. Ну и подруга, наверное, в конце».

Материнство воспринимается ею как незыблемая социальная ценность: «реализовать себя полностью без материнства невозможно». Как индивидуальный критерий материнство не приоритетен: она оценивает человека «не по материнству, а по другим качествам». «Применительно к себе я прежде всего специалист».

В настоящее время она довольна, что у нее «много свободного времени», и что она «никому ничего не должна». Не устраивает, естественно, то, что «нет реального кандидата на супруга. Но скоро буду производить отбор кандидатур».

За рамками этого короткого интервью можно предположить хорошо скрываемый эмоциональный фон неудовлетворенности жизнью - драмы и коллизии, слезы и обиды, отчаяние и тоска. Считается, что несостоявшееся материнство - это карма, стигма или невыполненное обещание женщине своему роду, семье, да и обществу.  Принято жалеть и сочувствовать бездетных и незамужних.

Эта героиня не требует душеспасительной жалости. Она трезво устремлена к цели - крепкая семья, надежный партнер, благополучное родительство. Отсутствие одного из слагаемых (муж, работа,  достаток, стабильность) сводит на нет любую потенциальную возможность материнства. Материнство вне брака и семьи для такого типа женщин малоценно.

В том, что как женщина, мать и жена она состоится, Ботагоз не сомневается, поскольку налицо все предпосылки: «я много училась», «я уже хорошая хозяйка» и «традиционное воспитание». Однако недостижимость матримониального идеала рефлексируется этой женщиной весьма прозрачно:

«Быть хорошей женой при хорошем муже - это идеал.  Я даже не знаю, достижимо это или нет».

Бездетность поневоле. История Руфины.

Новое время внесло новые представления в целом о жизни, в том числе о браке и материнстве. Женщин, желающих завести ребенка вне брака, вне отношений с мужчиной, становится все больше. Правда, существует ряд препятствий к такому материнству: общественное мнение, состояние здоровья, физическое отсутствие мужчины на данный момент или в обозримом прошлом, отсутствие времени, нежелание прерывать карьеру как источник существования. В этой истории именно последняя причина не позволяет женщине испытать счастье материнства.

Она диджей (ведущая музыкальных программ) на радиостанции, казашка, 35 лет, не замужем, нет детей. 

«Для меня само понятие «делать карьеру», «моя карьера»  - это означает просто воплощаться в контексте времени, просто как-то самовыражаться в очень модном, "попсовом" контексте. Ведь это же ясно, что если человек делает карьеру, то он живет совсем на виду, слишком на виду. И ведь его путь, он прослеживается и доступен вниманию людей, которые за ним следят. Тем более, что вот такое дело, которым я занимаюсь, оно предполагает публику и работу для нее и ответную реакцию мою тоже. Сам тот факт, что в своё время я поступила в театральный институт, лишний раз доказывает . Конечно, я предполагала самовыражаться очень ярко, предполагала даже какую-то долю славы там, ну, по молодости ведь у нас у всех, особенно у людей, которые выбирают такие вузы, амбиции что надо, то есть, мало не бывает.

А сейчас уже в связи со всем пережитым, всё, что там позади... Когда ты имеешь на руках диплом режиссёра и когда ты выходишь из стен вуза и понимаешь, что нигде не можешь его оправдать своим трудом, потому что как бы тотально люди, которые со мной выпускались, получили свободное распределение.

Знаешь, вот ехать куда-то в Кустанай желания не было. Оставаться в городе - это значит оставаться без работы. И начинаются поиски, начинается как бы приспосабливание человека к тому, что происходит. И я считаю, что в моем случае произошел такой счастливый момент, когда я... ах! - пришла на радиостанцию, мне кажется, внутренне готовая...»

Удовлетворенность работой, осознание адекватности желаний, амбиций и реальности - довольно редкое явление в описываемых женских историях. Здесь явная удача для исследователя. Совершенно искреннее выражение восторга, увлеченности,  кайфа от процесса общения со слушателями с помощью музыки, видимое отсутствие рутины присущи  музыкальному  ведущему, какого бы уровня подготовки и опыта он не был.

«Ты столько энергии получаешь от музыки, ты работаешь с таким эфемерным, красивым материалом, который немножко выше таких тяжелых, тяжеловесных вещей. Ты работаешь для слушателей или даже делаешь программы или общаешься с ними  в прямом эфире. У них радость от того, что они попали в этот эфир, у тебя - как бы акт общения соединён с работой. Спрашивают: А это не трудно? – Да боже мой, конечно, нет. Кнопки нажимать может каждый, а быть диджеем - пилотом в хорошем смысле этого слова... Это как призвание, это как гонщик, он должен чувствовать машину, он должен чувствовать там, кто за стенкой приёмника. И вот в этот момент, он долго не длится, он бывает очень короткий, но ради этого, наверное, мы любим свою профессию и... Когда получаешь такой отклик - это хорошее состояние...

–Ты счастлива?

– Да, я предпочитаю всегда отвечать на этот вопрос положительно. Конечно, я счастлива. Я работаю с людьми, я работаю для людей. Я выхожу в эфир и получаю настоящую волновую отдачу, это просто огромный энергетический потенциал, который я могу каждый день черпать, в котором я иногда просто купаюсь, как в волнах какого-то прекрасного аромата... Это, конечно, очень чувственная вещь, ведь это чувствуешь. И хотя, хотя...

 Просто всё чаще вспоминаешь о том, что ты женщина. Я не имею в виду общение с противоположным полом, или... у меня нет проблем с фигурой или комплексов по поводу своей внешности.

Я думаю о том аспекте, что просто хочется ребенка. (Слезы). Абсолютно ничего плохого нет в этом желании, чтобы был ребёнок. Но ведь он должен как-то появиться, он не может материализоваться из ниоткуда, на это нужно время. И потом, если, наверное, в юности можно родить, ну потому что вот так сложилось, то когда проходит какое-то время, ты всё время понимаешь, что ты не можешь себе этого позволить, ты не можешь найти время, ты не можешь найти возможность или тебе кажется, что у тебя уже какие-то проблемы со здоровьем, не дай бог...

Как бы ведь весь смысл, наверное, весь смысл жизни как мужчины, так и женщины в том, чтобы родить его, особенно, если тебе богом это дано, то есть у тебя нет проблем именно с физиологическими свойствами, а вот только вся проблема состоит в том, что постоянно находишься на плаву жизни, на волне, ты всё время перебираешь - перебираешь ногами, ты всё время идешь, идешь, идешь... И вот в этом походе бесконечном нужно найти момент для зачатия, для вынашивания, для того, чтобы его родить, для того чтобы его поднять».

Беспомощность от невозможности решить эту проблему прежде всего экономически (были бы деньги, можно нанять няню, гувернантку и т.п.) приводит героиню в отчаяние на грани истерики. Это проявляется в виде маниакальной страсти к нерожденному ребенку. Где здесь игра воображения и где реальность? В исполнении столь  экзальтированной творческой натуры нелегко идентифицировать степень переживания несостоявшегося материнства. Невозможность материнского счастья становится поводом к театрализации аффекта.

«А ведь всё уже приобретает немножко маленькие мании. Я хочу ребенка, я мечтаю о нем, я его вижу, он мне снится! Он мне снится... Я всё прекрасно представляю просто... Ну просто совсем недавно. Я могу с ним общаться, с ним разговаривать, я несмотря на то, что он маленький, я думаю, ну боже мой, какой он умный, какой он необыкновенный. Я не знаю. Я просто хочу ребенка!»

И вновь после краткого аффекта - здравое размышление о реальных причинах невозможности счастья:

«Ведь проблема даже не в том, чтобы его поднять, хотя это цель уже жизни, когда появляется ребенок. Проблема уже в том, что нужно оставить работу на какой-то период. Ни для кого не секрет, что как  правило, работодатели не приветствуют такое положение вещей. Потом вернуться очень сложно в контекст, даже если ты постоянно будешь держать ногу в стремени, нельзя, мне кажется, на ходу воспитывать ребенка. Что я его по телефону буду воспитывать: а теперь ты подогрей кашу, ложись спать, я приду - посмотрю твои тетрадки?! Когда ещё до этого дойдет? Ведь садики, садики, которые открываются с 5 лет... Потом у меня есть очень большая проблема - это просто абсолютно полное, физическое отсутствие бабушки.

Ну, нельзя сказать , что я совершенно не у дел в этом плане. Есть женщины, которые рожают, им помогают в этом их близкие, друзья, и на работе они находят взаимопонимание. Но это не мой случай. Я хотела бы всё  делать хорошо: и свою работу. И воспитывать ребёнка тоже. Одним словом, это пока проблема».

Переоценка собственной роли, дающей ей мимолетную, эфемерную славу в узком кругу радиослушателей,  пребывание в сиюминутном состоянии признания, наслаждения, опьянения счастьем от общения, выступающего в качестве допинга,  - всё это не рефлексируется героиней. Общепризнанно, что ведущие на радио - это молодые люди, работающие в основном для молодежной аудитории. Словом «карьера» этот успех  описывается весьма условно.

Мы склонны к выводу, что  за столь экспрессивной репрезентацией прочитывается отсутствие реального карьерного роста. А материнство при этом остается несбыточной мечтой, миражом в жестком мире конкуренции, бедности, безработицы.