Глава 3. Страны мусульманского Востока

Социально-культурный облик мусульманского Востока

У мусульманских народов Востока представления о Западе и запад­ной культуре постоянно менялись. В основе этого процесса лежит взаи­мопроникновение двух культур, продолжающееся более тысячелетия. Арабы, завоевавшие Испанию, принесли в Европу передовые по тем временам знания по архитектуре, астрономии и медицине. Средневеко­вая персидская поэзия вдохновляла трубаду ров, а популярные по всей Европе кафе позаимствованы у арабов. В средние века ку льтура араб­ских и других мусульманских народов была более демократична, поэто­му они не видели особых преимуществ Запада и не стремились ему под­ражать.

В колониальный период западная цивилизация насаждала свою культуру, поэтому значительная часть интеллигенции рассматривала европейскую цивилизацию едва ли не образцом для подражания^

Однако в середине XX века в общественном мнении народов му­сульманского Востока утвердилось мнение, что европейская организа­ция экономики, научно-технические достижения заслуживают всяческо­го внимания, зато традиционные восточные общества превосходят Запад в области социальных отношений и ду ховной культуры.

«Открытие» собственной традиции заметно изменило отношение к западной культуре. Былое преклонение перед прогрессом Запада, столь заметное в 50-60-е годы, уступило место критическому отношению.

Период конца 60 - начала 70-х годов во многих мусульманских странах (Египет, Алжир. Иран, Йемен) был отмечен ростом идей само­сознания личности, социализацией ее нравственных и культурных ори­ентиров. Литература воспитывала политически активную личность, соз­нающую свою ответственность за судьбы народа. Так, в 60-70-е годы столица Ливана Бейрут был витальным городом, конденсировавшим в себе разнообразные культурные, социальные и религиозные течения, форумом разностороннего культу рного и политического дискурса, ока­зывавшего влияние не только в регионе, но и во всем арабском мире. Ливанский интеллектуальный авангард отличатся подобной продуктив­ностью благодаря неповторимой свободной атмосфере Бейрута.

Результат - массовая волна антиколониальных революций по всей Азии.

При этом в противовес западничеству выдвинулась концепция исла- мизации. И чем резче критиковался Запад, тем больше выпячивалась значимость ислама для национальной консолидации.

Исламизация коснулась в первую очередь культуры и идеологии. Перед официальной идеологией мусульманских стран встали '(а дач и:

1. Подвести историко-культурный фундамент под понятие «совре­менное исламское государство».

Разумеется, при этом претерпело изменение понятие «культурное наследие» - отчетливо проступило сужение рамок национальной исто­рии: доисламский период в истории стран мусу льманского Востока стал носить название «эпоха варварства» и оказался как бы исключенным из контекста истории и современности.

2. Сформировать и вложить в общественное сознание понятие «со­временная исламская культура»

Так, в Иране после революции 1979 года популярным стал лозунг: «Ни восточное, ни западное - но исламское». Ведущим настроением была религиозно-экстатическая любовь к богу, к родине, к имаму Хо- мейни и т.п. Надо всем превалировали стереотипы массовой психологии, сформированные массовой пропагандой.

По настоящий момент практически во всех областях культу ры Ирана существует жесткая цензура. Так, в кинематографе выбранный режиссе­ром киносценарий проходит обязательную предварительную цензурную проверку. В случае благополучного исхода режиссер превращается в просителя, пытающегося получить средства на финансирование фильма из личных фондов. При соблюдении этих двух условий режиссер полу­чает специальную визу, дающую ему разрешение на прокат фильма в кинотеатрах страны. Без этой визы ни один продюсер не примет участия в работе над фильмом. В аналогичной последовательности развиваются взаимоотношения между писателем, создавшим произведение, и его из­дателем. В ряде случаев цензурные ограничения доводятся до абсурда. Так, одному режиссеру кукольного спектакля было рекомендовано из­менить декорации спектакля, напоминавшие «флору американской пус­тыни». В музыке порицаются танцевальные ритмы. Под запретом ока­зался саксофон: в его звуках-де слышится чувственность. Запрещен по­каз на экране и на театральной сцене физического контакта между .муж­чиной и женщиной. Эта установка также доведена до крайности. Так, например, в одном фильме показана сцена возвращения солдата с фрон­та. Встретившись со своей старой матерью, солдат так и не решился бро­ситься ей на шею. Отказ от подобных ограничений, несмотря на их ско­вывающий для творчества ху дожника характер, ряд мастеров искусства считает преждевременным, объясняя это явление неготовностью иран­ского общества к подобным преобразованиям. Каждый художник, испы­тывая на себе гнет цензуры, должен четко представлять, что он живет в Иране, а не в Париже или Стокгольме. Работая в подобных условиях, иранские мастера культуры за долгие годы цензурных запретов научи­лись обходить многие преграды, намекать на то, что скрыто от поверх­ностного взгляда.

Сегодня деятели культуры Ирана все настойчивее выступают за «са­моцензуру», под которой понимают свободу творчества и ответствен­ность художника за создаваемое произведение. Несмотря на множество трудностей, ситуация, хотя и медленно, все же меняется к лучшему.

В 1995 году 134 деятеля иранской культуры поставили подписи под Манифестом, призывавшим художников к свободе творчества. Ветер перемен в значительно большей степени затронул такие области культу­ры, как кинематограф, театр и пресса. Более консервативными по- прежнему остаются музыка и живопись, радиотелевизионная система вещания, которые подобно системе правосудия и политической структу­ре власти «не поддались обаянию президента страны Али Хаменеи», ратующего за необходимость пересмотра ранее казавшихся незыблемы­ми ценностей*.

В странах с высоким уровнем секуляризации мусульманским ценно­стям приходится утверждаться в условиях конкуренции. Так, турецкое издательство «Сеха несрият», являющееся частью исламского литера­турного механизма с налаженной системой сбыта, собственной сетью книжных клубов и магазинов, который прочно утвердился в Турции в 80-х годах, представляется лидером по изданию популярной литературы. Женская тема - одна из популярнейших на религиозном книжном рынке Турции, который в изобилии предлагает трактаты, посвященные правам и обязанностям мусульманки, и памфлеты против западной «уравнилов­ки» (феминизма). Однако читательницы выбирают, как правило, сенти­ментальные романы, героини которых обретают самосознание в лоне ислама. Написанные как мужчинами, так и нередко женщинами, в по­следнее время они часто экранизируются.

Эта литерату ра эксплуатирует один и тот же сюжет. Благодаря не­кому стечению обстоятельств молодая женщина из «озападнившейся» семьи переживает озарение, обращается к «истинному» исламу и начи­нает носить платок и длинное широкое платье. Она вступает в конфликт со своей обычной средой. Новообращенной мусульманке приходится преодолевать множество разнообразных препятствий: отец, который не в состоянии примириться с тем, что его образованная дочь впала в «чуда­чество»; университетское руководство, выгоняющее из общежития сту­денток в платках и не допускающее их к экзаменам; мать, натура по­верхностная, к тому же подстрекаемая кузиной-феминисткой, готова упечь дочь по причине ее «странностей» в психиатрическую лечебницу; неверующий супруг, школьные директора-интриганы, воинствующие

Экспресс (Франция). - 1998. - № 2424. - С. 70-72.

атеистки-учительницы... Как бы ни развивался сюжет, в нем всегда со­блюдены две заповеди: героиня является невинной жертвой антиму­сульманских настроений, но никакие трудности не заставят ее свернуть с избранного пути. Напротив, сила ее убежденности такова, что постепен­но привлекает на ее сторону окру жающих. Стойкую поборницу правого дела нередко ждет в финале идеальный исламский брак.

Подобная литература - не столько пропагандистский китч, сколько свидетельство определенной социальной потребности и попытки соче­тать исламское сознание с реальностями современного мира. Спрос на подобную литературу говорит о том, что нормы женского поведения больше не диктуются незыблемыми традициями. С исчезновением жест­кого общественного регламента в этой сфере их соблюдение, похоже, становится внутренней потребностью, и мусульманский женский роман играет свою роль в данном процессе. Он выполняет функции своеобраз­ного учебника, практического ру ководства для повседневной жизни: Как с малолетства приучить дочь носить исламское платье? Как вести себя в мужском обществе? Как выглядит идеальный семейный очаг? Как уст­роить свадьбу? Обстоятельное описание поведения героинь дает ответы на эти и иные вопросы.

80-90-е годы стали ключевыми в вопросе о ку льтурной идентично­сти мусульманских стран. Так, к примеру, особая роль Ливана как пере­крестка восточной и западной цивилизаций имела тяжелые последствия в виде гражданской войны и конфессионального раскола ливанского общества. Соглашение, заключенное в 1989 году в Таифе, положило ко­нец гражданской войне, зато закрепило конфессионализм в государст­венных и гражданских учреждениях путем строгого распределения должностей в соответствии с религиозной принадлежностью. Таким об­разом, представители основных конфессий - христиане-марониты и му­сульмане суннитского и шиитского толка - разделили между собой власть, преградив путь к государственным постам людям иных религи­озных убеждений в необычайно пестрой по религиозному составу стра­не. В довоенную пору деконфессионализация общественного устройства была главной составной частью духовной жизни страны. Однако в со­временной политической обстановке как на региональном, так и на меж­дународном уровне мечты о светском государстве выглядят несбыточ­ными.

Гражданская война усугубила конфессиональные различия. Большая часть населения определяет себя в первую очередь по религиозной при­надлежности и лишь затем в качестве граждан собственной страны. По­слевоенное поколение выросло в атмосфере религиозной сегрегации, средства массовой информации находятся преимущественно в руках конфессионалистских сил, конфессионалистские университеты и иные учебные заведения вносят свою лепту в раскол национального согласия. Светские партии занимают маргинальное положение в обществе, проф­союзы нейтрализованы. Большая часть населения ведет борьбу за выжи­вание. Социальные противоположности обозначились как никогда резко. Средний слой ливанского общества, до войны едва ли не столь же вну­шительный, как в западноевропейских странах, практически исчез. Ме­жду богатыми и бедными образовалась пропасть.

Несмотря на то, что Бейрут был провозглашен арабской культурной столицей 1999 года, а художественные выставки, театральные премьеры, книжные новинки, выступления мастеров слова, уличные фестивали - все, казалось бы, говорило о том. что ливанская столица, отряхнув пепел разрушения, опять становится средоточием культурной жизни арабского мира, многие деятели культуры Ливана считают, что вся эта волна куль­турных шоу и спектаклей не является свидетельством окончательного «выздоровления» ливанского общества.

Таким образом, практически во всех мусульманских странах в 80- 90-е годы концепции национальной самобытности весьма продуктивно использовались для работы над умами и для обоснования культурного изоляционизма, даже если эти идеи шли в ущерб интересам государства.

На этой почве произошло усиление фундаментализма. Фундамента­лизм в понимании народов мусульманского Востока - это не просто воз­вращение к истокам подлинного древнего ислама («чистого» ислама, который, как считают представители различных исламских течений, в течение ряда веков был изменен нововведениями и в конце концов со­вершенно извращен). Это, прежде всего, требование единства всех му­сульман в качестве ответа на вызов современности. В его основе - не­удовлетворенность и социально-психологический дискомфорт (как, к примеру , в Иране), отсюда - ностальгия по прошлому.

В последние десятилетия процесс усиления позиций ислама заметен и в Турции - государстве вполне светском, с миролюбивой внешней поли­тикой и капиталистической экономикой. Ощущается он и в Египте, хотя там после убийства президента Садата экстремистская организация «Бра­тья-мусульмане» была объявлена вне закона. Заметен он и в новых стра­нах СНГ, вместе с которыми мусу льманских стран в мире стало свыше 40.

Однако идеи фундаметализма не опасны для стран, успешно разви­вающихся по капиталистическому пути - Ту рция, Египет, Пакистан. Они не имеют серьезных шансов по той причине, что в названных странах мусульманского Востока ненависть к чужим стандартам ушла в про­шлое. многие заимствованные стандарты с успехом прижились и спо­собствуют процветанию, чего не может не ценить население.

По той же причине нет условий для фундаментализма в современ­ных аравийских монархиях (Саудовская Аравия. ОАЭ, Кувейт. Катар) - здесь капиталистический стандарт гармонично сочетается с ненаруше­нием привычного исламского образа жизни. Такую гармонию обеспечи­вают большие деньги, получаемые от добычи нефти.

Модель существования отдельных стран мусульманского Востока (Турция, Египет. Ливан, Пакистан) характеризуется вну тренней неодно­родностью. Эти страны развиваются по еврокапиталистическому пути, но при этом еще глубоко не перестроили свою традиционную внутрен­нюю структуру. Практически это значит, что часть страны (как правило, это население крупных городов) уже существует в рамках новой, транс­формированной по западным образцам, культуры, основными признака­ми которой выступают многопартийная система, европейское судопро­изводство (а не шариат), демократические процедуры. В то же время большая часть населения (преимущественно сельского) по-прежнему живет привычным образом жизни, лишь слегка затронутым нововведе­ниями. И хотя обе части активно контактируют друг с другом, они в то же время остаются обособленными, живя по своим законам. Здесь мы имеем так называемый эффект яйца, белок и желток которого составля­ют единый организм, однако не смешиваются друг с другом.

Таким образом, две половины одного организма составляют фено­мен симбиоза, суть которого - сохранение невидимой грани, отделяю­щей тех, кто живет по канонам мусульманской традиции, от тех, кто пе­решагнул через этот барьер.

Специфика досуга в мире ислама

В арабском языке слово «уакт ал-фараг» обозначает понятие «досуг» и дословно переводится как «свободное время». Таким образом, досуг рассматривается как время, когда человек занимается тем, что не явля­ется его обязанностью. Подобный взгляд типичен для мусульманской этики и приводит к эклектике в понимании термина, ибо смешивает до­суг с игрой, отдыхом и просто бездельем.

Определение досуга в научной литературе мусульманского Востока можно условно разделить на две группы:

I. Наиболее традиционная концепция - досуг как пассивное созер­цание (типична для Ближнего и Среднего Востока). Традиция подобного времяпрепровождения, по преданию, была заложена самим основателем ислама пророком Мухаммедом, когда он уединялся для размышлений о Боге и всем сущем. Досуг при этом связывается с высоким интеллектом и выступает прерогативой мужчин.

И. Концепция досуг как деятельность₂ т.е. форма активной социаль­но-культурной деятельности. Она находит признание в странах с высо­ким уровнем секуляризации - Турция, Египет, Индонезия.

Основные характеристики досуга в исламе включают:

• досуговые традиции определяются базовыми принципами ислама, поэтому образ жизни мусульман претерпевает изменения не столь силь­но, как на Западе, несмотря на широкое распространения в отдельных странах средств коммуникации и новых технологий;

• ведущей формой досуга выступает прикладное творчество, соче­тающее отдых и труд по благоустройству быта. Ограничения и запреты на изображения людей и животных, су ществующие в исламе, привели к развитию самобытных направлений в прикладном искусстве - орнамен- талистике и каллиграфике;

• отмечается явная недооценка рекреативно-развивающего потен­циала свободного времени (пропагандиру емая религиозно-экстатическая любовь к богу гасит другие интересы личности: стремление к самообра­зованию, самореализации через те или иные виды искусства, к физиче­скому самоусовершенствованию);

• преобладают пассивные виды и формы отдыха. Экстремальные климатические условия, особенно в летний период, способствуют затра­те больших физических сил в течение дня, поэтому много времени ухо­дит на восстановление сил: популярны послеполуденный сон, просмотр телепередач (особенно популярны египетские телесериалы, полные лю­бовного мелодраматизма), встречи и общение с друзьями, соседями и родственниками. Спортивные игры и развлечения, популярные на Запа­де, не приживаются на мусульманской почве в силу того, что существует запрет на обнажение тела как для женщин, так и для мужчин, а без соот­ветствующей экипировки занятия практически теряют смысл;

• отмечается негативное отношение к формам развлекательно- игрового досуга, принятым на Западе, поскольку в Коране существует запрет на алкоголь, азартные игры, обнажение тела. В силу этого в странах мусульманского Востока не получили распространения казино, тотализа­торы, дансинги, дискотеки, бары и т.п. (исключение составляют крупные города Египта и Турции, где уровень секуляризации достаточно высок);

• сохраняется культурная дистанция между полами, вследствие че­го имеются значительные различия в содержании досуга мужчин и жен­щин. Как правило, мужской досуг предусматривает практически еже­дневные встречи и общение в определенном месте, по-разному называе­мом у тех или иных народов - чайхана, макга, дом холостяков и т.п. Та­кие уличные или деревенские клубы, как правило, представляют собой многофункциональный комплекс, состоящий из просветительной, рек- реационно-развлекательной, общественной деятельности. Так, во многих исламских странах функционирование подобных клубов приводило к изменениям в общественно-политической жизни страны - возникая спонтанно, впоследствии они перерастали в широкие идеологические движения. Вне зависимости от степени политизированности, их общей чертой следует считать элемент позитивной направленности, выражен­ной в сплоченности, солидарности и взаимопомощи людей.

Основную аудиторию посетителей выставок, фестивалей, лекций, литературных чтений и театральных постановок также составляют муж­чины. Женщины больше заняты домашним хозяйством и детьми, они более набожны и склонны соблюдать предписания Корана. Другими словами, сферы досуговых интересов мужчин и женщин традиционно мало пересекаются, хотя в странах с высоким уровнем секуляризации распространены семейные выезды на природу, в парки и зоны отдыха, туристские поездки.