Ч

А. В. Ухтомский

увствовалось приближение революции, которая назревала в России в течение многих предшествующих лет. К началу XX века в стране сложилась обстановка, свидетельствовавшая о близости социального взрыва. К тому времени капитализм в России, как и во всем мире, вступил в свою высшую и последнюю фазу развития – империализм. Но империализм в России имел свои особенности. Монополистический капитализм переплетался с уродливыми пережитками крепостничества в экономике и политическом строе, которые продолжали жестокие формы эксплуатации пролетариата, крайнюю нужду крестьянства, грубое угнетение нерусских народностей.

Война с Японией, начавшаяся в январе 1904 года, обострила все противоречия общественной жизни в России и ускорила революционные события. Поражение в войне пошатнуло царских трон. Война явилась последней каплей, переполнившей чашу народного терпения. В стране назрел революционный кризис.

П

Г. А. Гапон в «Собрании русских фабрично-заводских рабочих»

рологом революции явились события в Петербурге – всеобщая стачка и Кровавое воскресенье. 9 января были расстреляны рабочие, шедшие к царю с петицией. Она была составлена участниками «Собрания русских фабрично – заводских рабочих Санкт-Петербурга» пол руководством Г. А. Гапона. Петиция содержала просьбу рабочих об улучшении их материального положения и политические требования – созыв Учредительного собрания на основе всеобщего, равного и тайного голосования, введение демократических свобод. Это послужило поводом к расстрелу, в результате которого было убито более 1200 человек и около 5 тыс. ранено. В ответ рабочие взялись за оружие и стали строить баррикады.⁴

Трагический день 9 января имел большое значение для политического про­буждения широких масс трудящихся. Вера рабочих в царя была расстреляна. По всей стране прокатились выступления протеста. Только в январе 1905 года бастовало 440 тысяч рабочих — больше, чем в предыдущем десятилетии. В России началась революция. С каждым месяцем стачечная борьба становилась все более упорной, организованной. 72 дня длилась забастовка в Иваново-Вознесенске. Для руководства ею был избран Совет рабочих уполномоченных (де­путатов) . К забастовщикам присоединились текстильщики Шуи, Орехово-Зуе­ва и других городов. Кончилось тем, что власти учинили кровавую расправу над рабочими.

Гневный протест против расстрела ивановских рабочих прокатился по всей стране. Стало нарастать крестьянское движение. Была поколеблена царская армия и флот — первым массовым выражением недовольства солдат и матро­сов стало восстание на броненосце «Потемкин» в июне 1905 года.

Летом и осенью 1905 года шла усиленная подготовка ко всеобщей полити­ческой забастовке. Огромная организационная и агитационная работа больше­виков способствовала дальнейшему подъему революции. В ходе борьбы в Моск­ве возник Совет рабочих пяти профессий: печатников, металлистов, табачников, столяров и железнодорожников.

Умный, энергичный, решительный, Ухтомский быстро завоевал популярность и авторитет среди рабочих московских мастерских и депо. Его избрали в Центральное бюро Союза железнодорожников и в революционный стачечный комитет. ⁵

Ухтомскому пришлось заниматься делами Железнодорожного союза, цент­ральное бюро которого назначило его вместе с техником-чертежником Воробье­вым пропагандистом-организатором на линии. Необходимо было создать сеть ячеек союза с тем, чтобы через них можно было подготовить железнодорож­ников ко всеобщей забастовке.⁶

6 октября 1905 года по решению Московского комитета РСДРП началась всеобщая политическая стачка в Москве. Бастующие требовали введения 8-часового рабочего дня, демократических свобод, созыва Учредительного соб­рания. Стачка быстро охватила все промышленные центры и превратилась во всероссийскую.

Прекратили работу промышленные предприятия, почта и телеграф. Всеоб­щая стачка на железных дорогах Московского узла началась 7 октября. В этот же день Центральное бюро Всероссийского железнодорожного союза объявило всеобщую забастовку транспортников. В день стачки Ухтомский вместе с това­рищами выехал на линию Казанской железной дороги и на митингах призывал железнодорожников активно включаться в борьбу.

Призыв прекратить движение поездов, работу в мастерских и депо прокатил­ся по всем дорогам России. 8 октября замерло движение поездов на всех дорогах Московского узла, кроме Николаевской. На Казанской железной дороге дейст­вовала сильная партийная организация большевиков — 10 октября она провела многолюдный митинг железнодорожников, в результате которого железнодо­рожники Казани объявили забастовку. В тот же день две тысячи железнодорож­ников явились на Николаевскую и Виндавскую дороги, спустили пары всех паровозов и сняли рабочих с работы. К 12 октября бастовали рабочие 14 желез­ных дорог, все крупные заводы и фабрики. Всеобщая стачка в Москве с 13 октября стала всероссийской, перекинувшись на Закавказье, Прибалтику, Ук­раину, Белоруссию, Сибирь, Среднюю Азию... Жизнь страны замерла.

Всероссийская октябрьская стачка вылилась в могучее политическое выступ­ление против самодержавия. В ней участвовало около миллиона промышленных рабочих, 700 тысяч железнодорожников, 150 тысяч служащих торговых пред­приятий и местного транспорта, студентов.

7 октября 1905 были арестованы наиболее активные рабочие – участники прошедшей забастовки.⁷ Был арестован Ух­томский. По его делу не велось никакого следствия — его посадили в Бутырки на основании предписания Московского охранного отделения. Ухтомский про­тестовал, требовал суда, но тюремная администрация не принимала протесты во внимание. Его освободили лишь спустя почти две недели — 20 октября 1905 года. Освобождение было связано с тем, что царское правительство, напуганное надвигающейся грозой, поспешило пойти на уступки бастующим.⁸

17 октября Николай II издал манифест, содержавший немало либерально-буржуазных обе­щаний. Провозглашались свобода слова, собраний, организаций обществ и сою­зов, неприкосновенность личности, говорилось о создании Государственной думы с законодательными функциями. Манифест был опубликован в дни, когда установилось временное равновесие борющихся сил и "царизм уже не в силах подавить революцию", а "революция еще не в силах раздавить царизм". ⁹

Либеральная буржуазия открыто перешла в лагерь контрреволюции. Крупная буржуазия и обуржуазив­шиеся помещики создали свою партию «Союз 17 октября», а либеральные помещики, верхушка буржуазной интеллигенции, средняя и часть мелкой город­ской буржуазии — партию кадетов (конституционалистов-демократов). Мень­шевики оценили манифест как завершение буржуазной революции и продолже­ние своей деятельности в условиях мирного, конституционного развития России. Таким образом, манифест 17 октября позволил царизму выиграть вре­мя, но расчеты на скорое и прочное умиротворение страны не оправдались. Большевики с самого начала не питали никаких иллюзий в отношении манифе­ста — они звали к продолжению всеобщей забастовки, к активной подготовке вооруженного восстания. И они не ошиблись: вместо обещанных свобод царизм с помощью созданных полицией организаций «Союз русского народа», «Союз Михаила Архангела», которые народ прозвал «черной сотней», начал истреблять революционеров, передовых рабочих. В число карателей вовлекались купцы, лавочники, кулаки, священники, мещане. Тем самым самодержавие показало истинное свое лицо: провозгласив куцую амнистию политическим зак­люченным, царское правительство тут же организовало кровавые черносотенные погромы, в которых погибли, были ранены и искалечены тысячи человек. Имен­но в то кровавое время был убит виднейший деятель большевистской партии Н. Э. Бауман.

В похоронах Н. Э. Баумана участвовал и Алексей Ухтомский. Об этом говорилось в донесении начальника Московско-Коломенского отделения Московского жандармского полицейского управления железных дорог В. И. Смирницкого московскому губернатору А А. Козлову о ходе забастовки на Московско-Казанской железной дороге 20 октября 1905 года:

«С 10 до 11 ч. утра на дворе пассажирской станции собралась большая толпа служащих и посторонних. Толпа эта, имея во главе Котляренко, Беднова, Ухтомского и Печковского, с венком и красными флагами, с сочувственными надписями убитому на Немецкой ул. Демонстранты отправилась на его похороны. Перед уходом ораторы предлагали выразить презрение работающей Московской пассажирской станции, удалить от службы начальника товарной станции Шибанова и затем заявили, что необходимо, чтобы сегодня же уже ни одно колесо не вертелось бы на Московско-Казанской ж. д…»¹⁰

После этих событий Ухтомский уехал в Петербург. По поручению Централь­ного бюро союза железнодорожников он пытался договориться о поддержании с ними постоянных контактов. Но меньшевистское руководство Совета дало по­нять, что не собирается координировать свои действия с профессиональными союзами, и, по сути, сорвало подготовку всероссийского восстания.

Центром подготовки всеобщей политической стачки и вооруженного восста­ния стала Москва, где складывался единый фронт, о необходимости которого твердил В. И. Ленин. Кроме обеих фракций РСДРП, в него вошли эсеры и организации Всероссийского железнодорожного союза. Со всех концов страны в Москву шли теплые письма — москвичей поддерживали, воодушевля­ли. К ним обратился и В. И. Ленин. Он писал:

«Готовьтесь же, не теряя ни минуты, к новым и новым битвам! Вооружай­тесь, кто чем может, составляйте немедленно отряды борцов, готовых с беззаветной энергией сражаться против проклятого самодержавия, помните, что завт­ра или послезавтра события во всяком случае и неизбежно вызовут вас на вос­стание, и речь идет только о том, сумеете ли вы выступить готовыми и объединенными или растерянными и разрозненными!».

4 декабря 1905 года МК РСДРП принял решение о всеобщей стачке и вооруженной борьбе против самодержавия. Московская общегородская конфе­ренция большевиков призвала поддержать это решение и наметила забастовку на 7 декабря с тем, чтобы перевести ее в восстание. К призыву присоединились конференции 29 железных дорог и почтово-телеграфный съезд, заседавший в то время в Москве.

Забастовка началась с большим подъемом. В первый же день забастовало сто тысяч человек. Прекратилось движение на всех дорогах Московского железнодорожного узла (кроме Николаевской дороги).

10 декабря стачка переросла в вооруженное восстание. Центрами восстания стали Пресня, Замоскворечье, Рогожско - Симоновский район и район Казанской железной дороги. На Казанской железной дороге был организован революционный стачечный комитет, куда вошел и машинист А. В. Ухтомский. По распоряже­нию этого комитета стачечники захватили железнодорожный телеграф и перс дали по линии требование немедленно и повсеместно прекратить работу и присоединиться к политической стачке. К началу восстания здесь была создана бое­вая дружина численностью в 200 человек. В состав ее вошли многие рабочие Петровских железнодорожных мастерских, Люберецкого завода, а также ряда предприятий Коломны.

Дружина добывала оружие, обучала рабочих военному делу, заботилась об охране железнодорожных грузов, контролировала воинские эшелоны, возвра­щавшиеся из Маньчжурии, возводила баррикады. И всюду, где было трудно в эти дни, появлялся Ухтомский. Его слушались. Его уважали. В его голосе зву­чала какая-то непреодолимая сила. Он умел быть командиром и организатором. Вот почему боевая дружина избрала его своим начальником.

Политорганизатором дружины Ухтомского был Андрей Васильевич Шестаков (партийная кличка Никодим), в будущем известный историк, член-коррес­пондент АН СССР. Под руководством Ухтомского и Шестакова был оборудован специальный поезд, на котором боевая дружина на участке Москва — Голутвин разоружала полицию, резала провода правительственного телеграфа, задержи­вала и обезоруживала воинские эшелоны, шедшие из Маньчжурии, устраивала среди солдат митинги, призывая к борьбе с самодержавием.

Благодаря энергичным действиям боевой дружины во главе с Ухтомским к 15 декабря 1905 года вся власть на всех ближайших к Москве станциях Москов­ско-Казанской железной дороги оказалась в руках восставших. В разгар Де­кабрьского восстания отсюда поступало оружие для борющегося пролетариата Москвы. Каждое утро поезд привозил дружину на баррикады, а ночью, оставив на баррикадах дозоры, бойцы Ухтомского уезжали на отдых в Перово или Фаустово. Водили этот поезд Ухтомский и большевик Акулин.

Войск московского гарнизона для борьбы с восставшими было недостаточно, поэтому генерал-губернатор адмирал Дубасов 13 декабря обратился к царю с просьбой срочно прислать в Москву военную помощь из Петербурга. Уже через два дня в Москву для борьбы с восставшими прибыл гвардейский Семе­новский полк под командой полковника Мина. Приказом по полку была органи­зована экспедиция вдоль Казанской железной дороги в составе отряда из шести рот семеновцев при двух орудиях и двух пулеметах. Возглавлял отряд полковник Риман. Перед экспедицией стояла задача — захватить станцию Перово, обыс­кать мастерские и строения, найти руководителей боевой дружины Ухтомского, Котляренко, Татаринского, оказать содействие железнодорожным агентам для восстановления движения на дороге. После этой операции было приказано сле­довать на станцию Люберцы, занять ее, затем захватить станцию Сортировочную и, наконец, взять Коломну, где остаться до особого распоряжения. В ка­честве общих указаний отряду предписывалось иметь строжайшее наблюдение за телеграфными аппаратами, по возможности щадить и охранять различные железнодорожные сооружения, необходимые и полезные для обслуживания железной дороги. Однако арестованных не иметь и действовать беспощадно. Каждый дом, из которого будет произведен выстрел, уничтожать огнем и артил­лерией.

16 декабря 1905 года карательная экспедиция тронулась в путь. Ухтом­ский, со своей стороны, отдал приказ выехать в Коломну за дружинниками, ох­ранявшими баррикады. Поезд боевой дружины состоял из двух вагонов первого класса, двух вагонов второго класса, санитарного вагона и одного вагона- цейхгауза. Однако до Коломны добраться не удалось — вся линия оказалась забитой возвращавшимися с японской войны солдатами. Пришлось ночевать в Перове.

Рано утром поезд снова отправился в путь. Вел его сам Ухтомский. На Казанском вокзале царские войска успели приготовить засаду, которая едва не стоила Ухтомскому и его товарищам жизни. В Москве Ухтомский принял дру­жинников с разбитых баррикад Пресни. В одном месте на путях стояла открытая платформа, на которой возвышался какой-то груз, покрытый брезентом. Товарищ,— обратился с паровоза Ухтомский к находившемуся поблизо­сти человеку,— есть ли впереди казаки или солдаты?, Нет,— ответил тот (впоследствии оказалось, что это был охранник- провокатор) .

Ухтомский стал медленно толкать поезд дальше — паровоз был прицеплен сзади вагонов, и поэтому состав приходилось толкать. Вдруг брезент на плат­форме зашевелился — под ним оказалась группа солдат с пулеметом.

Ложись! — скомандовал Ухтомский трем находившимся с ним на паро­возе товарищам и толкнул на всех парах поезд вперед. Сзади послышалась пулеметная трескотня, но состав успел скрыться за поворотом.

Вслед за первой западней — вторая: недалеко от станции Сортировочной засели семеновцы — стрелки и пулеметчики. Ухтомский дал полный ход назад. Свинцовый ливень из множества пулеметов обрушился на дружину. Шестеро дружинников были ранены, один — убит. Паровоз, по существу, был выведен из строя. Баки для воды и нефти пробиты пулями.

Однако Ухтомский не растерялся. Он сумел пустить поезд со скоростью 70 верст в час, подняв давление пара в котле до 15 атмосфер, то есть до предела его взрыва. Прорвавшись таким образом через все заграждения, поезд благо­получно прибыл в Перово. Согласно решению военного совета дружины ору­жие спрятали в надежном месте. Расцеловались, попрощались, разошлись.

В Перово у знакомых железнодорожников Ухтомский побрился, переоделся, достал тулуп, и поехал в Люберцы. Был крепкий мороз. Ухтомский продрог, в Люберцах подъехал к чайной. Заказал чай, и вскоре в помещение ворвались солдаты. Каратели узнали Ухтомского.

- Я слышал о вас еще в Москве. Вы будете расстреляны,- сказал ему полковник Риман.

- Я знаю это, - спокойно ответил Ухтомский.

17 декабря 1905 года Риман приказал расстрелять Ухтомского и его товарище. На месте казни осужденных поставили в шеренгу. Им предложили завязать глаза. Ухтомский за всех ответил: «Мы не боимся смерти и встретим ее лицом к лицу. » ¹¹ По словам капитана Майера, руководящего казнью, Ухтомский скинул с себя тулуп и просил передать его своей жене вместе с коротким письмом – запиской: «Прощай, моя дорогая Саня! Люби и береги моих дорогих детей и поцелуй их за меня... Нам с тобой не увидеться...»

Затем обратился к солдатам:

- А теперь стреляйте!¹²

Полковник Риман в своем донесении назвал Ухтомского «орлом».

Перед отъездом был отслужен благодарственный молебен по случаю успеш­ного выполнения задания. Риман произнес речь. В ней он проникновенно ска­зал, что достаточно пролито крови и больше никого они убивать не станут...

На станции Сортировочной каратели убили 34 человека, в Перове — 50, в Подосинках (ныне Ухтомская) — 3, в Люберцах — 14, в Ашиткове — 3, в Го­лутвине— 27... В общей сложности было расстреляно свыше тысячи человек. Большое число участников восстания заключили в тюрьмы, так что охранка жаловалась на острую нехватку тюремных помещений.

А тем временем в храмах звучали благодарственные молитвы по поводу «из­бавления местностей от крамольников». Царь праздновал победу. Мина пожа­ловали в генералы, Семеновскому полку выдали награды.... Но гнев, клоко­тавший в сердцах многострадального народа, прорывался наружу. Дважды бросали бомбу в Дубасова. Мин вскоре погиб от руки эсерки 3. В. Коноплянниковой. Московский пролетариат не был разбит и истреблен, как этого доби­валось царское правительство. Он организованно отступил для того, чтобы под­готовиться к окончательной победе над царизмом.¹³

Идут года, но сколько бы ни прошло времени, народ никогда не забудет имени легендарного героя первой русской революции. Уфимцы свято чтут память машиниста паровоза, бесстрашного революционера А. В. Ухтомского.