Билет№16. Художественная культура классического реализма

Классический реализм XIX века является порождением кризиса культуры уединенного сознания. В предромантизме и раннем

романтизме уединение воспевается, к нему стремятся, и оно безусловно воспринимается со знаком «+» как освобождение от

ролевых масок миропорядка. Но уже поздними романтиками осознается, что углубление в себя не так уж безопасно для самого субъекта уединенного сознания, поскольку это ведет к оторванности ото всего и всех. По существу романтизм поначалу открывает радость уединения, а потом и его мучительность. Постромантическая культура занята поиском выхода из этого тупика. Таким выходом для этой культуры становится Другой – как точка отсчета для самопознания и самораскрытия. К вымышленному персонажу автор относится как к настоящему Другому, силясь постичь внутреннее «я» героя как суверенное. Отсюда те характерные случаи, когда герой реалистического произведения совершает

поступки, «неожиданные» для автора, вступает в противоречие с первоначальным авторским замыслом (А.С. Пушкин говорил, что не ожидал от Татьяны Лариной что она выйдет замуж). Художественная деятельность мыслится теперь не просто связанной так или иначе с познанием, что было свойственно и

прежним парадигмам, но собственно познавательной деятельностью (эстетика Г.В.Ф. Гегеля), направленной на мир персонажей. По Гегелю, содержание искусства – это бытие истины в чувственной форме, таким образом, эстетический образ – это воплощение какой-то части абсолютной истины, вследствие чего через эту форму можно познать абсолютную истину. Правда, для Гегеля искусство – это низшая ступень познания (через объектную форму), более высокая ступень – религия – познание истины через представления сознания,

т.е. через субъективные образы, и, наконец, высшая ступень познания – философия, где соединяются объективность мысли и

субъективность мышления. Как бы то ни было, но искусство уже напрямую отождествляется с познанием. Субъект художественной деятельности видится как «историк современности» (О. де Бальзак), реконструирующий скрытую

(внутреннюю) сторону окружающей его жизни подобно тому, как ученый историк реконструирует скрытые причины, следствия, мотивы событий далекого прошлого. Открывается, что предметом художественного познания является внутреннее «я» – такой аспект жизни, который трудно определить логически. Причем речь идет не об отдельном «я», а о «я» вообще, о способе присутствия «я» в мире. В силу своей принципиальной единичности “я” – это такая форма жизни, которая не поддается научному описанию (наука имеет дело только со множеством фактов и повторяемостью явлений), но в силу своей принципиальной целостности она поддается эстетическому обобщению.

Знание о “я-в-мире” невозможно без знания своего собственного “я” (Л.Н. Толстой о своей героине: “Наташа Ростова – это я”). От

автора требуется особого рода проницательность, выражаясь современным языком, психологизм, поэтому основным критерием художественности в классическом реализме становится достоверность. От адресата так же требуется проницательность в отношение к другому, к чужому “я”, в принципе аналогичная авторской. Требуется эстетическая культура узнавания читателем себя – в другом и другого – в себе (причем как в отношении героев, так и в отношении автора), в конечном счете, способность усмотрения общечеловеческого – в себе и себя – в общечеловеческом контексте. Читателю уготавливается позиция со-творческого со-переживания. Восприятие эстетического объекта в таком ракурсе не могло состояться без открытий предыдущих парадигм художественности. Чтобы найти точки соприкосновения с Другим, нужно иметь уже опыт постклассицистической культуры, а чтобы отнестись к другому как уникальному “я” среди других “я”, нужно иметь опыт романтической культуры. До сих пор мыслилось, что на переднем плане остается художник (мастер – в рефлективном традиционализме, выразитель

общечеловеческих чувств – в постклассицизме, самовыражающийся автор – в романтизме). Теперь же внимание переносится на героя. На смену трем вариантам поэтики автора приходит поэтика героя. В классическом реализме открывается гносеологическая (греч. gnosis – познание) природа искусства, т.е. осознается, что тот или иной строй художественной целостности текста оказывается одновременно экзистенциальным откровением о смысле жизни, обобщающим принципом присутствия “я” в мире. Гносеологическая природа искусства выражается законом генерализации (лат. Generalis – общий, главный), частным проявлением которого выступает реалистическая “типизация”. Л.Н. Толстой говорил: “Обыкновенно, получая истинно художественное впечатление, получающему кажется, что он это знал и прежде, только не умел высказать”.