История Англии X-XI вв. Как конфликт политических ориентаций
В первой половине X в., в период правления наследников Альфреда, ситуация резко меняется: теперь уже скандинавским правителям северной Англии приходится выдерживать атаки уэссекских королей и в конце концов уступить им власть на завоеванных территориях. Успех был достигнут не сразу — его апогеем выступает воспетая англосаксонским поэтом «битва при Брунанбурге» (во время которой Этельстан с Эдмундом одержали блестящую победу над объединенными силами скандинавских и кельтских правителей британского Севера), однако лишь в правление Эдреда, когда был низложен последний скандинавский правитель Йорка Эйрик Кровавая Секира, вся Англия была объединена под эгидой Уэссекса. В сущности, Эйрик выступал уже более как приглашенный военный вождь, нежели подлинный правитель Нортумбрии, и погиб изгнанником.
С течением времени меняется и характер проблем, которые вставали в Англии перед чужеземными захватчиками, и сам образ последних. Если Эгберту приходилось отстаивать свою власть перед почти легендарной фигурой Рагнара Кожаные Штаны, который искал лишь приключений и добычи, то Этельвульфу и Альфреду пришлось столкнуться с его более организованными и решительными потомками, которые стали на английской земле поселенцами и правителями. Конфликт со скандинавскими поселенцами не мог быть разрешен одной лишь силой (как пытались разделаться на западе с потомками Ингимунда) — после отвоевания севера встала проблема их интеграции в англосаксонское общество. И если военные столкновения усугублялись религиозными конфликтами (англосаксонские летописцы с особым ужасом отмечают поругание язычниками-викингами церковных святынь), то сглаживанию этнических различий между англосаксами и скандинавами служила христианизация последних, начало которой было положено крещением самого Гутрума по настоянию Альфреда (Гутрум впоследствии немало способствовал распространению в Восточной Англии культа св. Эдмунда, убитого викингами).
Наконец, благотворный вклад в разрешение англо-скандинавского конфликта внесла деятельность выходцев из скандинавских слоев на пользу английского государства: так, Ода, сын одного из сподвижников Хальвдана, сделал блестящую церковную карьеру, получив звание архиепископа Кентерберийского, и немало способствовал подготовке монастырского возрождения в эпоху Эдгара Миротворца.
Эпоха, которая начинается царствованием Эдгара Миротворца, сына Эдмунда и правнука Альфреда, а заканчивается восшествием на английский престол нормандского герцога Вильгельма после битвы при Гастингсе, представляет наиболее сложный и запутанный клубок конфликтов, ведущим в котором оказывается конфликт политических ориентаций страны, итог которому был подведен в 1066 г. нормандским завоеванием.
Эпоха эта отчетливо делится на три периода с точки зрения политических и культурных проблем.
Первый – наиболее «бесконфликтный» (в плане внешней политики) период правления Эдгара Миротворца, общепризнанного владыки Британии, который пожинает плоды военных и дипломатических успехов своих уэссекских предков, потомков Альфреда. Этот период дал знаменитое «трио» церковных деятелей (Дунстана, Этельвольда и Освальда), могущественых и дальновидных, которые принимали непосредственное участие в управлении государством и положили начало в Англии так называемому «бенедиктинскому возрождению», а точнее — реформе монастырей.
Реформа эта заложила основы культурного процветания монастырей в последующий период правления Этельреда, но сопровождалась при этом весьма крутыми мерами по изгнанию всех несогласных с ней. Поэтому в плане внутренней политики правление Эдгара чревато весьма острыми конфликтами между старой знатью и представителями нового монашества, которые восприняли новые религиозные и культурные веяния с континента. Однако источники того времени освещали ситуацию исключительно с позиций уверенных в своей правоте реформаторов, так что отзвуки этих конфликтов выйдут на поверхность лишь позже, после смерти Эдгара, в пору борьбы за власть его преемников.
Второй — период правления Этельреда, который получил прозвище Неразумного за свою неспособность принимать правительные решения в борьбе с новыми отрядами викингов. В этот период меняется характер и соотношение внешних и внутренних конфликтов в государстве. Если внешняя политика Эдгара вызывала полное одобрение современников, то внешняя политика Этельреда выглядит столь же полной неудачей; и наоборот, напряженному проведению церковной реформы при Эдгаре противостоит в пору правления Этельреда культурный расцвет новых монастырей, поддерживаемых представителями преданной королю знати (Бюрхтнот, Вульфрик, Этельвард, Бюрхтферт). Именно этот второй период дает образцы светского и духовного героизма, который осмысляется церковью как мученичество за Христа (Бюрхтнот и Эльфхех); и именно этот период дает плоды просвещения, которым мог бы позавидовать и сам король Альфред (латинская проза Этельварда и древнеанглийская проза Эльфрика и Вульфстана).
Вместе с тем именно в этот второй период вызревают также те внутренние конфликты между королем и знатью, которые выходят на поверхность в момент завоевания Англии Свейном Вилобородым и завершаются военно-политическим противостоянием короля и знати (Ухтред, Эдрик Стреона), на стороне которой оказывается даже собственный сын короля (Эдмунд Железный Бок). В дальнейшем подобные конфликты со все силой и остротой развернутся в пору царствования Эдуарда Исповедника. Здесь же следует отметить, что за личностными конфликтами скрывается проблема политической ориентации английской элиты: ориентации на временное использование отдельных скандинавских правителей в целях завоевания и удержания политической власти в стране или ориентации на культурно-дипломатические связи с континентом, поддержку романской (или романизированной) элиты Запада.
Первая ориентация, хотя и могла выглядеть как борьба за полную автономию Англии по отношению к внешнему окружению, на самом деле была способна лишь ввергнуть страну в феодальную раздробленность и лишить ее авторитета на международной арене. Вторая ориентация, начатая еще при Эгберте Уэссекском, деде Альфреда, и закрепленная нормандским браком Этельреда II, в конечном итоге способствовала консолидации английского общества и формированию единого английского государства, которому предстояло сыграть важную роль в дальнейшем развитии Европы.
Характерным для этой второй ориентации стало появление на престоле “короля-чужака”, который противостоит местничеству англосаксонских князей. Поразительно, что в данном случае неважным оказывается даже принадлежность этого “короля-чужака” к скандинавской или романской культуре. “Германоязычный” Кнут и “романоязычный” (со стороны матери) Эдуард представляют, на первый взгляд, противоположные культурные ориентации, однако в политическом плане оба они осуществляют “контроль сверху” над местной знатью (разумеется, с разной долей успеха). Причем ориентация страны на континент ничуть не ослабевает и в правление Кнута, который оказывается весьма дальновидным политиком, заключив брак с Эммой, нормандской принцессой и вдовой Этельреда Неразумного. Обособление в рамках традиций германских предков оказывается невыгодным ни для Англии, ни для Дании — Кнут не меньше, чем его английские предшественники, считался с мнением Рима.
Другое дело, что Кнут как правитель слишком обширной и ненадежной державы не мог до конца сдерживать аппетиты местной знати, поскольку из-за частого отсутствия вынужден был передавать власть своим ставленникам английского или скандинавского происхождения, которые стремились обосноваться на вновь пожалованных землях всерьез и надолго. Церковь же в лице своих лучших представителей (архиепископ Вульфстан) также не могла иметь на них достаточного влияния. Поэтому именно в правление Кнута созревает такая зловещая для дальнейшей судьбы государства фигура, как эрл Годвин, утверждение которого на политической арене заложило основы всех конфликтов в период правления Эдуарда Исповедника.
Этот третий период доводит конфликтную ситуацию в стране до завершающей ясности: местная знать (Годвин с сыновьями) против короля; англо-скандинавская церковная элита, разделявшая интересы местной знати (Стиганд) против романских или романизированных сторонников Эдуарда, осуществлявших влияние римского Запада (Роберт Шампарт, Леофрик). Особое место занимает здесь фигура Эльдреда, архиепископа Йоркского, которая намечает и наиболее благоразумный путь разрешения указанных конфликтов. Уроженец и воспитанник уэссекского юго-запада (Винчестер), управитель церковных и прочих дел на хранившем следы скандинавского влияния севере (Йорк), он вместе с тем имел явное тяготение к духовной родине англосаксов — Риму, куда неоднократно отправлялся в паломнические поездки. Будучи по складу характера склонным к смягчению всяческих конфликтов как в светской, так и в церковной среде, он после смерти Эдуарда принял сторону Гарольда, сына Годвина, как единственную реальную перспективу, но после битвы при Гастингсе благословил на царство самого Вильгельма Завоевателя. Воспринятые духовные дары Рима не позволили ему ни повернуться лицом к скандинавскому северу (альтернатива Харальда Сурового), ни запутаться в клубке местных альтернатив. Ход истории подтвердил правильность его решения: Англия Вильгельма ничуть не потеряла своей германской индивидуальности, но зато оказалась вскоре в авангарде западноевропейского экономического и культурного развития.
1 Цит. по: Е.А. Мельникова. Меч и лира… С. 38.
2 Bede’s Ecclesiastical History of the English People / Ed. B. Colgrave. Oxford, 1969. P. 185.
3 Цит. по: The Illustrated Bede. Ed. John Marsden. London, 1996. P. 69-72.
4 Цит. по: Древнеанглийская поэзия… С. 32-33.