2. Речевое воздействие и общественное сознание

Известно, что слушатели бывают по-разному настроены перед началом речи, так как руководствуются разными мотивами. Одни приходят, потому что их интересует тема выступления, они хотят расширить и углубить свои знания по данной теме, надеются получить ответы на интересующие их вопросы. Другие присутствуют в силу необходимости: являясь членами данного коллектива, они обязаны быть на этом мероприятии. Первая группа слушателей с самого начала готова слушать оратора, слушатели второй группы сидят с установкой «не слушать», а заниматься «своими» делами. Но ведь оратору необходимо завоевать внимание всей аудитории, заставить работать всех слушателей, в том числе и нежелающих слушать. Это, бесспорно, трудное и ответственное дело. Поэтому во введении особое внимание уделяется началу речи, первым фразам, так называемому зачину.

Опытные ораторы рекомендуют начинать выступление с интересного примера, пословицы и поговорки, крылатого выражения, юмористического замечания. Во вступлении может быть использована цитата, которая заставляет слушателей задуматься над словами оратора, глубже осмыслить высказанное положение. Пробуждает интерес к выступлению, помогает внимательно слушать и рассказ о каких-либо значительных событиях, имеющих отношение к данной аудитории, к теме выступления.

Эффективное средство завоевания внимания слушателей - вопросы к аудитории. Они позволяют оратору втянуть аудиторию в активную умственную деятельность.

А.Ф. Кони учил лекторов, что первые слова должны быть чрезвычайно просты, доступны, понятны и интересны, они должны «зацепить» внимание слушателей. В статье «Советы лекторам» А. Ф. Кони приводит несколько примеров таких необычных, оригинальных вступлений и дает соответствующие пояснения к ним. Знакомство с этими примерами и комментариями представляет интерес для всех, кто учится выступать публично.

Надо говорить о Ломоносове, - пишет автор - Во вступлении можно нарисовать (кратко - непременно кратко, но сильно!) картину бегства в Москву мальчика-ребенка, а потом прошло много лет, в Петербурге, в одном из старинных домов времен Петра Великого, в кабинете, уставленном физическими приборами и заваленном книгами, чертежами и рукописями, стоял у стола человек в белом парике и придворном мундире и рассказывал Екатерине II о новых опытах по электричеству. Человек этот был тот самый мальчик, который когда-то бежал из родного дома темной ночью.

Здесь действует на внимание простое начало, как будто не относящееся к Ломоносову, и резкий контраст двух картин. Внимание непременно будет завоевано, а дальше можно вести речь о Ломоносове: поэт, физик, химик...

Затем А. Ф. Кони приводит пример, как можно было бы начать лекцию о законе всемирного тяготения:

«В рождественскую ночь 1642 года в Англии в семье фермера средней руки была большая сумятица. Родился мальчик такой маленький, что его можно было выкупать в пивной кружке». Дальше несколько слов о жизни и учении этого мальчика, о студенческих годах, об избрании в члены королевского общества и, наконец, имя самого Ньютона. После этого можно приступить к изложению сущности закона всемирного тяготения. Роль этой «пивной кружки» - только в привлечении внимания. А откуда о ней узнать? Надо читать, готовиться, взять биографию Ньютона.

Можно привести немало подобных примеров интересных вступлений из практики выдающихся ораторов, мастеров слова, опытных лекторов.

Известно, например, что добиться своей цели судебный оратор может двумя путями - рациональным или эмоциональным. И тот, и другой способствуют убедительности выступлений. Отсюда два крайних типа «образа оратора»: оратор может предстать в образе или страстного, эмоционального борца за истину или спокойного, беспристрастного исследователя фактов.

Характерным представителем второго типа был Н.П. Карабчевский. В его речах всегда сохранялся объективный тон и строгость изложения, что, однако, отнюдь не исключало использования разнообразных логических и тактических ходов, неожиданных поворотов и переходов, вплетающихся в описание и увеличивающих объективность изображаемого как бы за счет самой действительности.

Примером другого типа оратора являлся Ф.Н. Плевако. Уделяя первостепенное внимание факторам психологического воздействия, он считал, что логика логикой, а судят все-таки люди, и доказать еще не значит убедить. В его судебных речах преобладали не логические формы изложения, подачи и группировки фактов, а изобразительно-выразительные, риторические формы, создающие эмоциональную атмосферу сочувствия вокруг подсудимого. Пафос его речи заметно усиливался в связи с большой общественной значимостью дела. Оратор смело вовлекал экспрессивно-стилистические краски художественной речи, свободно использовал элементы художестве иного описания н изображения реальности.

Для Ф.Н. Плевако порой была характерна высокая, книжно-поэтическая лексика и фразеология, порой же он имитировал простую, безыскусственную, неподготовленную речь. Уже само преступление нередко носило у него явный характер полемики с обвинением. Констатация факта отступала на второй план, а на первый выдвигался, например, вопрос о причине совершенного преступления. Преднамеренно отталкиваясь от речи обвинителя, Ф.Н. Плевако строил свою речь по контрасту содержания. Противопоставление двух взглядов, двух точек зрения - обвинения н защиты - порой достигало высокой экспрессивной ноты. Причем, если точка зрения самого защитника излагалась с привлечением приемов, свойственных публицистическому стилю (наличие оценочных определений и словосочетаний; использование некоторых устаревших слов н архаизмов и др.), то констатация противной точки зрения производилась средствами делового стиля (краткие причастия «прочитаны», «выслушаны»).

Если речи Ф.Н. Плевако походят на художественные произведения, то речи другого выдающегося судебного оратора - В.Д. Спасовнча всегда отличались тщательностью анализа обстоятельств дела, строгой логичностью построения и простотой языка выступления. Он умело показывал в строго логично выводил закономерность процесса: события должны были развиваться так, а не иначе. Даже при описании чувств, состояния обвиняемого психологический анализ заменен логическим; оратор не говорит, что чувствовал его подзащитный, а что он должен был чувствовать.

И при опровержении показаний свидетелей и выводов противной стороны Спасовнч опирается не на моральные, этические и тому подобные факторы, он сводит к алогизмам их рассуждения.

Характерными особенностями отличалось ораторское искусство П.А. Александрова. Его речи всегда были деловыми, строго логическими, остроумными, полными или добродушного юмора, но чаще - уничтожающего сарказма и кусающейся иронии. Про сарказм Александрова говорили, что он, как разрывная пуля, убивает наповал. На иных слушателей, которые обожали трескучие эффекты, его деловое красноречие не производило сразу того опьяняющего, ошеломляющего впечатлении, как бессодержательный пустоцвет риторики тех, кого причисляли к «любимцам публики». Чтобы понять и оценить речь Александрова, недостаточно было хватать на лету блестки громких фраз, нужно было ее слушать сосредоточенно, со вниманием, и дослушать до конца. И чем дальше подвигалась вперед аргументация, чем глубже шел анализ изложенных в строго систематическом порядке мельчайших подробностей дела, тем более завладевал оратор вниманием аудитории.

В заключение хочется привести замечательные слова Виссариона Григорьевича Белинского: «Нет ничего приятнее, как созерцать минувшее и сравнивать его с настоящим. Всякая черта прошедшего времени, всякий отголосок из этой бездны, в которую все стремится и из которой ничто не возвращается, для нас любопытны, поучительны и даже прекрасны.