Приложение 2 (продолжение 1)

веление и принявших мучение без политического сопротивления. Церковь борется со злом только исповеданием и подвигом терпения гонений. Этим, однако, полагается предел примирения церкви с государством — гонителем и врагом ее. Заветов царства не от мира сего она уступить ему не может. И в этом смысле примирения с ним у нее быть не может не по ее вине. Лоялизм русской церкви к воинствующему антихристианскому коммунистическому правительству исчерпывается лишь тем, что она никак не позволяет увлечь себя в политическое сопротивление. Но благословлять и активно утверждать эту власть она не обязана. Это значило бы благословлять и поддерживать врагов Христа и хулителей Духа Святого.

Несмотря на единство этого, для всех христиан обязательного, принципа аполитичности (в данном смысле), разные, исторически разошедшиеся между собою христианские исповедания создали и с церковной стороны несколько вариантов отношений церкви к государству в старой его форме государства христианского. Новое государство, перестав быть конфессиональным, сделавшись светским, лаическим, в принципе упразднило смысл этих старых систем. Но, поскольку мы переживаем эпоху переходную, эти системы прошлого далеко еще не изжиты в действительности, и потому упоминание об них не есть только одна архивная справка.

* * *

Римская церковь, в силу известных причин, создала теорию универсального господства церкви над всем в форме своего позитивного теократического верховенства над государством и, по возможности, даже непосредственного исполнения его функций руками служителей церкви. Но идеал ею никогда не был достигнут. Даже в средние века государства и государи страстно с ним боролись. А в новое время, после Вестфальского мира (1648), он свелся в католических государствах к сравнительно скромному положению римской церкви как господствующего вероисповедания на фоне толерантного равноправия с другими. В новейшее же время (XIX в.) в правовых конституционных государствах и этот пережиток старой теократии юридически упразднен. Остался лишь моральный престиж исповедания, связанного с историей данной нации в прошлом.

Реформация (мы говорим, широко обобщая) создала систему «территориализма» (cujus regio — ejus religio), т. е. верховенства государства над церквами, подкрепленного теорией естественного права (jus naturale) об абсолютизме монархов и только смягченного завоеванным в результате тридцатилетней войны (1648) правом свободы совести. В противоположность римской «иерократии», т. е. власти клира над государством, здесь явилась «политейократия», т. е. власть государства над церковью. Стеснительные для жизни церкви стороны этого огосударствленного управления церковными делами по местам вызывают протесты в виде прямого отделения от государства (шотландская non-established church), по временам создают тяжелые для церковного сознания коллизии, как недавнее парламентское голосование о Prayer Book в Англии и почти всеобщее осуждение лютеранскими церквами Германии их режима, существовавшего до новейшей Веймарской конституции, как режима, «угашавшего дух» церковной жизнедеятельности.

Восточная церковь через Константина Великого унаследовала от Римской империи положение государственной религии под опекой православных василевсов. По известной формуле 6-ой новеллы Юстиниана, церковь и государство суть два божественных дара человечеству, т. е. два порядка вещей, вытекающих из единого источника — воли Божией — и потому долженствующих быть в полном согласии (symphonia) между собою, друг другу помогая, но не упраздняя свободы и самостоятельности каждого в своей автономной сфере. Определение, достойное по своей тонкости, эстетическому изяществу и метафизической туманности эллинского философского мышления. Оно гласит об иррациональности, неопределимости пограничной черты между церковью и государством, об антиномической их «неслиянности и нераздельности», т. е. являет в себе все признаки адекватности существу