§ 3. Освобождение от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (ст. 76 ук рф)

Российское уголовное законодательство в процессе реформирования в середине 90-х гг. претерпело ряд изменений, которые можно с уверенностью относить к числу революционных. В частности, упомянутые изменения сводятся и к включению в новый Уголовный кодекс ст. 76. Тот факт, что потерпевшему сегодня предоставлены не только процессуальные, но и материальные права, а поощрительные правоотношения стали фактически трехсторонними, свидетельствует о смещении акцентов в сторону примата защиты интересов правомерно действующей личности.

Примирение с потерпевшим в уголовном праве можно понимать как широко, так и узко. В широком смысле слова, весь институт медиации следует считать примирением с потерпевшим, поскольку все входящие в него нормы предполагают восстановление путем взаимных уступок нормального течения общественной жизни и сглаживание социального конфликта.

В узком же смысле слова примирение с потерпевшим следует свести к положениям ст. 76 УК РФ, поскольку уголовный закон именно так называет специальный механизм взаимодействия преступника и такой процессуальной фигуры как потерпевший.

Уголовно-правовой статус правонарушителя (виновного) как стороны примирения складывается из многих составляющих. Исходя из общих требований, правонарушителем считается любое лицо, причинившее вред или создавшее угрозу причинения вреда другому лицу, обществу или государству. Тем не менее, поскольку ст. 76 УК РФ говорит о совершении преступления, то мы можем сделать вывод, что этот субъект примирения должен одновременно отвечать и всем признакам субъекта преступления, т.е. являться лицом, причинившим вред или создавшим угрозу причинения вреда потерпевшему. Последнее, главным образом, характеризует составы, сводящиеся к угрозе (ст. 119 УК РФ), и покушения на преступления.

В качестве правонарушителя (виновного) могут оказаться и несовершеннолетние лица. В этих случаях, в соответствии с положениями ст. 48 УПК РФ в процедуре примирения могут принимать участие законные представители несовершеннолетнего подозреваемого и обвиняемого. Участие законных представителей несовершеннолетнего преступника в процедуре примирения не имеет уголовно-правового значения, выступая лишь одним из процессуальных условий. Однако их участие в этой процедуре обязательно, поскольку несовершеннолетнее лицо в большинстве случаев принимает на себя обязательства финансового характера.

<QUEST8< FONT>Другим субъектом примирения является потерпевший.²² Уголовно-правовой статус потерпевшего, особенно применительно к данному институту, крайне противоречив. Статусом потерпевшего в уголовном праве обладает любое лицо (физическое, юридическое и даже государство), пострадавшее от преступления. Однако по смыслу ст. 76 УК РФ понятно, что речь идет о процессуальной фигуре потерпевшего. Ст. 42 УПК РФ определяет потерпевшего как физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Решение о признании потерпевшим оформляется постановлением дознавателя, следователя, прокурора или суда.

Таким образом, в первую очередь, субъектом примирения может являться любое физическое лицо, пострадавшее в результате совершения преступления.²³ "Терпеть" от преступления может каждый, вне зависимости от возраста и вменяемости. Другое дело, что самостоятельно отстаивать свои принадлежащие от рождения права такое лицо до достижения определенного возраста не может (Давыдова Е.В., Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г. Примирение с потерпевшим в уголовном праве. - Ставрополь, 2002. С. 8). В этом случае мы сталкиваемся с коллизией общей и отраслевой правосубъектности. Ч.2 ст. 17 ГК РФ устанавливает, что общая правоспособность лица "возникает в момент его рождения и прекращается смертью". Гражданская дееспособность физического лица по общему правилу в полном объеме возникает по достижении восемнадцатилетнего возраста (ст. 21 ГК РФ). С совершеннолетием связывается способность лица являться полноценным участником практически всех общественных отношений, поэтому этот возраст и считается возрастом общегражданской дееспособности. Однако гражданское право наделяет определенной мерой дееспособности и несовершеннолетних. Так же поступает и российский уголовный закон в отношении субъекта преступления. Тем не менее, ни одна отрасль российского права не устанавливает минимальный возраст потерпевшего. По нашему мнению, необходимо определиться с возрастом уголовной дееспособности и выработать единый подход к этому понятию. Поскольку речь идет о сложных юридических процедурах, имеющих огромное значение для дальнейшей судьбы несовершеннолетнего, что и подчеркивает уголовно-процессуальный закон, закрепляя в пп. 2,3 ст.45 УПК РФ обязательность привлечения законных представителей несовершеннолетнего или недееспособного потерпевшего, то необходимо признать, что его участие в примирении должно осуществляться совместно с законными представителями. Что же касается непосредственно примирения, то представляется разумным такое решение проблемы: несовершеннолетние лица принимают решение о примирении самостоятельно (законные представители лишь следят за тем, чтобы несовершеннолетний понимал суть и последствия происходящего), а за малолетних детей решение принимает их законный представитель (при этом, если малолетнее лицо может самостоятельно и осознанно выразить свое отношение к вопросу, то его мнение должно учитываться).²⁴ Аналогия с возрастом субъекта преступления в этом вопросе представляется неуместной, поскольку при определении возрастных границ субъекта преступления законодатель исходит из установления способности человека познавать явления окружающего мира, обнаруживать их внутреннюю связь, оценивать, делать выбор между различными побуждениями, а также определенного уровня правового сознания. В отличие от упомянутых категорий, примирение с потерпевшим представляет собой сложную процедуру, как правило, состоящую из оценки как финансовых, так и нравственных потерь. Едва ли шестнадцатилетнее лицо можно оставить один на один с такими проблемами. Исключение должны составлять лишь случаи, когда несовершеннолетний обладает полной дееспособностью.

Иначе решается вопрос с представителями юридических лиц. Ч.1 ст. 48 ГК РФ юридическим лицом признает организацию, которая имеет в собственности, хозяйственном ведении или оперативном управлении обособленное имущество и отвечает по своим обязательствам этим имуществом, может от своего имени приобретать и осуществлять имущественные и личные неимущественные права, нести обязанности, быть истцом или ответчиком в суде. Правоспособность юридического лица связана с моментом его создания и прекращения, что требует государственной регистрации (ст. 49-51 ГК РФ).

Разумеется, самостоятельно отстаивать свои права в рамках уголовного процесса юридическое лицо не может. Однако оно обладает самостоятельной правосубъектностью, отличной от правосубъектности своих учредителей. Ч. 1 ст. 53 ГК РФ устанавливает, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. Более того, часть третья указанной статьи обязывает лицо, выступающее от имени юридического лица, действовать разумно и добросовестно. Неверно считать, что в таких случаях субъектом примирения будет представитель соответствующего юридического лица. Этим подрывается сама гражданско-правовая концепция юридического лица, а также идеи представительства. Как известно, права и обязанности после совершения юридически значимых действий должны возникать непосредственно у представляемого. Таким образом, субъектом примирения может быть юридическое лицо, осуществляющее свои права через представителя.

Представитель юридического лица действует на основании доверенности. При этом, представителем юридического лица может быть как орган юридического лица, так и его коммерческий представитель. Крайне интересен случай, когда представитель юридического лица в ходе процедуры примирения действует в нарушение ч. 3 ст. 53 ГК РФ, т.е. недобросовестно или неразумно (например, примиряется на кабальных для организации условиях). Думается, что юридическое лицо вправе требовать возмещения убытков своим представителем (в силу прямого указания данной нормы), но никаких уголовно-правовых последствий для преступника это иметь не может, в связи с безусловным характером освобождения от уголовной ответственности.

Государство является третьей стороной примирения. Представляется не совсем корректным употреблять термин "субъект" применительно к государству. Государство непосредственно не участвует в примирении и не может влиять ни на кого из его субъектов. Однако так как роль соответствующих органов является весьма активной, более правильным, по нашему мнению, было бы охарактеризовать государство как "сторону", участвующую в примирении. Государство принимает участие в процедуре примирения посредством различных органов, выбор которых зависит как от подведомственности, так и от стадии уголовного процесса, на которой происходит примирение.

Как устанавливает ст. 25 УПК РФ, суд, прокурор, а также следователь и дознаватель с согласия прокурора вправе на основании заявления потерпевшего или его законного представителя прекратить уголовное дело вследствие примирения с подозреваемым или обвиняемым. Таким образом, можно выделить четыре группы государственных органов, которые могут являться стороной в примирении.

Ст. 40 УПК РФ содержит перечень лиц, которые вправе осуществлять дознание. Для процедуры примирения с потерпевшим не имеет значения, какой орган непосредственно выступает в качестве дознавателя. Наиболее дискуссионным моментом применительно к данной ситуации является крайняя скудность доказательственной базы, имеющаяся на досудебных стадия, а в особенности - на момент осуществления дознания. Для освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим (а равно и в связи с деятельным раскаянием) необходимо участие в процедуре надлежащих субъектов, т.е. повышенные требования предъявляются к установлению истины. Только в этом случае общество может быть уверено, что эти благие начинания не превратятся в подкуп преступниками жертв, не будет возведена в абсолют идея сокращения расходов на правоохранительную деятельность государства и попраны идеи правосудия. Очевидно, что возможен такой поворот событий, когда примирение преступника с потерпевшим будет лишь фарсом, маскирующим более тяжкое преступление. При осуществлении, например, дознания, правоохранительные органы имеют дело лишь с подозреваемым в преступлении, т.е. юридически значимые действия осуществляются практически в отсутствие доказательств, дающих основание для предъявления обвинения. Этот момент крайне важен, поскольку при освобождении от уголовной ответственности на досудебных стадиях, на первое место выходит "царица доказательств" - признание преступника.²⁵ Мы сталкиваемся с определенной нравственной и правовой дилеммой - должен ли сотрудник того или иного правоохранительного органа проверять показания обвиняемого, если они устраивают потерпевшего? На этот вопрос не существует однозначного ответа. Очевидно, если существуют какие-либо доказательства, противоречащие или ставящие под сомнения признательные показания того или иного лица, их следует проверить. Вести речь о примирении в таком случае невозможно, поскольку одной из уголовно-правовых обязанностей, лежащих на государстве в связи с примирением сторон, является установление и проверка субъектного состава примирения. Государство обязано следить за тем, чтобы в примирении участвовали надлежащие лица, в противном случае отсутствуют основания примирения, и акт не имеет юридической силы. Сложнее разрешить проблему, если отсутствуют видимые препятствия для подтверждения признательных показаний. Вероятно, в данном случае нельзя обязывать правоприменителя вопреки пожеланиям подозреваемого и потерпевшего осуществлять дальнейшие проверки и собирать доказательства по делу. Единственной гарантией в этом случае являются определенные требования, которые процессуальный закон должен предъявлять к законности и обоснованности таких решений.

Из существующих сегодня таких гарантий можно выделить две. В первую очередь, нельзя не приветствовать включение в новый УПК п. 7 ч.1 ст. 73, вводящего в предмет доказывания по уголовным делам обстоятельства, влияющие на освобождение от уголовной ответственности и наказания. Косвенно это подтверждает необходимость предварительного доказывания факта виновности конкретного лица в совершении конкретного преступления. Второй гарантией является необходимость получения согласия прокурора при освобождении от уголовной ответственности лицом, осуществляющим дознание или предварительное расследование. Следовательно, при освобождении от уголовной ответственности на стадии дознания или предварительного расследования на стороне государства выступает сдвоенный субъект - соответствующий орган и контролирующий его прокурор, выполняющие разные функции. Также прокурор имеет право самостоятельно освободить правонарушителя от уголовной ответственности в связи с его примирением с потерпевшим (п.16 ч.2.ст.37 УПК РФ). Выступать стороной в процедуре примирения также могут как мировые судьи, так и суды первой инстанции.

Разрешения требует вопрос об инициативе примирения. Действительно, закон на сегодняшний момент не отдает решающего права инициативы ни одной из сторон, что, впрочем, абсолютно верно. Однако, думается, что инициатива государства в данном вопросе выглядит предпочтительней, и возложение такой обязанности на независимого арбитра привело бы к более широкому использованию данной процедуры. На сегодняшний день этот вопрос поднимается по личной инициативе дознавателя, следователя, прокурора или судьи. Вероятно, предложенный порядок инициирования процедуры примирения (разумеется, не ущемляющий права потерпевшего или обвиняемого) будет тем более востребован, чем активнее российское правосудие будет смещаться в сторону посреднической процедуры примирения.

Сложной для разрешения является проблема множественности лиц при примирении с потерпевшим. Гражданско-правовые обязательства в таком случае исполняются в соответствии с обычным порядком, предусмотренным ст.ст.1080 и 1081 ГК РФ. С точки зрения уголовного права, это означает, что правонарушители могут действовать солидарно. При этом, каждый может возмещать определенную часть причиненного ущерба (ст. 1081 ГК РФ), но акт примирения должен быть строго индивидуальным. Думается, если один из соучастников выразил желание примириться с потерпевшим и загладить причиненный вред, сотрудник правоохранительных органов должен быть обязан уголовно-процессуальным законом предложить принять участие в примирении остальным соучастникам.

В свою очередь, множественность лиц на стороне потерпевшего порождает необходимость для правонарушителя загладить вред, причиненный всем потерпевшим, признанным таковыми до момента примирения.

Отдельного рассмотрения требует проблема содержания и уголовно-правового значения примирения. По своим уголовно-правовым последствиям факт примирения ровно настолько ýже деятельного раскаяния, насколько многообразнее по процессуальной форме. С точки зрения правовых последствий, правонарушитель, примирившийся с потерпевшим, подлежит освобождению от уголовной ответственности (ст. 76 УК РФ). Уголовный закон выдвигает ряд требований, делающих этот механизм легитимным. Все эти требования, по аналогии с механизмом освобождения от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием, являются неравнозначными. Условиями освобождения от уголовной ответственности в соответствии со ст. 76 УК РФ выступает совершение впервые преступления небольшой или средней тяжести, а основаниями – примирение с потерпевшим и заглаживание причиненного вреда.

Норма, закрепленная в ст. 76 УК РФ, нуждается в доработке. Вероятно, должны быть законодательно устранены положения, дающие основания для расхождения в толковании, в первую очередь, касающиеся вопросов императивности и диспозитивности освобождения. Было бы правильно, как уже предлагалось в отношении деятельного раскаяния, считать норму о примирении императивной.

Уголовный закон, сформулировав два основания освобождения от уголовной ответственности - примирение с потерпевшим и заглаживание причиненного вреда - не установил их соотношение, создав почву для разнообразных толкований. На первый взгляд, предпочтительнее, с точки зрения императивности исполнения, выглядит заглаживание причиненного вреда, поскольку в случаях освобождения от уголовной ответственности на основании ст. 76 УК РФ оно наиболее часто происходит в гражданско-правовой форме возмещения вреда (а значит, лучше поддается оценке и учету) и позитивно характеризует личность виновного. В связи с этим, некоторые авторы указывают на обязательность полного заглаживания причиненного вреда, подчеркивая, что без такого акта применение ст. 76 УК РФ невозможно. Однако систематическое толкование данной нормы не дает достаточных оснований считать таким образом. Как уже упоминалось выше, наиболее часто правонарушители в рамках медиационных процедур прибегают к гражданско-правовым способам заглаживания вреда. Как следствие, мы распространяем положения ГК РФ на обязательственные отношения, возникшие между потерпевшим (кредитором) и преступником (должником). Глава 26 ГК РФ устанавливает перечень способов прекращения обязательств. Не анализируя все способы, отметим, что в нашем случае прекращение обязательства возможно исполнением (ст.408 ГК РФ), отступным (ст.409 ГК РФ), прощением долга (ст.415 ГК РФ) и смертью гражданина (ст.418 ГК РФ). Если первый и последний способы сомнений не вызывают, то отступное может с уголовно-правовых позиций представлять собой частичное заглаживание вреда.²⁶ Еще более интересным выглядит институт прощения долга, рецепиированный из дореволюционного законодательством Гражданским кодексом РФ. Здесь возможен полный отказ от каких-либо возмещений со стороны кредитора. Такие ситуации возможны из-за родственных или близких отношений потерпевшего с обвиняемым или в случае противоправного поведения самого пострадавшего. Последний вариант удачно иллюстрирует пример из опубликованной практики Верховного суда РФ. Определением Кассационной палаты ВС РФ от 16.03.00 была подтверждена законность прекращения уголовного дела в отношении М., который, действуя умышленно при превышении пределов необходимой обороны, причинил тяжкий вред здоровью К., в результате чего последний скончался при доставлении в больницу. Органами следствия М. было предъявлено обвинение по ч.1 ст. 114 УК РФ, которое в соответствии с требованиями ст. 15 УК РФ относится к категории преступлений небольшой тяжести. Кассационная палата ВС РФ свое решение аргументировала тем, что органы предварительного следствия признали потерпевшей К. - жену погибшего, которая в судебном заседании заявила ходатайство о прекращении дела в отношении М. в связи с примирением, указав, что не желает привлекать его к уголовной ответственности, никаких претензий к нему не имеет, от исков о возмещении ущерба отказывается. Примечательно, что данное решение было вынесено, несмотря на то, что у погибшего были живы мать и сестры, и прокуратура настаивала на их признании потерпевшими по делу в связи с тем, что признанная потерпевшей жена примирилась с обвиняемым.

Необходимо отметить, что прощение долга в таких случаях, как справедливо отмечает Л.В.Головко (Головко Л.В. Прощение долга при прекращении уголовных дел по не реабилитирующим основаниям.//Законодательство. 2000, № 5. С.20) , необходимо отличать от простого отказа от осуществления гражданских прав (ч.2 ст.9 ГК РФ). Таким образом, можно сделать вывод о том, что определяющим является именно факт примирения с потерпевшим, а не объем заглаживания вреда. Разумеется, как уже отмечалось выше, правоохранительные органы обязаны удостовериться, что интересы потерпевшего не ущемлены, он не действует под влиянием заблуждения или принуждения, условия сделки не носят кабальный характер, представитель потерпевшего действует в его интересе и т.п.

Эти соображения будут играть определяющую роль и в случаях, когда обвиняемый добровольно и полностью возместил потерпевшему весь причиненный вред, но потерпевший, выдвигая явно завышенные требования, отказывается примириться. Решающим в таком случае будет именно факт отсутствия примирения с потерпевшим. Описанная ситуация, кроме всего, является дополнительным аргументом в пользу императивности нормы о примирении. Очевидно, что в этой ситуации государство не имеет право насильно примирить стороны. Почему же тогда, когда стороны примирились самостоятельно, отдавая отчет в происходящем, государство имеет право отказать им в этом?

Представляется, что в принципе неудачной является конструкция ст. 76 УК РФ формулирующая два основания для освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим. Еще более неудачным видится использование в упомянутой статье союза "и", уравнивающего эти основания. Существующее сегодня определение наводит на мысль о необходимости какого-то "братания" потерпевшего с преступником после возмещения последним вреда. Кроме того, у правоприменителя создается неверная точка зрения, согласно которой его усмотрение лежит в плоскости морально-нравственной оценки самого примирения сторон. Более взвешенной видится следующая законодательная формула - "… если оно примирилось с потерпевшим. Примирение основывается на заглаживании физического, имущественного, морального вреда и вреда деловой репутации потерпевшего, осуществленного в любой не запрещенной законом форме".²⁷

Заглаживание вреда собственным трудом также относится к гражданско-правовому способу, поскольку такой труд является волонтерским (безвозмездным) и трудовым правом не регулируется. Уголовное право допускает нематериальное возмещение вреда. Однако правоприменитель, выступая от имени государства, должен убедиться в том, что возмещение соответствует причиненному вреду. Расхождение не должно выражаться, используя терминологию уголовного закона, в "явном несоответствии" причиненного вреда характеру его возмещения. Публичные извинения, например, допустимы по делам, не связанным с причинением значительного имущественного ущерба. Несмотря на то, что в этих вопросах решающее слово принадлежит потерпевшему, отказ от предъявления претензий со стороны потерпевшего должен служить поводом для сотрудника правоохранительных органов или судьи к особенно тщательной проверке обстоятельств примирения, дабы исключить возможность давления на потерпевшую сторону.

Крайне интересной представляется проблема примирения в случаях, если у правонарушителя отсутствует возможность возместить причиненный вред единовременно (к примеру, в случаях заглаживания вреда собственным трудом или деньгами, но в рассрочку и проч.). Кроме этого, сами обстоятельства дела могут предполагать отсылку к будущему. Так, в случае, если потерпевшему требуется длительное лечение, возмещение расходов на лечение может потребоваться за пределами всех процессуальных сроков. Думается, что разумно было бы придать примирению с потерпевшим консенсуальный, а не реальный статус. Речь, по сути, идет о предоставлении правонарушителю определенного срока на заглаживание причиненного вреда. Уголовное дело в таком случае не прекращается, а приостанавливается. Если потерпевший по истечении установленного в соглашении срока не заявил в правоохранительные органы о том, что обязательства перед ним не были исполнены в том объеме, который был закреплен в соглашении, то уголовное дело подлежит прекращению с момента подписания соглашения, а преступник считается освобожденным от уголовной ответственности. Если же обязательства не были исполнены, то уголовное дело подлежит дальнейшему рассмотрению.

<QUEST9< FONT>Наконец, последним вопросом, требующим рассмотрения, является определенная коллизия, возникающая в процессе освобождения от уголовной ответственности между двумя формами медиации - деятельным раскаянием и примирением с потерпевшим. Статьи 75 и 76 УК РФ направлены на лиц, совершивших преступления одной и той же степени тяжести, а также имеющих близкий состав позитивного постпреступного поведения. Это создает ситуацию, когда лицо, которому потерпевшим было отказано в примирении, имеет возможность быть освобожденным от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием. У потерпевшего лишь сохраняется процессуальное право обжаловать прекращение дела на основании ст.28 УПК РФ в установленном законом порядке. Тот факт, что уголовный закон не содержит никаких гарантий прав потерпевшего, представляется серьезным упущением. Ст. 76 УК РФ нуждается в дополнении положением о том, что если лицо, признанное потерпевшим от преступления в порядке, установленном ст. 42 УПК РФ, отказывается от примирения с подозреваемым (обвиняемым), последний не может быть освобожден от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием на основании ст. 75 УК РФ.