7.3. Привлеяение родственников

Больной, его семья и лечашая бригада принадлежат друг другу. Они заключают «трудовой союз», основой которого является¹ треугольник больной — врач — семья.

Врач должен учитывать индивидуальную систему семьи и

семейных отношений (Stierlin, 1978). Он должен спросить себя, какое значение имеет страдание для больного и для членов семьи, какие силы здесь действуют, как до, так и, в особенности, во время заболевания и после возможной смерти пациента. Если эти силы распознаются, ими можно успешнее пользоваться. Поэтому должно стать правилом наблюдение и лечение не толь­ко самого больного, но и «пациента-семьи» (Gutter, Luban-Plozza, 1978).

При этом имеется тенденция к чрезмерному информирова­нию родственников и недостаточному — больного. Тем самым создается опасность того, что родственники завершат психоло­гическую переработку скорби уже перед смертью больного и он окажется в изоляции. Чтобы быть вместе с больным, его род­ственники должны находиться на том же уровне владения ин­формацией, как и он (Baltrusch, 1969).

Часто родственники сами просят врача, чтобы он не сообщал больному диагноз «рака». В большинстве случаев это приводит к нижеследующей ситуации, подобных которым безусловно сле­дует избегать.

ов. Через мужу, пас

Поэтому все вынуждены быш

би еше раз и в весьма трудном аспекте.

«Double bind» — различные уровни информации больного и дру­гих членов семьи — лишают семью возможности сотрудничества. В этой ситуации никто не может действовать естественно; все подвергается искаженной рефлексии в то время, когда нужна открытость. Достижению такой открытости может часто помочь семейная конфронтация.

В контакте с такой семьей следует, прежде всего, обращать внимание на следующее:

1. избегание «double bind» в смысле возникновения различных уровней информации в семье;

2. мобилизация резервов семейной группы;

3. содействие психической переработке скорби у больного и членов семьи;

4. сопровождение семьи и смерти больного.

Kubler-Ross (1974) указывал на то, что родные могут переживать сходные с больным фазы в ходе заболевания. Родные часто страдают от чувства вины и бессилия. Семейные беседы могут действовать успокаивающе и предотвращать хронизацию этих чувств.

Технической ошибкой является объявление онкологического больного «психотерапевтическим больным» на основании ис­ключительности его психологического стресса. Больной, как пра­вило, воспринимает межчеловеческий контакт как благотворный, в то время как слово «психотерапия» часто наталкивается на отвергающее отношение («я и так уже тяжело болен физически, а теперь мне еще заявляют, что я свихнулся»).

Многие онкологические больные с плохим прогнозом реа­гируют на заболевание такой сильной регрессией своих виталь­ных побуждений, что это начинает напоминать психоз. Они жалуются на полную внутреннюю опустошенность и как бы выжженность. В такой ситуации могут быть показания для пси­хотерапии. Параллельно, с учетом знаний о соматопсихологи-ческих особенностях онкологических заболеваний, должна про­исходить общая пациентцентрированная медицинская работа.

Одновременно применимы следующие меры поддерживаю­щей психотерапии:

1. выработка положительного переноса в рамках стабильных отношений с врачом;

2. обеспечение постоянной доступности врача в случае необхо­димости;

3. использование возможностей для вербализации вторично ипо­хондрических представлений, чувств и фрустрационной агрес­сии больного;

4. дополняющая психологическая поддержка программы сома­тической терапии. Сюда относится также разрешение воз­можных конфликтов с персоналом;

5. усилия в направлении «третьей действительности» (Staehelin, 1969), т. е. иррациональности, религии и т. д.