2.4. Россия в системе мрт

Мировой опыт показывает, что государство не может успешно развиваться, если его граждане не научатся сами себя кормить. С этим справляются жители не только Западной, но и Северной Европы, имеющие мало плодородных земель. Широкое использование натуральных удобрений в этих странах успешно увеличивает слой гумуса (живой земли). В России он оказался разрушенным из-за использования тяжелой техники практически не применяемой на Западе. Плодородность российских черноземов, которая котировалась в мире, как самая высокая, втрое упала по сравнению с дореволюционными годами. Из страны, занимающей ведущие позиции в мире по экспорту пшеницы, свинины и меда, наше государство превратилось в импортера этих продуктов. Причина этого крылась в безобразном отношении к общегосударственной «ничьей земле», отравленной химикатами, засоленной неграмотно проводимой мелиорацией, задавленной огромными машинами, которые годами «утюжили», уничтожали живой слой земли.

В международном разделении труда общего типа для России в будущем очень перспективно вернуться к статусу экспортера пшеницы, меда, льна, полностью обеспечивать себя при этом продуктами животноводства. Многие резервы такого развития, что называется, лежат на поверхности, почти не требуя дополнительных затрат. Это использование естественных лесных пастбищ и запасов. В заросших чертополохом и крапивой лесах исчезают грибы и ягоды - очень важное подспорье в питании местного населения в современных условиях. Использование этих экологически чистых природных даров сократит затраты валюты на импорт заморских фруктов и позволит использовать ее на покупку патентов и лицензий, а главное - на обучение наших специалистов.

Для России в историческом плане это не новая форма участия в мировом хозяйстве. Резко расширив за счет иностранного капитала сеть железных дорог, правительство Витте в конце 19 века начало обширный экспорт пшеницы, меда, сала. Именно это, а не экспорт сырья и леса помогали, главным образом, расплачиваться с иностранными кредиторами. Чтобы добиться в современных условиях статуса страны, экспортирующей сельскохозяйственную продукцию, приходится уделять много внимания совершенствованию технологии ее производства, использовать иностранный капитал. Очень важно выбрать свою нишу в сельскохозяйственном производстве, специализироваться на производстве определенных культур и сортов. Дореволюционную Россию без всяких оснований обвиняли в том, что она была «сырьевым придатком». Статистика говорит обратное: страна экспортировала продукты глубокой переработки нефти (это обрабатывающая промышленность), а сырую нефть вывозила мало, только то количество, которое не находило сбыта на внутреннем рынке. В целом Россия до революции экспортировала в 4 раза меньше сырья, чем ввозила.

Активная продажа древесины, которая тогда существовала, сейчас неприемлема, так как лесов осталось мало, их уничтожение помешает экспорту меха пушных зверей, который высоко ценится на мировых рынках, чего нельзя сказать о древесине (8 млн. кубометров древесины продается по той же цене, что один пассажирский самолет). Гораздо выгоднее для России грамотно производить для продажи гражданские самолеты. В том случае, если экспорт древесины будет продолжаться, можно использовать опыт Финляндии, как в восстановлении лесных богатств, так и в умении производить внутри страны полуфабрикаты из древесины или готовые изделия. Их экспорт для государства гораздо выгоднее, чем экспорт необработанной древесины.

Нужно, как можно быстрее, отказаться и от другого типа общего разделения труда - преобладания сырьевой структуры экспорта. Первенство России по добывающим отраслям промышленности чревато отрицательными последствиями:

1) мы продаем невоспроизводимые ресурсы, лишаем этих ресурсов будущие поколения, которым при будущем подъеме экономики они понадобятся, и их придется покупать за рубежом;

2) цены на сырьевые продукты очень сильно колеблются на мировых рынках, особенно могут упасть при создании новых сберегающих технологий или использовании вторичной переработки сырья (в отличие от этого в продовольствии нуждается все большее количество людей, голод во многих странах остается серьезным бедствием);

3) для рабочих добывающей промышленности нет необходимости в росте образования, технологии там достаточно простые; консервируется неразвитость, низкая квалификация отдельных слоев населения. Огромный «пласт» людей, откапывая «на-гора» пласты земной породы, возможно, закапывают в ней свои таланты, и мы теряем инженеров, ученых, которые могли бы преобразовать наше производство и общество;

4) добывающая промышленность сильно влияет на экологию и чрезмерное ее развитие ради экспорта нежелательно;

5) большая занятость людей в добывающих отраслях сокращает возможности производства столь нам необходимые потребительских товаров (у нас в 5 - 7 раз меньше такого рода работников, чем в развитых странах).

Это не означает, что Россия должна немедленно прекратить торговлю сырьем пока у нее мало других валютных поступлений и средств для выплаты внешнего долга. Иногда и такая торговля приносит прибыль. Например, в 70-е годы в ФРГ в обмен на трубы для газопровода СССР продавал сопутствующий газ, который просто сжигался до этого в атмосфере в качестве побочного продукта при добыче нефти.

Используя общую форму международного разделения труда, нужно искать в ней наиболее оптимальные для экономики варианты, создавать смешанные с участием иностранного капитала предприятия, производить на базе дешевого сырья полуфабрикаты на экспорт. Иностранный капитал привлекает в Россию дешевизна рабочей силы (тем не менее, рабочие будут получать большие оклады, чем на наших национальных предприятиях того же типа; эта рабочая сила дешева только по сравнению с западной). Кроме того, предпочтение при выборе сырья для экспорта надо отдавать более перспективным видам (например, газу, который стоит на мировых рынках дороже нефти и имеется у нас в гораздо большем количестве).

Попытки использования иностранного капитала для обработки сырья у нас впервые после периода НЭПа возродились в середине 60-х годов, когда стали заключаться компенсационные соглашения. Эта форма сотрудничества стала у нас разновидностью и торговли, и бартера, и импорта капитала, но в основе ее все-таки лежало общее разделение труда. СССР поставлял иностранным партнерам сырье в качестве выплат за кредиты, полученные в форме оборудования, машин, технологий добычи сырья. Такого же типа предприятия строились и в химической промышленности (на Западе пришлось бы платить большие деньги за очистные сооружения). Часть продукции этих предприятий экспортировалась в страны-кредиторы, часть оставалась в СССР. На первый взгляд обоюдная выгода была велика: для западных фирм дешевая рабочая сила, сырье, экономия на очистных сооружениях. Для СССР— ускорение НТП в некоторых отраслях, экономия валюты на покупку станков и оборудования.

Но были и существенные недоработки правительства, которые не дали возможности столь же успешно использовать иностранный капитал, как это сделало правительство Витте в России в конце 19—начале 20 века. Эти компенсационные соглашения заключались только на срок 10—20 лет, и зарубежные предприниматели не были владельцами предприятий, поэтому, как и все временщики, получившие возможность использовать «ничейную землю», они выжимали из нее все, что можно, не заботясь о будущем, предоставляли нам устаревшую технику и технологию. Конечно, перспективнее форма совместных или частных иностранных предприятий, срок существования которых не оговорен. Это может сулить хозяевам длительную прибыль, побуждая их заботиться об эффективности в долгосрочном плане.

России нужно как можно быстрее активизировать участие в частном разделении труда.

4