6.1. Кризисная ситуация середины жизни

Ниже мы хотим описать некоторые типичные кризисные ситуа­ции при переходе во вторую половину жизни. Мы хотим ближе изучить ситуации снижающейся физической продуктивности, «разделения поколений», окончания профессиональной деятель­ности и «взгляда в прошлое».

Снижающаяся физическая продуктивность

Во второй половине жизни каждый человек обнаруживает, что его физическая продуктивность снижается. Ухудшаются зрение и слух, постаревший замечает, что при подъеме на лестницу и бы­строй ходьбе одышка появляется раньше, чем в молодости. Муж­чин заботят часто нарушения потенции, женщин — проявления климакса. Короче, человек хоть и знает теперь, во второй полови­не жизни, многое из того, чего еше не знал в молодости, но также и не может уже многого, по крайней мере, так хорошо, как мог

раньше. Если раньше неудачи и связанные с ними дисфорические состояния компенсировались увеличивающейся активностью и продуктивностью, то теперь заметно, что собственные компенса­торные возможности стали ограниченными. Так как в конце этого процесса снижения когда-либо стоит смерть, предвосхищение своей смерти приобретает значительно более сильный оттенок ре­альности, чем в предшествующие фазы жизни.

Разделение поколений

Со старением все более обрываются связи. Собственные дети покидают дом, друзья и родные умирают. Матерям оказывается труднее всего отказаться от привычных опекающих задач в от­ношениях со своими детьми. Вообще стареющему человеку при­ходится проститься с некоторыми задачами предшествовавших отрезков жизни, он должен, по словам v. Gebsattel (1954), умереть «присущей жизни смертью».

Справедливо мнение Kast (1982) о том, что люди, чувствую­щие себя разрезанными пополам после потери партнера, с ко­торым вместе прожиты десятилетия, не являются незрелыми личностями, находившимися в симбиотических отношениях. Она цитирует св. Августина, скорбящего о смерти друга:

«Ибо я ощущал

о душу к

поэтому И говори		овеческой та	ЗН]	и присуще, чт
следует в	значительной			ий с другими 1,
переживав	^м как собстве!	иное Я то, что	вь
другие лю				imeft глубине, i
		другим л юля!

вух рази ■ пережт

олжают вызыве лому нутру нос

Willi (1985) говорит в этой связи о том, что жизненное сооб­щество имеет характер процесса с целью создать совместную историю, оставляющую следы. Он говорит о диадном Я (пара-Я):

ik как партнеры не воспринима! тети своего Я. собственно, ядра суй деление двух любяших может переживг ■рушение нс только связи, но и соост.^...»^. к ущает потерю собственных сил и своей oprai-

о друг от друга больши< [чности, насиль<

о Я, которое кров< зашги».

Утрата задач и контактов часто ведет к изоляции и одиночеству стареющего человека и лишает его надежд. Эта безнадежность создает благоприятный климат для появления психосоматиче­ских заболеваний (Engel, Schmale, J967, 1969). ,..,.„„

178

Наше общество резко затрудняет пожилым людям поиск но­вых задач. Оно не хочет признавать их качеств. Стареюший человек, который вдруг видит себя противопоставленным моло­дым, не понимающим или отвергающим его и его ценностные ориентации, имеет трудности контакта с «молодым поколением», к которому сам еще недавно относился, и стоит перед одним из труднейших обучающих процессов в жизни: он должен спра­виться со своим собственным старением. В имеющихся обще­ственных условиях это означает также, что он должен дистан­цироваться от представления о том, что старение есть «спуск от ценности к бесполезности» или «начало дефицитарного про­цесса» (Oesterreich, 1975).

Снижению способности к экспансии и продуктивности у стареющего человека сопутствует увеличение жизненного опыта. Эти качества, однако, мало значат в обществе, в котором жиз­ненные условия меняются все быстрее, что возвышает динамич­ность, эластичность и приспособляемость в ранг кумиров, из-за чего необходимость поиска нового растет параллельно обесце­ниванию прошлого опыта. В этих условиях новое поколение не может принять своих стариков.

Стариков воспринимают как помеху, не имеющую право на жизнь. Grubbe сообщает о 80-летней обитательнице дома для престарелых, в прошлом крестьянке, матери 14 детей. Он спро­сил ее, почему она не хочет жить со своими детьми. Она ответила: «Детей воспитали и теперь им не надо мешать. Человек всегда идет своим собственным путем. Я свое прожила, поэтому у меня ни на что больше прав нет».

Окончание профессиональной деятельности

Окончание профессиональной деятельности особенно болезнен­но сказывается на мужчинах. Schultz (1970) говорит о пенсион­ном банкротстве, a Jores (1970) описывает в своих исследованиях о вышедших на пенсию жителях Гамбурга типичную смерть пенсионера. Он установил, что в продолжение первого года по выходе на пенсию исход относительно легких заболеваний, на­пример, бронхита, часто оказывается летальным. Истинную при­чину смерти он видит во внезапном исчезновении привычных будней. За этой «профессиональной смертью» следует физиче­ская смерть, если пенсионер не имеет надежды на содержатель­ную жизнь по окончании профессиональной деятельности. В особой опасности находятся те, кто идентифицирует себя

,

с долгом и работой. Эта установка оставляет мало пространства для индивидуального созревания. Если чуждые профессии ин­тересы остались незначительными, потеря ролей и функции может вести также и к потере смысла жизни. Профессиональ­ному формированию сильного «профессионального Я» соответ­ствует потеря идентичности ко времени окончания профессио­нальной деятельности.

Это в еще большей мере относится к больным, которые вследствие ощущения пустоты своего существования чрезмерно идентифицируют себя с работой вплоть до наступления трудо-голизма. Von Gebsattel (1954) впечатляющим образом описал эту установку, обозначаемую в т. ч. как личность «Дон Жуана со­циального успеха». Вынужденный обрыв этих жизненных уста­новок может вести к депрессиям, психосоматическим симптомам и, как показал Jores (1970), к психосоматической смерти через 1—2 года по окончании профессиональной деятельности.

Когда фрустрации и депрессивные реакции компенсируются с помощью социального успеха и работы, лишение этих ком­пенсаторных возможностей должно иметь негативные последст­вия. Даже внезапное прекращение длительной стрессовой си­туации может восприниматься как стресс, по уровню превосхо­дящий прежний длительный стресс. Решающим моментом для крушения некоторых больных после окончания профессиональ­ной деятельности является то, что с потерей профессиональных задач теряется надежда на наполненную смыслом жизнь.

В этой связи мы хотим напомнить об опыте военнопленных и узников концлагерей: они жили в бесчеловечных условиях, иногда лишь надеждой на освобождение и возвращение домой. Известны случаи, когда заключенные годами жили в лагере, но умирали в течение нескольких дней по освобождении, узнав о смерти жены или потере семьи. Эти судьбы в особенности наглядно демонстрируют, сколь патогенным может оказаться крах надежд и бесцельность жизни.

Взгляд в прошлое

Старение вынуждает мысленно обратиться назад к прожитой жизни. Многим стареющим людям это дается с трудом. Старость беспощадна, как выразил это поэт Charles Peguy, мы стали тем, кто мы есть. Слишком часто взгляд в прошлое показывает, что жизнь была, может быть, и наполнена, но не принесла испол­нений и ощутимых результатов; что не человек управлял своей

Г-

| рэ

жизнью, а жизнь командовала им; что не удалось полностью раскрыть себя и свои первоначальные таланты.

Поэтому многие избегают тягостного диалога с прожитой жизнью и с той, которую можно было прожить. Вытеснение тогда царит в повседневной жизни, часто человек отчаивается и опускает руки или прибегает к той бесцельной суетливости, которую Kutemeyer (1956) назвал «усердной апатией». Бегство от диалога с пройденным жизненным путем может проявляться в усилении страха, чувстве, что не жил раньше, или в психо­соматических нарушениях. Чувство, что не жил раньше, Fromm (1964) считает причиной иррационального страха перед смертью.

Человек обкрадывает себя на еще один шаг в своем созре­вании, если отказывается от взгляда назад и усилий по прими­рению с достигнутым. Мы чувствуем напряжение, которое может возникнуть между этой жизненной задачей, с одной стороны, и вытеснением смерти, с другой. Если же смерть должна быть вытеснена, тогда приходится вытеснять из повседневной жизни и стариков, которые постоянно напоминают нам о смерти.