7. Памятники киевского зодчества и живописи конца XI-XII вв.

Развитие древнерусских храмов конца XI – XII вв. шло по пути упрощения, ибо удельные князья не располагали средствами для сооружения грандиозных построек, подобных храмам времени Ярослава. Путь развития был указан Успенской церковью Киево-Печерского монастыря, но в дальнейшем и этот тип трехнефного одноглавого храма, кубический по формам ввиду посводного покрытия, еще более упрощался. В Киеве сооружен ряд церквей, но частично сохранились две - Михайловский собор Выдубецкого монастыря (1070-1088) и церковь Спаса на Берестове (1113-1125). Михайловский собор поставлен на крутом берегу Днепра на Красном дворе князя Всеволода Ярославича. Восточная часть и верх обрушились, сохранилась западная часть. Раскопки показали, что первоначально это была шестистолпная слегка зауженная постройка с продолговатым алтарем (l. 19, lat. 13 м), к которой позднее пристроили нартекс и башню. Подкупольный квадрат и ширина среднего нефа равны 20 греческим футам (6,2 м), боковые нефы почти в 2,5 раза уже. Нартекс глубиной 6 м, в его северной части устроена винтовая лестница для подъема на хоры, причем северная стена необычным образом скруглена по очертанию круглой лестницы. Еще одно необычное для древнерусской архитектуры обстоятельство состоит в сдвиге подкупольного квадрата на одно членение к западу. Фасады собора расчленены лопатками и не имеют каких-либо украшений, только пристроенный нартекс лаконично оснащен нишами.

В княжение Владимира Мономаха (1113-1125) сооружена церковь Спаса в княжеском селе Берестове, которая служила в XII в. усыпальницей потомкам Мономаха, в частности, тут погребен сын его, основатель Москвы Юрий Долгорукий. Сохранилась западная часть здания. Это большой шестистолпный храм (l. 30, lat. 20 м) с тремя гранеными апсидами, отличающийся рядом оригинальных особенностей. К квадратному телу храма пристроен нартекс с винтовой лестницей на хоры, размещенной в южной части, и крещальней в северной части. Встройка этих функциональных сооружений обусловила вынос южной и северной стен нартекса за линию боковых стен основного тела здания. Каждый из трех входов оформлен притвором с необычным для киевского зодчества трехлопастным сводом. Высота церкви неизвестна, но, поскольку хоры расположены на значительной для киевских построек высоте (10 м), она явно отличалась вертикализмом. Эти особенности придали зданию динамично развивающуюся кверху композицию. От фресковой росписи храма сохранились небольшие фрагменты, как сказано ранее, ее создали художники, закончившие к этому времени работу в Михайловской церкви.

Сохранившиеся росписи Кирилловской церкви дают представление о монументальной живописи Киева середины – третьей четверти XII в. По известию Лаврентьевской летописи под 1194 г., церковь создана великим князем киевским Всеволодом Ольговичем (1140-1146), а по записи Ипатьевской летописи под 1179 г., его жена Мария погребена в Кирилловском монастыре, «юже бе сама создала». Видимо, эти сведения следует понимать в том смысле, что церковь построена Всеволодом, а расписана на средства его богатой вдовы, сестры великого князя Изяслава Мстиславича (1146-1154). До XVIII в. церковь находилась в полуразрушенном состоянии, затем перестроена в формах украинского барокко. Древняя кладка сохранилась до основания закомар. Это шестистолпный, трехапсидный храм с нартексом и П-образными хорами (l. 31, lat. 22 м).

На стенах под позднейшими записями сохранился значительный фресковый цикл. Тематика сцен и их расположение традиционны, но есть и отличия. В центральной апсиде традиционные Оранта, Евхаристия и святительский чин, но южная апсида расписана сценами из жития Кирилла и Афанасия Александрийских. На сводах и стенах размещены сцены из жизни Марии и Христа, на западной стене Страшный суд. В числе одиночных изображений святых много воинов и балканских святых. В росписи участвовало несколько мастеров. Одному принадлежат фрески диаконника с обстоятельно изложенным житием Кирилла Александрийского, видного церковного функционера первой половины V в. Неясны причины, по которым роспись южной апсиды посвящена древнему александрийскому фанатику. Сцены жития забраны в рамку, они разворачиваются сверху вниз тремя ярусами. В каждой отдельной «картине» 3-4 фигуры, стоящие или сидящие, отчего сцены статичны и кажутся втиснутыми в рамки разлиновки. Художник этого цикла склонен к неторопливой повествовательности, статичности сцен и сдержанному колориту, его образы плоскостны, он работает широкой кистью, строит изображения толстыми линиями. Ему же принадлежат росписи крещальни Софии киевской.

Многим более значителен другой мастер, сделавший замечательную композицию Сретение на восточном пилоне. Фигуры этой сцены высокие, полны внутреннего достоинства, они проникнуты значительностью происходящего действа – принесения младенца Иисуса во храм и признания его божественной природы старцем Симеоном. Мастер любит прием противопоставления. Композиционно он выделил Марию – она крупнее всех, остальные меркнут на ее фоне, у нее настолько широкие одежды, что стоящий позади Иосиф кажется незначительным персонажем. Между Марией и худосочным Симеоном сделана цезура, настолько большая, что там могла бы поместиться еще одна фигура. Эта цезура подчеркивает значительность Марии, передающей младенца Симеону Богоприимцу, акцентируется значительность образа Марии также широким шагом ее ног, она прочно и монументально стоит на полу. Ее крупное одеяние выписано вертикальными по преимуществу полосами, складки недвижны и приглушены по цвету. Напротив, высохшие старцы Иосиф и Симеон облачены в многоскладчатые одеяния, конструирующие их объемность линии проходят в самых разных направлениях и образуют круговерть складок. Художник этой сцены мастер динамичных по фактуре образов, он убежденный классицист, полностью исповедующий принципы классического комниновского видения изобразительного материала. Это местный художник, воспитанный на росписях Михайловской церкви, может быть, выученик создателей ее мозаик и фресок.