И явилась казань...

Кто не знает своего прошлого у того нет будущего

Происхождение Казани окружают преда­ния, легенды и научные гипотезы, как лю­бой древний и знаменитый город.

И каждые версия или сказание имеют пра­во на жизнь, потому что на пустом месте не появляются. Ещё лучше, когда они подкреп­ляются историко-археологическими розыс-каниями.

... В 1003 году некий хан из киргиз-кай-сацкого (казацкого) рода Караджуров облю­бовал на Волге, в пределах Булгарского хан­ства, завидное место для хранения своих богатств. И основал поселение Балта, на месте будущей Казани. Балта не стала торговым центром, уготовив себе судьбу склада това­ров. Позднее ею владей некий эмир Шам-гун, сын хана Адама. Но в 1103 году поселе ние стало городом, получившим название Учель. Правили в нём булгарские ханы Улуг-бек, Мартюбы-Арбат, Улугбек-Азан и дру­гие. В 1219 году городом завладел хан Газан, сын хана Гельбира. По его имени город стал называться Газан. А потом уж народ сам пе­реименовал его в более удобную для себя форму — Казань.

Вышеизложенная версия не пользуется особой популярностью в научных кругах. — Никакого мифического хана Газана не было! — категорически заявляют пессимис­ты. — Да и складом товаров Казань никогда не была!

Но другие историки настаивают на обрат­ном:— Казань с самого основания была и останется самым бойким местом внутренней торговли, ибо такова её география. А где же торговать оптом, как не складе!

Не будем попусту спорить. Начнем с нуля. В "Дневнике" русского ученого первой по­ловины XVIII века Рычкова отмечены мно­гочисленные доисторические укрепления, разбросанные десятками по Волге, Каме, Белой и Чусовой. Подобным укреплением, видимо, было и Старое городище на одном из казанских холмов.

Историческое же время появления Каза­ни датируется 1177 годом. Об этом было заявлено на Поволжско-Уральской археоло го-этнографической конференции в Казани:

"Считать, что исследования, проведенные в 1974 году на территории Казанского Кремля, выявили культурный слой ХII-ХIIГ ве­ков, что дало значительные материалы для датирования возникновения столицы Тата­рии (1177 год)".

Уже готовились праздновать 800-летие Ка­зани, но почему-то празднование не состоя­лось.

Тем не менее с этой датой, или шире — с XII веком как началом Казани — согласны виднейшие татарские ученые. Главный ко­зырь — башня Сююмбике. Доктор истори­ческих наук А. Халиков, рассказывая о ней, исходит из предложенной версии.

"Археологические раскопки, проведенные с юго-западной и западной сторон башни в 1976 — 1977 годах, выявили здесь хорошо сохранившийся фундамент более ранней до-зорно-сторожевой башни Казани XII — XIV веков. По ним установлено, что эта ранняя башня, имевшая также два пилона и 5 — 6 ярусов общей высотой в 25 — 30 метров, была построена из белого камня и квадрат­ного булгарского кирпича на фундаменте глубиной до полутора метров, дно котлова­на которого также было уплотнено сваями. В начальной части кладки обнаружена мо­нета 40-ых годов XIII века, чеканенная в Булгаре"

Расположенная вблизи Великого Булгара, столицы Булгарского ханства, Казань дей­ствительно оказалась форпостом государства. Само название Казань читается как "Казан", то есть, по этимологическим розысканиям ученых, "край земли", "предел", "граница". Учли и то, что казацкий элемент был широ­ко представлен в городе. Слово "Казань" в чем-то созвучно с "казак". А казаки всегда селились по границе или на селищах.

Но и "пограничная" версия тоже не пользуется большой популярностью. Посмот­рим на следующую.

В русских летописях булгары-казанцы впервые упомянуты под 1164 годом.

А по другим летописным отрывкам Старая Казань была основана в 1290 году. Приво­дится также дата 1290/1298 годы. Предание таково: князь Можайский и Ярославский Федор Ростиславович Чермный женился на дочери ордынского хана. В приданое за же­ной он взял 36 городов и в их числе Казань. Его тесть хан Ногай, более известный в ис­тории как темник Золотой орды, а потом уже властитель земель от Дона до Дуная, никог­да не правил в Среднем Поволжье. Однако его власть и влияние были так велики, что он по своему усмотрению сажал на престолы и свергал с них ханов. Кстати, сам Ногай был женат на незаконнорожденной дочери императора Византии.

Вряд ли и этому преданию можно полно­стью доверять.

К достоверным историческим фактам при­числяют: основание Казани при ордынском хане Менгу-Тимуре, напавшем на Булгарию в конце XIII века; разрушение Казани рус­скими в 1399 году; а также организованное переселение жителей Великих Булгар в XIV веке из-за эпидемии чумы.

Далее предания и летописи перекидыва­ют мостик к строительству Новой Казани, к возникновению Казанского ханства.

Исторически это событие связывается с ха­ном Улуг-Мухаммедом, потомком Джучи. В 1437 году он потерял власть в Золотой Орде. Изгнанный хан вышел из Орды с 3 000 каза­ков. После военных и политических мытарств Улуг-Мухаммед захватил Казань и стал на­зываться казанским ханом. "Рады ему были оставшиеся от плена разоренные казанцы-булгары и молили его быть заступником от русских".

Предвидя столкновения с Московским княжеством, Улуг-Мухаммед построил Но­вую Казань — неприступную крепость, окруженную дубовыми стенами с высокими башнями на крутом мысе между реками Ка-занкой и Булаком. С севера за Казанкой ле­жали заболоченные луга, а за ними стоял непроходимый бор. С запада и юго-запада путь врагам преграждал заросший тиной Бу-лак: он протекал под крепостной стеной, выходя из озера Кабан. За Булаком тоже вста­вали дремучие леса. Только с востока про­стиралась обширная равнина, но оттуда вра­гов не ждали.

В связи с таким расположением возникла ещё одна версия названия города Казани — от слова "казан". "Казань по местоположе­нию своему подобна котлу: пространство, ею занимаемое, окружено высокими горами от левого берега Волги к северу, западу и вос­току. Так что весь город находится как бы в котловине. Когда вода из Волги разливается, то город становится полуостровом, с хоро­шей пристанью", — сообщает старинный пу­теводитель. Эта версия наиболее жизненна и правдоподобна. Названия городов подобно­го типа распространены по всему миру. На­зовём хотя бы русский Ямгород или немец­кий Кессель (Кеззе! — котёл).

При Улуг- Мухаммеде Казань сразу заяви­ла о себе силой и богатством. С этим ханом Тумл-ны татарского хотели не ссориться, а искали дружбы. Ког­да вместе с отпущенным из плена великим князем Василием из Казани на Русь пере­ехали многие татары, князь Дмитрий Шемя-ка пенял родичу: "Зачем привел татар на русскую землю и дал им города, волости, по­ставил на кормление? Ты любишь татар и речь их сверх меры. А христиан тоже сверх меры держишь без своей милости. Злато и серебро и имение даёшь татарам". Но Васи­лий знал, что делал. Он побеждал склонных к бесконечным усобицам сородичей с отря­дами черемисов под командованием казанс­ких царевичей Касима и Якуба, укрепляя мощь Москвы и ослабляя удельных князей. Население Казанского ханства выросло бы­стро: к Улуг-Мухаммеду потянулись люди из Астрахани, Крыма, с Азова. "Толпы татар, монголов, черемисов стекались из страха пе­ред русскими к новому хану", — пишет рус­ский историк. Но вряд ли только страх пе­ред русскими стал главной причиной молниеносного возвышения Казани. В но­вое ханство шли татары и из Сибири, и из Великой Бухары. Крушение Золотой Орды из-за внутренних раздоров — вот что оказа­лось главным в момент появления нового государства с Казанью во главе. Об этом так и писали впоследствии: "Возникновение Ка­занского ханства можно считать восстанов­лением Золотой Орды".

Много знатных людей вошло в правитель­ство Казанского ханства. Сначала было че­тыре рода: Кипчак, Ширан, Аргын и Ман-гыт. Потом число их значительно увеличилось. У хана была своя гвардия — огланы (уланы).

Главой мусульманского духовенства в Ка­зани был сеид — один из потомков Фатимы, дочери пророка Мухаммада, и халифа Али. Его влияние было велико. Сеид сам посылал посольства, кому считал нужным. Хан при народе подходил к сеиду и стоя касался его руки, при этом сам сеид сидел верхом на коне. Бики и мурзы прикасались к коленям сеида, знать — к ногам, а простой народ — к краю одежды или хотя бы к коню.

Своего величия Казанское ханство достиг­ло благодаря мужеству и упорству одного че­ловека — Улуг-Мухаммеда. Однако суще­ствует историческая гипотеза, что он не только никогда не завоёвывал Казани, но даже не был здесь¹. Её построил его сын — хан Мах-мутек. Не случайно при раскопках Казанс­кого Кремля у башни Сююмбике были об наружены руины его мавзолея, а не Улуг-Мухаммеда. Археология беспристрастно зас­видетельствовала: "Захоронение относитель­но пожилого мужчины, судя по стратиграфическим данным, второй полови­ны XV века. Видимо, это погребение одного из первых казанских ханов — Махмутека, скончавшегося в середине 60-ых годов XV столетия".

Посмотрим, что скажут нам по этому по­воду легенды.

Одной из важных находок по истории Ка­занского ханства стал "Отрывок из татарс­кой летописи". В нем перечислены ханы, пра­вившие в Казани:

"Был от хиджры год 700, а по историчес­ким годам был 800, когда Аксак-Тимур от­нял у хана Абдуллы город Булгар. Имена ха­нов, управлявших страной из Казани: Абдулла, его сын Алтын-бек, Махмуд-хан, Халил-хан, Ибрагим-хан, Ильгам-хан, Абдул-Латиф-хан, Сахиб-Гирей-хан, Сафа-Гирей-хан, Али-хан, Утяш-хан, Ядыгер-хан. Потом случилось затмение солнца, в 975 году. И ещё правил Шиг-Али-хан".

В этом перечне на историческую сцену вы­ступают любимые герои татарских легенд — хан Абдулла и его сыновья Алтун-бек и Алим- бек. Им народ и приписывает все дела и под­виги ханов, канувших в Лету.

Абдуллу — последнего булгарского хана — сверг вовсе не Улуг-Мухаммед, и не его сын, а Тамерлан. В древних "Записках" путеше­ственника Георги рассказывается:

Тимур-лан, или Тимур-Аксак (Хромой Тимур) завоевал Булгарское царство от Яика до Волги. После семилетней осады он зах­ватил город Бряхимов и казнил хана Абдул­лу в его же столице. Абдулла-хан происхо­дил из улуса Джучи. Он узнал об опасности слишком поздно, когда вражеское войско приблизилось к городу. Хан принял сраже­ние в открытом поле, но был разбит. После осады Казань сдалась. Погибло сто двад­цать булгарских князей, а жены полонены. Среди убитых четверо были ханского рода: Икбал-бек, Каль-Али-бек, Хаш-бек и Мер-каш-бек.

Сыновей погибшего хана спас безымян­ный мурза. Братья Алтын-бек (Алтун) и Алым-бек (Алим) поселились в глухом лесу и там выросли. Потом они вернулись в род­ные места и построили городок неподалеку от развалин Бряхимова, на берегу реки Ка­занки. 104 года эта Казань была главным городом Булгарского ханства.

Править городом остался Алтун-бек, а Алим-бек построил вверх по Волге на берегу реки Черемшан город Булумер (Биляр — ?)³, окружил его тройным земляным валом, ук­расил мечетями и дворцами.

Но в рукописи Таварих-ат-Давайр сказа­но, что Алим-бек учительствовал (или был муллой) в городе Кошан. А Ферин-Наме пи­шет, что Алим-беку не понравилось в Каза­ни, поэтому он ушел на реку Тобол и осно­вал Тобольск. Беан-Дастан-ут-Тарих повествует, что оба брата вместе правили в Казани. Это их потомки через сто четыре года (в 804 году хиджры) перенесли Казань на новое место, и город стал называться Новая Казань.

Ещё рассказывают, что у погибшего хана Абдуллы был третий сын Шеуне-бек. Его по­щадил Тамерлан, воспитал вместе с его сес­трой Алтын-Чеч и взял к себе на службу. Но Шеуне-бек прогневал непокорностью Тамер­лана, и тот выгнал его вместе с сестрой, "нео­палимой царевной". Шеуне-бек узнал, что братья его живы, и пришел к ним в Казань. Там девушка вышла замуж за полководца (другая версия — муллу) Хозятяза или Со-фин-Харака. Шеуне-бек переселился в го­род Великий Булгар, заново отстроенный после нашествия Тамерлана его же поддан­ными. Народ провозгласил сына Абдуллы своим ханом под именем Шади-бек. И дей­ствительно, в Булгаре найдены монеты 805, 806, 807 годов хиджры, чеканенные Шади-беком. В народной памяти он остался как правитель, потакавший самым разнузданным прихотям: дозволял ростовщичество, пьян­ство, прелюбодеяние, смертоубийства, не исполнял священных обрядов. Что не уди­вительно для человека, выросшего в воен­ной ставке "покорителя Вселенной".

А вот что рассказывает татарский народ об основании Казани.

Однажды богач послал работника натас­кать воды в бочки для полива огорода. Ра­ботник схватил медный котел (казан) и по­бежал на речку, а берег был очень крутым и неудобным. Попытался работник зачерпнуть воду котлом, да не тут-то было: выскользнул котел из его рук, упал в воду и утонул. После этого речку назвали Казанкой, а город, пост­роенный на её берегу — Казанью^4.

Но более знающие и уважаемые люди ут­верждают, что дело было совсем не так.

Хан Тимур-Аксак решил захватить булгар-ский город, долго воевал с горожанами, но одолеть их мужество не мог. Тогда он, как любой нормальный завоеватель в его поло­жении, решил прибегнуть к хитрости. Пере­оделся хан дервишем, пробрался в город и попросился у старушки переночевать. Не ве­дая, кто её гость, бабушка разоткровеннича­лась:

— Никогда Тимуру не взять наш город, если он не сманит к себе всех городских го­лубей и не привяжет к их лапкам тлеющийтрут. Вот тогда они вернутся под свои кры­ши и зажгут город со всех сторон.

Тимур-Аксак обрадовался и, пожалев ба­бушку, велел ей взять свои нехитрые пожит­ки и следовать за ним. Выйдя из города, он приказал:

— Поселись там, где под казаном сам со­бой зажжется огонь.

Женщина догадалась, кто перед ней, но слово — не воробей. Вздохнула она тяжко и отправилась в путь. Долго шла, устала и ос­тановилась передохнуть. Поставила казан на землю, и тут под ним сам собой вспыхнул огонь. Пришлось ей остаться здесь, как при­казал Тимур. Скоро вокруг неё поселились беженцы из поверженного Тимуром города, вырос другой град, который назвали Каза­нью.

Через 104 года⁵ Казань переехала.

Вот как было дело.

Один богатый житель Иски-Казани (Ста­рой Казани) держал пчел в лесу на Джелан-тау (Змеиной горе). Отправляясь собирать мед, он часто брал с собой красавицу-дочь, которой холмистая местность на берегу Вол­ги очень полюбилась. Как всякой красави­це ей скоро пришлось выйти замуж и взять хозяйство в свои руки. По обычаю восточ­ных женщин за водой на реку ходила она. Как-то, поднимаясь с тяжелым кувшином на плече по берегу Казанки, она почем свет стоит бранила хана Алим-бека, которому пришла в голову такая затея — построить | город на столь крутом берегу. Потомок Алим-бека услышал её слова и потребовал дерзкую женщину к ответу, но та была не промах.

— Что говорила, то и повторю хоть стораз! — сказала она. — Дед твой, да и ты сам никогда по воду не ходили — потому и незнаете, каково тяжелые кувшины на такую кручу поднимать беременным женщинам.

Смягчившись от красоты и смелости мо­лодой татарки, хан спросил:

• Ну и где же, по-твоему, надо было го­род выстроить?

Да лучше всего там, где пчельник моего отца на Джелан-тау, — ответила женщина.

• А кабаны да змеи, которые там водят­ся?

• А наши колдуны на что? Неужто им несовладать с этой гнусью? — уверенно спро­сила женщина.

Хану и самому не больно был по душе собственный город. И сделал он так: послал своего сына-наследника с двумя вельможа­ми и отрядом всадников к устью Казанки, чтобы подыскали место для нового города. Посланным он дал запечатанный свиток, который надо было вскрыть после того, как место будет выбрано, а потом исполнить то, что там написано. Выбор пал на тот холм, где теперь стоит Казанский Кремль. Но ког­да посланцы прочитали волю хана, то ужас­нулись: одного из трех посланцев по жре­бию надлежало закопать в землю живым, чтобы новый город "крепче стоял"^6. Жре­бий пал на ханского сына. Но мурзы не ре­шились убить его и спрятали, а вместо него закопали живую собаку.

Прошло некоторое время, и хан стал так сильно переживать потерю любимого сына, что многие опасались за его рассудок. Тогда мурзы признались в обмане и привели царевича к отцу. Хан сразу поправился, но ста­рый мулла предрек, что новый город, осно­ваньем которого послужил обман, перейдет со временем в руки неверных, врагов мусуль­ман, которых мусульмане считают за собак. Истреблять змей поручили опытному кол дуну. Он, впрочем, действовал не столько кол­довством, сколько знанием повадок живот­ных. Осенью он приготовил огромный кос­тер из хвороста и соломы, а вокруг тоже уложил хворост в виде ограды. Змеи обрадо­вались и со всех сторон поползли сюда, что­бы зимовать в готовом жилище. Когда при­шла весна, колдун полил костер смолой и серой и поджег. Змеи все сгорели. С кабана­ми колдун расправился ещё более прозаи­ческим способом. Он просто спалил весь лес на месте будущей Казани, и кабаны, живу­щие в лесах, ушли сами.

Но один, самый большой змей, по имени Зелант улетел и поселился на горе непода­леку от города, отчего и гора с тех пор назы­вается Зелантовой. Этот гнусный Зелант был о двух головах, из которых одной — змеи­ной — пожирал животных, не разжевывая, а другой — воловьей — растения. Зелант жил припеваючи: ежедневно он летал на озеро Кабан пить воду. Если все жители падали ниц перед ним, то он не причинял никому вреда. Впрочем, на озеро Кабан он летал больше для острастки и демонстрации своей власти самому себе, так как рядом с его пе­щерой было другое озеро, до сих пор назы­ваемое Змеиным.

Много лет наводил Зелант ужас на окрес­тности и всё-таки искусством волшебников был умерщвлен. Способ, каким было побеж­дено чудо-юдо, волшебники унесли с собой в могилу. А в память о змее хан избрал его гербом Новой Казани. По татарским поверь­ям, Зелант считается олицетворением древ­него идолопоклонства.

Но рассказывают об основании Казани и немного отличное предание.

Некая девица носила воду с реки, а хан прогуливался по бережку, переодевшись про­столюдином. Девица узнала хана и давай ругать:

— Тоже мне! Правитель! Нашел место для города!

Хан ей открылся и попросил совета, где заложить город.

А девица оказалась волшебницей (потому и не боялась ругать хана).

Пришла она на место нынешней Казани, выкопала там ямы и наложила в них хворост и солому. Потом произнесла магические сло­ва, и змеи поползли в ямы из нор. Тогда ямы сами собой загорелись, но из одной из них, прямо из огня взвился могучий змей с две­надцатью головами, поднялся вверх с ужасным треском и, опаленный, рухнул на зем­лю. Там его и закопали^7.

Ещё в одном варианте, поднимаясь в гору с кувшинами, поскользнулась и ушиблась сноха казанского хана. Далее следует разго­вор между ханом и снохой, общий смысл ко­торого уже известен. Спрошенная совета, сно­ха велела послать двух рыболовов с удочками по обоим берегам течения Казанки и всюду ловить рыбу.

— Где попадется золотая рыбка, там и строить.

Золотую рыбку поймали на том месте, где теперь стоит башня Сююмбике. В подтверж­дении своих слов, что место выбрано пра­вильно, сноха поставила на землю казан, и под ним сам собой вспыхнул огонь. После­дние сомнения развеялись. Змей сноха тоже выгнала и тоже огнем. Один змей выскочил из пламени, погнался за всадником, настиг его у оврага близ села, которое русские на­звали Чурилино, и растерзал на шесть час­тей. С тех пор овраг называется Алты-кутар, а по-русски Кутарка^8.

Змеи долго и упорно не желали покидать Казанское урочище, из-за этого возникло множество легенд о сокровищах, которые здесь спрятаны и которые змеи обязаны ох­ранять. Именно поэтому они и не уходят.

Существуют и русские предания об осно­вании Казани. Наиболее любопытно из них нижегородское, так как Нижний Новгород был основан булгарами, следовательно, ин­формация идет из первоисточника, хоть и искаженная временем.

Название речки Казанки пошло будто бы вот откуда. В очень древнюю пору, когда при­токи матушки-Волги не знали своих имен, на берег одной из речек вышел отряд сына последнего булгарского хана Алтын-бека. Воины уже несколько дней мчались, пресле­дуемые кочевниками. Степняки не давали никому спастись. Но случилось так, что бул-гарскому отряду удалось оторваться от пре­следователей и скрыться в лесной чаще. Здесь, не слезая с коней и в любую минуту ожидая нападения кочевников, они просто­яли до утра.

С рассветом царевич решил найти какую-нибудь речку, чтобы по ней выйти к Волге и вернуться в родные места. Но только к вече­ру, усталые и голодные, они выехали на кру­той берег совершенно незнакомой им реки. Воины стреножили коней и занялись приго­товлением пищи. Один из них пошел за во­дой и случайно уронил в реку золотой казан. Сколько ни шарил он потом по дну — котла не бьшо. Не нашли его и на следующий день, хотя искали всем отрядом. Тем временем вер­нулись посланные вперед и сообщили, что Волга близко. С тех пор речка стала назы­ваться Казан, а потом Казанка. Когда же на ее берегу вырос город, то его, естественно, назвали Казанью.

Есть и другая русская легенда об основа­нии Казани. Будто бы сын Батыя Саин (Сар-так) долго искал место, чтобы заложить соб­ственный город, и, наконец, нашел его на булгарской земле — на Волге. Местность по­нравилась ему своей красотой, пастбищами для скота, множеством пчел, зверей, рыбы в реке, разными овощами и съедобными тра­вами.

— Нигде во всей земле нет места более

прекрасного! — воскликнул Саин. — Жить тут нам и детям нашим вековечно!

Но скоро выяснилось, что хозяином сей земли является змей о двух головах, который не склонен ни с кем делиться ни раститель­ной, ни животной пищей, так как сам все­яден. Змею прислуживали тысячи ядовитых змеенышей, поэтому разумные люди обхо­дили это место далеко стороной. Но чинги­зид не собирался уступать какому-то змею полюбившуюся ему землю. В одной из деревень он нашел седого волхва. Тот колдов­ством собрал всех змей, очертил магический круг и умертвил магией. Затем сжег⁹.

Ходили о змеях и более прозаические ска­зания.

Один крестьянин Казанской губернии по­просил у барина денег взаймы, пообещал: "Верну с прибылью". Барин дал. Мужик ку­пил много угля и погрузил на три судна. По­том спустился вниз по Волге и приплыл к острову, где было змеиное логово. Спалив змея, он обнаружил сокровища. Их он отвез в деревню, поделился с барином и сам раз­богател.

Уже говорилось, что змей попал на герб Казани. Первое дошедшее до нас изображе­ние Зеланта встречается на оттиске большой печати письма Лжедмитрия I к Сандомирс-кому воеводе Юрию Мнишеку 5 ноября 1605 года. Собственно, это государственная пе­чать времен Ивана Грозного¹⁰. Вкруг на ней стоят гербы подвластных ему царств и кня­жеств: Казанское — Зелант, Псков — барс, Тверь — медведь, Пермь — волк, Булгар — лев, Чернигов — меч, Нижний Новгород олень, Вятка — лук, Югорское — белки, Смоленск — корона на престоле. Печать изготовлена поляком, которого выдают грам­матические ошибки подписей. Здесь Зелант изображен в виде Пегаса с птичьими крыль­ями, клювом грифа и высунутым жалом, без хвоста — западный стиль ощущается явно. С веками Зелант видоизменялся. В XVII веке на гербовом знамени Алексея Михай­ловича Зелант превращается в животное с четырьмя ногами в виде собаки, но с хвос­том дракона. При Петре I на печати с госу­дарственным московским гербом Зелант — птица на длинных ногах с распростертыми крыльями, на голове — корона, из клюва вы­совывается жало, сзади — змеиный хвост. В 1729 году царедворец Миних окончательно установил гербы империи. "Казанский герб — змей чёрный под короной золотой Казанской, крылья красные, поле белое".

История Казани многообразна и неповто­рима. Дважды возникнув, этот город знавал времена могущества и поражения, сибаритс­кого богатства и спартанской бедности. Но никогда Казань не исчезала с карты мира¹¹. Это — вечный город, потому что судьба его столь тесно переплетена с третьим Римом, что порой не разберешь, в каком городе боль­ше от Казани, а в каком от Москвы...

Комментарии

¹ Это гипотеза русских историков прошлого века. Сейчас у неё мало сторонников.

² Пересказ вольный.

³ Тут определенная путаница.

⁴ Этнографически этот миф имеет под собой осно­вание: в языческие времена предки татар могли еже­годно умилостивлять духа реки казаном, доверху на­ полненным, например, бараниной, который бросали в воду как жертвоприношение. Параллели этому обы­чаю есть во всем мире.

⁵ Сама по себе столь некруглая дата говорит за то, что она вполне может соответствовать действительности.

⁶ Обычай при закладке нового города, замка, даже моста, приносить человеческую жертву присутствовал в древности у всех народов. Второе название русского кремля — детинец, например, происходит от того, что перед закладкой города князь выходил на дорогу и приказывал схватить первого попавшегося ребенка, которого живым закапывали в основание оборонитель­ной стены. В Европе этот обычай существовал ещё в середине прошлого века, правда, людей подменяли жи­вотными. При раскопках Биляра также в основаниях фундаментов домов часто находят костяки собак. Со­бака, по древним поверьям, — хранительница домаш­него очага.

⁷ Очень схожий случай произошел между гречес­ким Аполлоном и змеем Пифоном при основании глав­ного святилища Эллады Дельф.

⁸ Досужий читатель может выбрать из этих легенд повторяющиеся моменты, скомпоновать и попытаться восстановить наиболее достоверную информацию об основании Казани, ибо дыма без огня не существует.

⁹ Смысл этого предания глубже, чем может пока­заться на первый взгляд: в Казани сидит царь-змей, который пожирает русских людей. Победить его мож­но, но для этого надо отвернуться от православия ипозвать на помощь древних языческих богов. Вероятно, эта легенда родилась среди мордвы, наиболее дол­го уклонявшейся от принятия христианства.

¹⁰ Собственная печать Ивана Грозного имела изоб­ражение единорога.

¹¹ Разве что на карте Птолемея её нет.