Опасное отступление цецины

После сражения с Арминием в лесистой и болотистой местности, на которой римская конница потерпела большой урон, Германик начал отступление. Сам он со своими легионами поплыл от устья Эмса прежним путем вдоль морского берега, по которому рядом с ним шла уменышившаяся в числе конница, а Цецина, опытный воин, сделавший уже сорок походов, пошел с большею частью войска левее Липпе к Рейну по гатям, которые были проложены Домицием через болота. Этот план отступления подверг римлян большой опасности. Гати, мощеные бревнами, в некоторых местах развалились; идти по ним вообще было очень скользко; путь вел через ущелья; по сторонам были не-проходимые болота; сорок когорт, которые шли с Цециною, были постоянно окружены германцами, непрерывно нападавшими на них, и находились в опасности подвергнуться судьбе легионов Вара. Изнуренные неравным боем в продолжение дня, покрытые ра-нами, воины ночью с ужасом слышали дикие боевые песни стоявших по высотам врагов; их воображению представлялись ужасные картины погибели, виденные ими в Тевтобургском лесу. Цецине приснилась поднимающаяся из болота окровавленная фи-гура Вара; она манила его к себе. В двудневной безуспешной битве римляне уже потеряли свои походные вещи; силы их были изнурены, они видели перед собою верную погибель; но опрометчивость германцев, уверенных в победе, и военные таланты осторожного Цецины неожиданно доставили спасение римскому войску. Наперекор совету Арминия германцы, послушавшись Ингвиомера, сделали преждевременное нападение на римский стан; быстро бросившись на них из окопов, римляне отбили нападение. Ингвиомер, тяжело раненный, покинул место битвы. Германцы в беспорядке бежали в горы, преследуемые врагами. Цецина быстро повел свои легионы к Рейну. Туда уже достигла молва о их бедственном положении; там полагали, что войско истреблено, думали теперь, что показавшиеся вдали воины - германцы, и хотели ломать мост у Castra Vetera. Но Агриппина, поспешно пришедшая на берег, запретила это трусливое дело. Когда войско подошло, она встретила его у моста, как будто приняв на себя обязанность отсутствующого мужа, сказала воинам приветливую речь, роздала подарки лишившимся своих вещей, озаботилась о раненных.

Возвращение германика

Скоро прибыл и Германик со своею частью войска, о погибели которого тоже ходила молва. Действительно, оно подверглось большим опасностям. Мелководье не дало возможности посадить на корабли все войско, на них сели только два легиона; два другие вел вдоль берега легат Вителлий; они были захвачены приливом, он поднялся по грудь воинам; порядок совершенно расстроился; волны уносили людей и животных; вьюки и трупы плавали кругом; потери были огромны; легионы едва спаслись от совершенной погибели. И Германик, и Агриппина старадись изгладить воспоминания о бедствиях похода приветливостью, наградами, заботами о пострадавших. Галлия, Испания, Италия усердно присылали оружие, лошадей, деньги на вознаграждение потерь.

Третий поход

Тиберий досадовал на потери, которым подвергались войска при отступлении; но еще сильнее действовало в нем опасение, какое внушала ему возрастающая любовь легионов к Германику и Агриппине. Он решил отозвать Германика с Рейна, послать его на Восток. Тем сильнее хотелось Германику как можно скорее довести до победоносного конца войну. Он считал обязанностью своей чести добиться решительного успеха в ней. Он собрал у батавских островов 1000 плоскодонных судов, приспособленных к приливу и отливу, заготовил на них большие запасы провианта, посадил на них восемь легионов, поплыл к устью Эмса и оттуда пошел к Везеру, на правом берегу которого стояли гер-манцы, под начальством Арминия. В римском войске служил брат Арминия, Флавий, участвовавший в паннонской войне, лишившийся там глаза, награжденный знаками отличия и прибавкой жалованья. Арминий пожелал видеться с ним, убеждал его от своего имени и от имени матери, защищать отечество, свободу и национальность богов, но как ни горячи были просьбы, они остались бессильны над душою человека, изменившого своему народу. Братья вели разговор через реку, и если б не разделял их Везер, они вступили бы в поединок. Итак Германия уже с древнейших времен представляет нам зрелище национального распадения, войны между братьями.