7. «Орестея» Эсхила как трилогия. Сущность трагического.

«Орестея» — трилогия трагедий Эсхила Единственная дошедшая до нас трилогия греческих пьес. Правда, четвёртая пьеса «Протей», сатира, которая должна была бы исполняться вместе с трилогией, не сохранилась. Трилогия была исполнена на фестивале в честь Диониса в Афинах в 458 году до н. э., где получила первую премию.Трилогия включает пьесы:

• «Агамемнон»

• «Хоэфоры» (приносительницы возлияний)

• «Евмениды»

Трилогия и особенно её последняя трагедия не лишены и некоторой политической тенденции: возвеличивая Ареопаг как нравственный устой афинской гражданственности, поэт, несомненно, имел в виду защитить эту симпатичную ему коллегию от нападений, которым она подвергалась в последнее время со стороны вождей демократической партии, верных исполнителей фемистокловых идей — Эфиальта и Перикла.Очень возможно, что именно эти нападения и отравили Эсхилу его пребывание в Афинах; сам Аристофан свидетельствует, что Эсхил «не ладил с афинянами» в последнее время своей жизни. Нам рассказывают даже, что Эсхил подвергся обвинению в нечестии — а именно в том, что он в одной из своих трагедий вывел наружу таинства елевсинской Деметры.Как бы то ни было, Эсхил вскоре после своей «Орестеи» покинул Афины, отправился на Сицилию и в 456 г. до н. э. умер в сицилийском городе Геле.

Содержание трилогии — судьба рода Атридов, в лице его самых славных представителей, Агамемнона и его сына Ореста. Перед Троянским походом Агамемнон приносит в жертву своему честолюбию свою дочь Ифигению; он достигает своей цели и возвращается на родину победителем, но здесь погибает от руки своей жены Клитемнестры, действующей под влиянием жажды мести за смерть дочери и преступной любви к родственнику своего мужа, Эгисту. Малолетний сын Агамемнона, Орест, не был свидетелем этой расправы: он воспитывался вдали от родины. Когда он вырос, он обратился к Аполлону с вопросом, что ему делать; тот приказывает ему помнить прежде всего о долге мести. Повинуясь этому приказанию, Орест убивает мать, но этим навлекает на себя гнев Эриний, богинь мщения, которые отныне не дают ему покоя. Он ищет убежища в Дельфах, в храме Аполлона; тот обещает ему не покидать его и велит обратиться к суду Афины. Преследуемый Эриниями, Орест бежит в Афины: сама богиня учреждает суд — позднейший Ареопаг, который оправдывает Ореста; умилостивлением оскорбленных Эриний, которые становятся Эвменидами, кончается трилогия.

Наиболее законченное представление о сущности трагического у Эсхила дает его «Орестея», в которой поведение человека и его индивидуальная мотивировка выступают в сложном, внутренне противоречивом взаимодействии с нормами божества справедливости. В отличие от гомеровского эпоса, где троянская война лишена всякого этического обоснования («исполнялась Зевсова воля»), у Э. поход греков расценивается как справедливая кара за попрание Парисом священного закона гостеприимства, и с этой т. з. Агамемнон, возглавивший греч. войско, выступает как справедливый мститель. Вместе с тем, принося в жертву собственную дочь и жизни мн. греч. воинов ради успеха в войне за возвращение Елены, разоряя в захваченной Трое храмы и алтари богов, Агамемнон выходит за пределы дозволенного смертному, и его гибель по возвращении от рук Клитеместры воспринимается в свою очередь как акт возмездия за невинно пролитую кровь. Но столь же противоречивой оценки заслуживает поступок Клитеместры, поднимающей руку на царя, мужа и отца ее детей, равно как и месть Ореста, к-рый, взыскивая за кровь убитого отца, лишает жизни собственную мать. Т. о., каждый поступок осн. персонажей трилогии внутренне противоречив, соединяя в себе акт справедливого воздаяния и новое преступление, и это противоречие является источником трагич. ситуации: пока герой, исходя из своих целиком субъективных побуждений, совершает необходимое возмездие, его поведение совпадает с

объективным законом божеств. справедливости; преступая же ее границы, человек сам попадает под действие столь же божеств. закона: «Совершившему — претерпеть». Идея кровной мести, составляющая основу древнего мифа, не только переосмысляется Э. в плане универсального мирового закона: в заключит. части трилогии, где Орест предстает перед судом афинского ареопага, нормы архаич. морали окончательно уступают место гражд. правовому сознанию, подобно тому как преследующие Ореста Эринии — матриархальные богини родовой мести — переходят на службу к гос-ву,

осн. на принципах патриархата. Оптимистич. исход «Орестеи» свидетельствует о глубочайшей вере Э. в конечную победу гуманистич. начала над архаич. наследием родового строя.