§ 4. Способы уголовно-правового регулирования

Под способами уголовно-правового регулирования <QUEST11< FONT>понимаются конкретные приемы воздействия уголовно-правовых норм на поведение людей, определяемые характером сформулированных в этих нормах правил поведения.

<QUEST12< FONT>В зависимости от направленности норм уголовного права, стоящие перед ним задачи реализуются посредством использования таких способов, как запрещение, обязывание, управомочивание и поощрение.

<OPENTEST4< FONT>Запрещение есть возложение обязанности воздерживаться от совершения определенного рода действий (пассивная обязанность). Как способ уголовно-правового регулирования общественных отношений запрет предполагает именно неразрешение совершения тех деяний, которые наказываются в уголовном порядке.

В силу специфики задач, стоящих перед уголовным законодательством, запрет занимает доминирующее место в уголовном праве. По существу, большая часть его норм говорит своим адресатам о том, что им запрещается делать.

Впрочем, некоторые авторы, не отрицая использования в уголовном праве данного способа регулирования, ограничивают его сферу предписаниями о недопустимости применения уголовного закона по аналогии, о недозволенности объективного вменения, о невозможности назначения смертной казни некоторым категориям лиц и т. п. Что же касается запретов не совершать определенные деяния, то, как рассуждает Г. П. Новоселов, для чего нужно при установлении уголовной ответственности запрещать деяния, которые и без того запрещены другими социальными регуляторами — нормами конституционного, гражданского и других отраслей права, нормами этики, морали и религии?³⁶

Да, нормативность присуща не только праву. Но это не исключает ее особенностей применительно к различным видам социальных норм. Бесспорно, закон юридический немного стоит, если он не соотнесен с законом нравственным. Определенное «моральное» содержание является обычным компонентом норм уголовного права, поскольку именно нравственные начала отличают право от «просто законов», от произвола, возведенного в закон. Вместе с тем «если бы различные виды норм не имели бы своих специфических черт, объективно присущих им и отличающих друг от друга, то, придав им законную силу, можно было бы их все превратить в нормы действующего права. Очевидная абсурдность подобного подхода обусловлена, в частности, тем, что санкция, наделение нормы официальной силой и т. д., будучи существенными для норм законодательства и отличающими последние от других норм, сами по себе не создают правовых свойств и качеств нормы, а потому не могут служить критерием отличия правового от неправового (скажем, правовых норм от морали, эстетики, религии и т. д.). Иная позиция в этом вопросе по существу означала бы отрицание за наукой вообще (в том числе — за теорией права) способности выявлять специфические объективные черты и отличия права, морали и других видов социальных норм и в то же время наделение такой способностью исключительно лишь законодателя. Ведь если правовое свойство и качество нормы зависит лишь от эмпирического факта наделенности или ненаделенности ее официальной защитой, проблема лишается научного смысла».³⁷

Нарушение позитивного запрета, одновременно выступающего в виде морального и правового требования, может повлечь за собой как моральную, так и юридическую ретроспективную ответственность, однако их «пересечение» способно привести не только к их взаимному усилению, но и к обоюдному ослаблению.

Так, спектр моральных оценок новых экономических отношений, получивших правовую поддержку в ходе российских рыночных реформ последнего десятилетия прошлого века, включил в себя множество позиций: от восторженного одобрения до полного неприятия, что лишний раз подтверждает возможность взаимодействия, но не слияния различных форм ответственности.

В этом плане ценность уголовного права в том и состоит, что, четко очерчивая круг запрещенных деяний, влекущих уголовную ответственность, оно тем самым обеспечивает свободу от этой ответственности за деяния, быть может, предосудительные с позиции других упомянутых Г. П. Новоселовым социальных регуляторов, но уголовно не запрещенные.

С неприятием запретов, якобы ограничивающих свободу, можно встретиться и в общественном мнении, особенно в ультралиберальной среде. Здесь любят поговорить о тщетности многовековых усилий по запрещению проституции и о целесообразности установления над ней легального (налогового, медицинского и пр.) контроля, о необходимости легализации наркотиков, о свободной продаже оружия и т. п. Хорошо, что не ставится вопрос о легализации убийства (столь же «безуспешно» запрещаемого на протяжении тысячелетий) и взятии под налоговый контроль наемных убийц. Хотя иногда бывает полезно довести ход рассуждений до того края, за которым становится очевидной абсурдность исходной посылки.

Глупа и вредна сентенция, навязываемая обществу, что запреты ничего не дают. Чем сложнее взаимоотношения в социуме, чем обширнее сношения человека с внешней средой, тем более многообразны угрозы его безопасности. Поэтому весь исторический опыт свидетельствует: чем сложнее культура, тем больше запретов. На основе анализа истории уголовного права Л. И. Петражицкий сформулировал в свое время несколько основных законов его развития, в том числе закон восходящей прогрессии требований социально полезного поведения, согласно которому «минимум социально полезного поведения, требуемый от индивида, не остается на одном уровне, а с ростом культуры все более и более повышается».³⁸

<OPENTEST5< FONT>Позитивное обязывание выражается в предписании совершить определенные действия (активная обязанность). Такого рода способ регулирования используется в уголовном праве реже, чем запрет, но все же встречается, когда невыполнение лицом социально значимых функций может повлечь вредные последствия.³⁹ Например, обязанность к активному поведению вытекает из ст. 124 (неоказание помощи больному), 156 (неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего), 177 (злостное уклонение от погашения кредиторской задолженности), 198 (уклонение от уплаты налогов и сборов), 328 (уклонение от прохождения военной и альтернативной гражданской службы) и некоторых других статей УК.

<OPENTEST6< FONT>Управомочивание состоит в предоставлении лицу определенных субъективных прав, например на необходимую оборону, задержание преступника и т. д.

<OPENTEST7< FONT>Поощрение реализуется путем включения в уголовное законодательство норм, стимулирующих положительное посткриминальное поведение преступника, соответствующее как его объективным интересам, так интересам всего общества.

Теория стимулирования имеет глубокие исторические корни. С тех пор как в человеческом обществе появились понятия добра и зла, плохого и хорошего, абсолютно все социально значимые явления могли быть оценены с этих позиций как положительные или отрицательные. Поэтому поощрение как метод воздействия известно давно. Еще Чезаре Беккариа считал награждение «доброжелательных поступков одним из важных средств предупреждения преступлений».⁴⁰

<QUEST13< FONT>Конечно, в уголовном праве поощрение имеет свою специфику. Обычно его связывают с посткриминальным (т. е. послепреступным) поведением, ибо там, где нет преступления, не может быть и речи о его последствиях, а стало быть, и об их смягчении или устранении.⁴¹

<OPENTEST8< FONT>Следовательно, поощрительное воздействие начинает осуществляться с момента совершения преступления (на стадии допенитенциарного поведения), продолжается во время исполнения наказания (пенитенциарная стадия) и заканчивается в момент погашения или снятия судимости (постпенитенциарная стадия).

Посткриминальным поведением называется предусмотренное нормами уголовного права непреступное поведение лица после совершения им преступного посягательства. Оно может быть как положительным (правомерным), так и отрицательным (противоправным, но не преступным). Первое поощряется уголовным законом и влечет благоприятные для преступника последствия. Второе, напротив, запрещается и влечет нежелательные для него юридические последствия.

Преступление и наказание, положительное поведение после его совершения и смягчение участи подлежащего наказанию преступника — два полюса, характеризующие связь социально значимого поведения субъекта с ответной реакцией государства: наказание представляет собой неблагоприятные последствия отступления от требуемого поведения, поощрение — благоприятные последствия следования должному поведению; наказание есть мера принуждения к правомерному поведению, поощрение служит средством убеждения в выгодности законопослушного поведения; наказание предполагает пассивное претерпевание осужденным различного рода правоограничений, поощрение — активное его включение в процесс собственного исправления; наказание направлено на подавление нежелательных форм поведения, поощрение закрепляет желательные виды поведения.

Противоположность наказания и поощрения снимается родовым понятием «стимул», под которым подразумевается любое средство, побуждающее к заданному поведению. А это значит, что наказание и поощрение, будучи разнонаправленными средствами воздействия, в конечном счете нацелены на решение одной задачи — на обеспечение ответственного поведения в будущем, что позволяет рассматривать их в контексте стимулирования, которое имеет целью модификацию поведения личности в нужном для общества направлении. Только наказание создает отрицательный стимул к преступному поведению, а поощрение — положительный стимул к законопослушному поведению.

В нашей стране теория правового поощрения начала развиваться в 1980-е годы. Первоначально оно рассматривалось как дополнительное, далеко не генеральное направление в уголовно-правовой политике, как второстепенное средство в уголовном законодательстве и как относительно автономное явление в механизме уголовно-правового регулирования, не вполне характерное для него, несколько чужеродное, резко отличающееся по своим свойствам от собственно уголовно-правовых методов регулирования, и даже противоположное им. Однако со временем пришло понимание, что уголовно-правовое поощрение нуждается в системном исследовании в более широком контексте теории стимулирования.

Под стимулированием понимается способ управления поведением личности посредством воздействия на условия ее жизнедеятельности, порождающие определенные интересы и потребности.⁴² Стимулирование можно определить и как метод мотивации, при которой желательное поведение человека обеспечивается на основе стремления улучшить свое положение (в удовлетворении каких-либо потребностей, в правовом статусе и т. д.) или, как минимум, избежать его ухудшения.⁴³

В сфере уголовного права под стимулами понимаются средства воздействия на человека в форме наказания или угрозы его применения либо в форме поощрения или обещания поощрения. Стимулирование, таким образом, существует в двух формах — негативное (основанное на наказании) и позитивное (основанное на поощрении). Соответственно содержанием стимулирования выступают ухудшение или улучшение положения субъекта в зависимости от результатов его деятельности.

Одним из наиболее спорных в теории стимулирования является вопрос о соотношении поощрения и наказания. Среди одних исследователей бытует представление о возможности, желательности и даже исторической перспективности исправления без наказания. Другим кажется нелепой сама постановка вопроса о поощрении преступника. Однако, как справедливо замечает Ю. В. Голик, поощрение и наказание так же органически связаны друг с другом, как взаимосвязаны процессы удовлетворения и неудовлетворения потребностей, понятия нормы и антинормы, факты позитивного и негативного поведения. «Негативное стимулирование и наказание становятся неэффективными там, где не применяются позитивное стимулирование и поощрения. И наоборот. Речь, таким образом, должна идти не об абсолютных достоинствах одного средства воздействия на человека и абсолютных недостатках другого, а об их комплексном применении. От этого оба средства выигрывают».⁴⁴

Будучи противоположными по направленности, система наказаний и система поощрений в единстве своем входят в качестве подсистемных образований в систему стимулирования, тем самым придавая ей определенную симметричность. Это связано прежде всего с тем, что любому социально негативному поведению может быть противопоставлено такое же по значимости социально положительное поведение. Поэтому почти любое благо, которого лишен человек в связи с его преступным поведением, может быть ему возвращено. К слову сказать, отмеченная симметричность задает определенные требования, которым должно удовлетворять наказание: нельзя человека лишать того, чего нельзя ему вернуть (например, жизни).

На сегодня система наказаний разработана значительно лучше. Однако воздействие на поведение человека посредством не только негативных, но и позитивных стимулов предполагает, что системе наказаний должна противостоять столь же иерархически стройная система поощрений. Она должна быть «сквозной», т. е. пронизывать все стадии постпреступного развития событий вплоть до момента погашения судимости, чтобы постоянно поддерживать стремление виновного к позитивным шагам, чтобы всегда оставлять ему надежду на изменения к лучшему, чтобы не отнимать у него шанса добиться таких изменений. Причем система поощрений должна быть столь же гибкой, как и система наказаний, постоянно развиваться и совершенствоваться, следуя велениям времени. Наконец, она нуждается в особой, тщательно разработанной поощрительной процедуре.

В новом российском УК сфера поощрения существенно расширена за счет норм, стимулирующих вовлечение виновного в активное способствование раскрытию преступления, в предотвращение его последствий, заглаживание причиненного вреда, возмещение нанесенного ущерба и т. п.