Глава 13. Трудовая помощь

как направление социального призрения

§ 1. Становление и развитие трудовой помощи в XVI — первой половине XIX в.

Трудовая помощь как форма социальной поддержки нуждающихся известна еще со времен древней славянской общины и ранних политических межплеменных объедине­ний восточных славян VII—VIII вв. В ее простейших видах она стала использоваться более широко в условиях Древ­нерусского государства. Часть обедневших от разоритель­ных войн, пожаров и других стихийных бедствий дружин­ников, торговцев, ремесленников, крестьян получала воз­можность обеспечивать себя собственным трудом на строи­тельстве городских крепостных сооружений, сборов и цер­квей, монастырских стен, что являлось одной их форм ве­ликокняжеской и церковно-монастырской благотворитель­ности.

Другие впавшие в нужду и способные работать люди занимались сельскохозяйственным трудом на княжеских, боярских, монастырских землях, попадая в различного рода зависимость от их владельцев и становясь "рядовичами", "закупами", "наймитами", "холопами" и прочими неполно­правными земледельцами. При этом экономические, быто­вые, нравственные и другие причины обрекали определен­ный процент этих людей на нищенство.

С образованием и развитием российского централизо­ванного государства трудовая помощь постепенно стано­вится одним из звеньев государственного и общественного

244

призрения нуждающихся. Первые попытки использовать трудовую занятость для оказания помощи безработным бед­някам и для борьбы с профессиональным нищенством пред­принимаются в конце XV — начале XVI в. Известно, что в правление Ивана III (1462—1505 гг.) правительством была дана установка отделять "несчастных" нищих от здоровых "притворщиков" и принуждать последних обеспечивать себя трудом.

_ч При активном участии Ивана IV (1533—1584 гг.) цер-ковно-земский собор в 1551 г. включил в свои решения гла­ву 71 "О нищепитательстве" и главу 73 "О богадельнях, прокаженных, престарелых и других нищих". Эти главы представляют собой постановления Собора в связи с „целой группой вопросов, в которых Государь указывал на необхо­димость ликвидации или хотя бы сокращения нищенства. Они регламентировали порядок организации призрения в России.

В принятом сборнике постановлений, известном под названием "Стоглав", церковно-земский Собор 1551 г. осо­бо отметил, что многие здоровые монахи и монахини зани­маются нищенством, чем оказывают дурное влияние на жителей. Кроме того, ввиду увеличения количества жела­ющих поживиться за счет милосердия, в богадельнях для "недужных и престарелых" оказалось немало молодых и здоровых мирских нищих. Собор высказался за то, чтобы царь повелел провести перепись нищих по всем городам, поместить больных и немощных в мужские и женские бо­гадельни, обеспечить "пищею и одежею" и уходом.

Относительно здоровых нищих монахов и монахинь Со­бор постановил отсылать их в обители и занимать монас­тырской службой и трудом, "потому что они здравы и мо­гут тружатися". Что касается мирских здоровых нищих, то в главе 73 Стоглава требовалось выселить их из богаде­лен и способных к труду определять к различным работам, чтобы они добывали пропитание собственным трудом. Как указывалось в решении Собора, "а здравые бы строи (т. е.

245

нищие) с женами по богадельням не жили..., а которые воз­могут работати, и они бы тружалися".

В первые два года XVII в., когда тысячи пострадавших от неурожаев голодных людей искали спасения в Москве, по распоряжению царя Бориса Годунова были развернуты широкие строительные работы с целью предоставления за­работка, и подобная мера была одной из форм трудовой помощи нуждающимся.

Заметной попыткой организации трудовой помощи для ослабления бедности и нищеты среди населения стал указ государя Федора Алексеевича 1682 г., в котором содержа­лось принципиальное установление строить больницы и богадельни для больных и бездомных нищих за счет "госу­даревой казны" и одновременно охватывать работой здоро­вых и живущих нищенством людей, открывать школы и "дворы" по обучению "нищенских детей" грамматике, ариф­метике и другим наукам, а также различным ремеслам. В своем указе государь требовал прекратить поддержку работоспособных нищих, отказаться от безразборчивой по­дачи милостыни и тем самым заставить нищих, могущих обес­печивать себя собственным трудом, "хлеб свой заживать ра­ботой или каким-нибудь ремеслом к общенародной пользе".

13 февраля 1682 г. церковный Собор рассмотрел царс­кое обращение, в котором вновь были поставлены вопросы о "разборе" бродяг и нищих, группировке последних по степени их способности к трудовому личному жизнеобеспе­чению. В обращении Федора Алексеевича церкви предлага­лось устраивать в городах "пристанища" для немощных ни­щих. В то же время государь указывал на необходимость того, чтобы "ленивые, имеющие здравие телесное, при­стали б к работе".

На основании этого обращения Собор 1682 г. принял постановление, в котором предложения государя квалифи­цировались как богоугодные и были этим церковным инсти­тутом полностью одобрены. Таким образом, эти документы содержали в зародышевом состоянии идею отказа от самой

246

«

распространенной формы благотворительности тех лет — раздачи милостыни всем нищим без различия и вместе с тем намечали меры по борьбе с нищенством, которые вклю­чали как социальное призрение убогих, больных и преста­релых в богадельнях, так и охват трудоспособных нищих добровольными или даже принудительными работами. По­добные подходы к благотворительности по сравнению с пред­шествующим временем означали значительный шаг вперед на пути движения к более высокой ступени социального призрения.

Существенный вклад в дело формирования определен­ного подобия системы общероссийского государственного призрения связан с радикальными административными,' со­циально-экономическими и прочими реформами Петра Ве­ликого. В годы его царствования правительство принимает законодательные акты по осуществлению государственной политики, направленной на оказание социальной помощи нуждающимся, упорядочение частной благотворительнос­ти, создание сети светских учреждений призрения и др. Составным звеном этой политики являлся учет "просящих милостыню и вспоможение" с целью их классификации по категориям, отделение действительно нуждающихся от лженищих.

Уже с первых лет единовластного правления Петра I в его указах проявляется непримиримая позиция в отноше­нии профессионального нищенства. В соответствии с пет­ровским указом 1700 г. во всех губерниях предполагалось построить богадельни для старых и увечных, "кои работать не могут", а также выдавать "кормовые деньги" этой кате­гории лиц до их кончины. Характерно, что указом предпи­сывалось "молодым и здоровым кормовых денег не давать и от кормовых денег им отказать". Указами 1710 и 1712 гг. Государь обязал административные органы решительно принуждать работоспособных нищих к тому, чтобы "снис­кивать пропитание трудами".

247

В последующих указах 1713—1720 гг. Петр I неизмен­но подтверждал свое требование занимать здоровых ни­щих трудом. Для достижения этой цели, наряду с экономи­ческими и другими методами, все более широко использо­вались меры репрессивного характера. Впервые задержан­ных трудоспособных нищих полагалось "бить нещадно ба-тожьем", отсылать работать за их "прокормление". За по­имку во второй раз или в третий раз после телесного нака­зания мужчины отсылались на каторжные работы, а жен­щины в прядильные дома.

В Манифесте от 25 января 1721 г. о Регламенте духов­ной коллегии Петр I о возмущением отмечал, что "многие бездельники при совершенном здравии, за леностью своей пускаются на прошение милостыни и по миру ходят бес­стыдно; и иные же в богадельни вселяются... и что еще меру превосходит бессовестие и бесчеловечие оных: мла­денцам своим очи ослепляют, руки скорчивают..., чтобы были милосердия достойные".

По заключению Государя, в России промышляют ни­щенством многие тысячи таких "ленивых прошаков", кото­рые не только не производят хлеба, но, наоборот, путем нахальства и обмана отнимают хлеб у действительно нуж­дающихся. В этом документе Петр I вновь высказался за приобщение профессиональных нищих к труду принуди­тельными мерами. По его мнению, ленивые здоровые ни­щие мужчины, не желающие работать и ведущие разгуль­ный образ жизни, должны помещаться в специальные Сми­рительные дома, где они должны будут зарабатывать свое пропитание. Что касается подобного рода женщин, то для той же цели предусматривалась их отправка в Прядиль­ные дома.

В то же время петровское законодательство поддер­живало использование трудовой помощи для бедняков с ограниченной работоспособностью, призреваемых в монас­тырях, богадельнях, приютах. В государевом указе от 31 января 1724 г. этим заведениям рекомендовалось зани-

248

мать мужчин земледельческим трудом, а женщин прядиль­ными и ткацкими работами. Изложенное выше свидетель­ствует, что в петровскую эпоху обеспечение трудовой за­нятости оказавшихся в нужде и нищенствующих лиц носи­ло, главным образом, принудительный характер.

В царствование Екатерины II (1762—1796 гг.), пытав­шейся решать некоторые вопросы внутренней политики в духе концепции "просвещенной монархии", карательная практика приобщения нищих к труду была смягчена. В орга­низации трудовой помощи нуждающимся заметно возрос­ло значение их подготовки к честной трудовой жизни, уси­лилось внимание к предупреждению бедности и нищенства среди детей. В трудовом воспитании видное место зайяли идеи просветителя и филантропа екатерининского времени И. И. Бецкого о формировании людей нового типа — тру­долюбивых, гуманных, справедливых.

Попытки решения этих задач выразились в реформе Сухопутного и Морского кадетских корпусов в Петербур­ге; учреждении в столице художественного училища для мальчиков; Института благородных девиц, коммерческого училища в Москве, Московского и Петербургского воспи­тательных домов; открытии почти 100 народных училищ начального образования, что было известным шагом впе­ред в развитии просвещения. В структуру воспитательных учреждений входили мастерские по обучению различным ремеслам.

Новым явлением социальной политики правительства стал ряд мер по превращению трудовой помощи в одну из форм государственного и общественного призрения. Эта идея нашла воплощение, прежде всего в организации ра­ботных и смирительных домов. Они создавались на основа­нии закона Екатерины II (1775 г.) "Учреждение о губерни­ях". Согласно этому закону специальным Приказам обще­ственного призрения, действовавшим в сорока губерниях России, поручалось "установление и надзирание работных

249

домов для обоего пола"; "установление и надзирание сми­рительных домов для обоего же пола людей".

К первым правительственным указам о создании тако­го рода заведений относится указ 1775 г. московскому обер-полицмейстеру. В указе содержалось распоряжение: в це­лях содержания молодых "ленивцев", не желающих полу­чать пропитание работой, "учредить работные дома", в которых использовать мужчин на разделке дикого камня для государственных и частных строек, а женщин занимать прядильными делами. В 80-е гг. XVIII в. работные дома были открыты в Петербурге, Красноярске и Иркутске.

Александровская и Николаевская эпохи практически ничего не изменили в отношении трудового начала в соци­альной работе. В организации государственного призрения правительство недостаточно уделяло внимания трудовой помощи нуждающимся. Попытки либеральных деятелей ис­пользовать труд в качестве источника улучшения матери­ального положения работоспособных бедных людей и вклю­чить его в систему государственного призрении оказались безрезультатными.

Официальные государственные власти первой полови­ны IX в. по-прежнему ориентировались на принудитель­ные виды труда и культивировали его карательно-испра­вительную функцию. Государственная система "трудовспо-можения" так и не смогла родиться в условиях админист­ративно-бюрократического режима, жестко регламентиро­вавшего сферу социального призрения, как и другие сфе­ры жизни страны, и негативно воспринимавшего всякого рода общественные движения.

Не случайно ростки трудовой помощи нашли поддер­жку и были приняты в качестве формы социального при­зрения, главным образом, в благотворительных обществах и союзах. Уже возникшие в конце XVIII — начале XIX в. первые государственные, государственно-общественные и общественные благотворительные общества, в том числе Ведомство учреждений императрицы Марии (1797 г.). Жен-

250

ское патриотическое общество (1812 г.), Императорское человеколюбивое общество (1816 г.) включали в перечень своих попечительских задач предоставление "неимущим, кои могут работать, приличной работы, снабжая их материала­ми, собирая обработанные ими изделия и сбывая оные".

Решая эту проблему, благотворительные общества от­крывали различные заведения трудовой помощи, к кото­рым относились дома трудолюбия и работные дома, учеб­ные и производственные мастерские, профессиональные курсы, ремесленные школы и училища, посреднические бюро по трудоустройству и др. С филантропической дея­тельностью императрицы Марии Федоровны связано откры­тие многих детских учебно-воспитательных учреждений, среди которых были женские екатерининские училища в Петербурге (1798 г.) и Москве (1802 г.), воспитательные до­ма для глухонемых и слепых с преподаванием ремесел (1806 г.), военно-сиротское отделение Воспитательного дома (1807 г.), два училища для солдатских дочерей (1820 и 1823 гг.). Севастопольское и Николаевское училища для де­тей, нижних чинов морского ведомства (1826 г.) и др. В се­редине XIX в. под эгидой Ведомства учреждений императ­рицы Марии действовали более 360 социальных заведений, где получали благотворительную, в том числе трудовую, помощь свыше 60 тыс. нуждавшихся, обучалось различным профессиям 10 тысяч детей.

Возникшее в начале XIX в. Женское патриотическое общество учредило в 1816 г. 6 профессиональных школ для девочек из бедных семей в Петербурге и других городах. Позднее общество открыло целую группу мастерских и кур­сов для подготовки девочек к трудовой жизни. "Общество посещения бедных в Санкт-Петербурге", основанное по инициативе видного филантропа князя В. Ф. Одоевского и действовавшего в 1840—1855 гг., наряду с общими мерами благотворительной поддержки престарелых, больных, де­тей-сирот, считало одной из форм призрения именно тру­довую помощь. В этих целях обществом были открыты три

251

рукодельни. Из них в 1849—1853 гг. в рукодельне на Пет­роградской стороне ежедневно работало в среднем 42 жен­щины. Для воспитания и подготовки к труду девочек-сирот было учреждено четырехклассное училище.

В целом же в первой половине XIX в. трудовая по­мощь использовалась в ограниченных рамках, и благотво­рительные общества, конечно, были не в состоянии пре­вратить ее в действенный инструмент ликвидации безрабо­тицы и нищенства.