Приложение 2 (продолжение 5)

диктуется прямой необходимостью даже тем косным консерваторам, которые хотели бы во имя исторической романтики вернуть невозвратное прошлое.

В чем сущность происшедшей перемены? В том, что государство в ряде революций XIX века утвердило свою природу как абсолютно светскую, внерелигиозную, ибо дух времени признал единым бесспорным идеалом общечеловеческой солидарной деятельности только одну верховную ценность светской цивилизации и культуры. Государство — орган и слуга этой ценности. Религия ставится в ряд не общеобязательных, а специальных интересов отдельных лиц и групп в нациях и человечестве. Прежний знак равенства между религией и нацией и государством начисто отрицается. Для старого вида теократии в новом мировоззрении европейского человечества не остается никакого места. В этом новом правовом, конституционном государстве XIX и XX веков, неизбежно демократическом, т.е. опирающемся на всеобщее голосование, безразлично при монархической или республиканской форме правления, религии и церкви отводится, на основе общих гражданских свобод, место в ряду других общественных и культурных функций, каковы наука, искусство, индустрия, торговля... Ввиду великого исторического национального прошлого христианских церквей, конечно, по инерции это место оказывается наиболее видным и привилегированным. Жизнь и деятельность церквей остается на уровне норм публичного права. Так дело обстоит во многих протестантских (Скандинавия, Голландия, Германия) и католических (Венгрия, Польша) странах. Церковь все еще осознается как некий организм первого ранга. Старая, казавшаяся очень радикальной формула Кавура libera chiesa in stato libero (свободная церковь в свободном государстве) все же мыслит церковь (конкретно, в уме итальянского министра, католическую) как некий великий институт, как некий status in statu. Государства и конституции наиболее модерные (Франция, Чехословакия, Испания, Бельгия) провозглашают более радикальное начало «отделения церкви от государства». В этом лозунге заложена прямая историческая война против римско-католической церкви и ее архаических теократических претензий. Отделение церкви от государства политически проводится как изгнание церкви из старых государственных позиций: казенного обеспечения, народного просвещения, обслуживания армии, совершения актов публичного права, конфессионального брака, метрикации, присяги. Крайним лозунгом этой секуляризации государства и устранения из недр его всяких церквей является лозунг немецкой социал-демократии о религии как Privatsache, как о «частном деле» каждого индивидуума. На деле это ложное ультраиндивидуалистическое истолкование религии нигде государственно не осуществляется, ибо всем ясно, что религия есть такое же не приватное, а социальное явление, как наука, искусство и вся вообще культурная жизнь человечества. Поэтому в новых конституциях религиозные организации и церкви приравниваются, по меньшей мере, ко всякого рода другим зарегистрированным и легализованным обществам, а что касается больших национальных исторических церквей, то и к так называемым самоуправляющимся организмам в государстве, каковы, например, коммунальные, муниципальные и корпоративные самоуправления.

К этому именно началу «самоуправления» в настоящее время сводится то идейное и политическое русло, по которому должна течь жизнь церквей в новом государстве. Для сохранения своей свободы, своего достоинства, силы своей миссии в мире церкви теперь уже нет смысла стремиться к прежнему союзу с государством. Оно перестало быть другом церкви. Скорее, стало врагом, то скрытым, то явным. Оно перестало быть лично религиозным в лице своих глав (Landesherr, по немецкой терминологии). Стало безлично внерелигиозным даже при монархии. Уже нет более для церкви верующей защиты под его «отеческим крылом». Осталась лишь нейтральная защита на почве общего права всяких корпораций. Наоборот, обострилась обратная, не выгодная для церкви сторона государственного покровительства. Таковы, например, почти гонения на православную церковь в православной Румынии при правительстве Александра Кузы (60-е годы XIX в.) и в