3. Уголовное право

По подсчетам исследователей, более половины статей Псковской судной грамоты по­священо уголовному праву. Общее понятие преступления в ней расширяется в сравнении с Русской Правдой. Теперь преступ­ными считаются всякие деяния, запрещенные уголовной нормой, хотя бы они и не причиняли непосредственного ущерба какому-нибудь конкретному человеку (например, государственные пре­ступления, преступления против суда). Закон не содержит норм, определяющих круг субъектов преступления. По мнению боль­шинства исследователей, Псковская судная грамота следуя за Русской Правдой, исклю­чает из него также холопов. Псковская судная грамота освобождала от ответственности при невиновном причинении вреда. В ней указан один пример та­кого освобождения от ответственности: истец и пристав не отве­чали, если их приход в дом ответчика вызывал выкидыш у испу­гавшейся жены ответчика.

В соответствии с новым понятием преступления изменяется система преступлений. Впервые в русском праве появляются го­сударственные преступления, во всяком случае одно из них — из­мена (перевет). Опасным преступлением являлся и поджог, смы­кавшийся порой с изменой. Пожар в средневековом городе, опас­ный и сам по себе, мог быть совершен по заданию врага. Летопись доносит до нас подобный случай. В 1496 г. «загорелося на Крому в Кутного костра, и клети много погорело, и ржи много и платья... а зажег Чюхно, закратчися, а послаша его немцы зажече и посу-лиша ему дару много».

Имущественные преступления, известные Русской Правде, те­перь существенно расширяются и изменяются. Первая же статья Грамоты называет такие имущественные преступления, как раз­бой, наход, грабеж, кражу из закрытого помещения. Грамота знает квалифицированную кражу — в третий раз. Из текста Псковской судной грамоты нельзя определить, чем отличается разбой от находа и грабежа. В памят­никах XV в. термин «разбой» сохранил значение неспровоциро­ванного убийства с целью завладения имуществом, вооруженной засады на дорогах. Наход понимается некоторыми исследователями как разбой шайкой, однако возможно и другое объяснение: наход — это типичный пример кулачного права, нападение одного феодала на усадьбу другого. Помимо Эклоги, на которую ссылает­ся Ю.Г. Алексеев, это мнение подтверждает и аналогичный взгляд на наход в Статуте Великого княжества Литовского 1529 г. —па­мятнике, очень близком Псковской судной грамоте и по географии, и по времени при­нятия.

Значительно меньше, чем в Русской Правде, представлены в Псковской судной грамоте преступления против личности, очевидно потому, что в Пскове продолжала действовать и сама Русская Правда. Убийству посвящены всего две статьи. Как и в Русской Правде, сурово на­казание за оскорбление (вырывание бороды). Знает Псковская судебная грамота и нане­сение побоев.

Впервые Псковская судная грамота говорит о преступлениях против порядка управ­ления и суда, должностных преступлениях.

4. Процессуальное право

Система наказаний в Псковской судной грамоте проста: известны были только два вида наказания — смертная казнь и штраф. Конкретные виды смертной казни в законе не определялись. Из летописей известно, что воров обычно вешали (эта казнь была традиционной для таких преступников и пришла на Русь из Византии), поджигателей сжи­гали, изменников избивала толпа, убийцам отрубали голову; из­вестно было и утопление. Штрафы (продажи) взимались в пользу князя, часть суммы поступала в казну Пскова. Одновременно с выплатой штрафа виновный должен был возместить ущерб.

В Пскове продолжал существовать состязатель­ный процесс. Вместе с тем развивается и следственная, розыск­ная форма процесса. Как и в Киевской Руси, в феодальных рес­публиках существовал институт досудебной подготовки дела — свод. Подробно в Псковской судебной грамоте свод не регламентировался, поскольку и в этом случае действовали нормы Русской Правды⁴.

На процессе допускалось представительство сторон. Женщи­ны, дети, старики, монахи, монахини, глухие имели пособников, которые должны были представлять в суде их интересы. Грамота запрещала должностным лицам выступать в качестве представи­теля стороны в процессе, чтобы, вероятно, не оказывать давления на суд. В случае спора о церковной земле интересы церкви пред­ставлял староста, т.е. выборный представитель верующих прихода этой церкви. Процесс начинался обычно подачей искового заяв­ления, жалобы. Половник и его господин начинали разрешение своих споров с заклича, публичного оповещения на торгу о своих претензиях. Это объявление должно было привлечь к делу в ка­честве свидетелей членов общины.

Важным этапом был вызов ответчика в суд, осуществляемый публично на церковной площади в присутствии священника. В случае пятидневной неявки в суд ответчика его могли доста­вить на суд принудительно.

Много места в законе уделено доказательствам. Серьезную роль, особенно в имущественных спорах, играли письменные до­казательства. Первое место среди них занимала запись. В отдель­ных случаях доказательственную силу имели и простые распис­ки — рядницы, доски. Среди доказательств могло быть и собст­венное признание. Псковская судная грамота упоминает его, говоря о споре по догово­ру займа. Однако в практике оно употреблялось и по уголовным делам. Большую роль в процессе играли свидетели. Различаются показания сторонних людей, соседей и послухов, являвшихся не только очевидцами, но и активными участниками процесса. По­слух должен был защищать свои показания против ответчика на поединке. Неявка послуха вела к автоматическому проигрышу дела стороной, опиравшейся в доказательство своей правоты на его показания. Закон вносил известный формализм в оценку по­казаний послуха: несовпадение показаний истца и послуха вело к проигрышу дела. По делам о воровстве в качестве доказательства выступало «полишное», т.е. краденая вещь, найденная у лица, за­подозренного в краже. Поличное обнаруживалось во время обыс­ка, производимого должностным лицом — приставом, вместе с ко­торым мог присутствовать и истец. Псковская судебная грамота вводит новый вид орда­лий— судебный поединок, поле. Обычно он выступает в альтер­нативе с присягой, когда иных, более веских, доказательств нет. Псковская судебная грамота довольно подробно рассматривает порядок проведения по­единка, правила замены стороны в нем наемным бойцом. Послух не мог заменить себя бойцом. Если обе стороны, которые должны участвовать в поединке, были женщины, такая замена тоже не до­пускалась. Это устанавливалось в связи с тем, что в противном случае возникала возможность замены бойцом только одной сто­роны в поединке (при несостоятельности другой). Подобный поединок был бы заведомо неравным.

Процесс был устным, но решение выносилось в письменном виде, при выдаче его взимались судебные пошлины. Решение по Делу исполняли специальные служащие князя или города.

Судебные учреждения старшего города служили для пригородов апелляционными инстанциями, первой судебной инстанцией были со­тские и рядовичи (для княжеских судов) и тиуны (суд новгородского посадника).

Система органов, осуществляющих правосудие в Пскове, имела свои особенности. Для нее характерно широкое участие в правосудии веча, правда, со временем все более убы­вающее. Как свидетельствуют летописи, вече осуществляло суд по наиболее опасным для государства преступлениям. Известны слу­чаи, когда на вече производилось и дознание. Князья не имели права судить единолично, что специ­ально записывалось в договорах с ними. Но они судили вместе с посадниками, а также представителями бояр и житьих людей. На местах дела тоже рассматривались коллегиально княжескими людьми и представителями пригородов.

Тысяцкий и два купеческих старосты осуществляли суд торго­вый. Статьи 5 и 6 «Рукописания князя Всеволода» подчеркивают независимость этого суда от посадника. Только в случае соверше­ния преступления, в котором были замешаны новгородские и ино­странные купцы, суд по делу осуществлял посадник совместно с тысяцким и купеческими старостами.

Традиционно споры между духовенством, церковными людь­ми, а также дела, подлежащие церковной юрисдикции, решались церковным судом. Дела, в которых одна сторона подлежала церковной юрисдикции, а дру­гая — светской, рассматривались смешанным судом, состоящим из представителей духовенства и городских властей. Псковская судная грамота знает и суд братчины. Исследователи видят в нем пережиток древнего общин­ного института. Ю.Г. Алексеев установил, что братчина — это со­седская территориальная община сельчан или уличан, совпадаю­щая с церковным приходом. Суду братчины подлежали мелкие ссоры, кражи на пиру.

Псковская судная грамота в понятие преступления вводит впе­рвые в русском праве причинение ущерба не только частным лицам, но и государству. Закон знает следующие виды преступлений: против государства (измена или «перевет» — ст. 7); про­тив судебных органов (взятка или «посул» судье (ст. 3 и 4), насильст­венное вторжение в судебное помещение, насилие в отношении судейских чинов (ст. 58); имущественные (татьба — простая, квалифицированная или неоднократная, кража церковного имущества, поджог, конокрадство, грабеж — насильственный и открытый захват имущества, разбой — вооруженное нападение с целью грабежа); против личности (убийство, и/и «головщина», нанесение побоев, оскорбление действием).

К наиболее тяжким преступлениям относятся братоубийство или убийство родителей (ст. 96—97).

Наказания за кражу дифференцируются в зависимости от разме­ра похищенного, способа совершения и повторности (ст. 1, 7, 8, 20, 27 и др.).

Наиболее тяжкими видами имущественных преступлений, как и в Русской Правде, считались поджог и конокрадство (ст. 7), но в отличие от Правды за эти преступления назначалась смертная казнь.

На тысяцкого возлагалось руководство торговым судом и разбор дел полицейского характера (нарушение общественного порядка, мер и весов и т.п.)- При участии посадника.он разбирал споры новгородских и ино­земных купцов.

Споры купцов, ремесленников рассматривали корпоративные обще­ственные суды — суды старост и братчины.

Судебное право регламентировалось в Псковской судной грамоте более обстоятельно, чем в Русской Правде. Процесс носил состязательный характер, но роль суда усилилась: вызов в суд по повестке («позовнице») и через судебного исполнителя («позовника»). Сохраняются упомянутые в Русской Прав­де судебные доказательства и появляются новые: судебный поединок («поле») и письменные доказательства, разделяющиеся на «доски» (частные расписки) и «записи» (официально заверенные документы). Возникает институт судебного представительства в судебном поедин­ке («пособничество»), которым могли пользоваться только женщины, подростки, монахи, старые люди (ст. 68—69).