II Критика оппонента. А. Шопенгауэр

Артур Шопенгауэр - немецкий философ-идеалист; снискал себе славу как блестящий эссеист. Считал себя последователем Канта. При интерпретации его философских взглядов основной акцент делал на учении об априорных формах чувственности в ущерб учению о категориальной структуре мышления. А. Шопенгауэр известен преимущественно как один из главных представителей пессимистического направления в философии.

Шопенгауэр подтверждает идею Ницше о существовании как бы двух миров: мир как он есть на самом деле, и мир каким он видится нам (мир как представление).

Есть одна истина, значимая для любого живого мыслящего существа, писал Шопенгауэр в сочинении «Мир как воля и представление». И она в том, что «нет ни солнца, ни земли, а есть лишь глаз, который видит, рука, чувствующая тепло земли», окружающий мир есть только в представлении, т. е. всегда и только в связи, с другим бытием – воспринимающим. «Все, что ни есть в познании, и самый мир – объект в отношении к субъекту, лишь для субъекта он и существует. Мир есть мое представление»⁸.

Ницше воспринимал сон, как состояние, при котором разум возвращается к состоянию первобытного человека. Это состояние подобно бодрствованию, с нарушенным критическим мышлением. Любое первое объяснение какого-либо события принимается за истину. Шопенгауэр также не видит четкого различия между сном и бодрствованием. Просто во сне меньше последовательности, чем наяву, считает он. И тем самым подтверждает взгляды Ницше.

Жизнь и сны, развивает эту тему Шопенгауэр, — «страницы одной книги. Нудное чтение и есть реальная жизнь. Когда обычный урочный час чтения окончен, наступает время отдыха, мы по привычке продолжаем листать книгу, открывая по воле случая то одну страницу, то другую»⁹.

В познании мира Шопенгауэр предлагает совмещать интуитивное и рациональное мышление. Поскольку интуитивное познание мира использовалось раньше логического, то разум должен основываться на интуиции и должен быть ею дополнен.

Мир в интуиции является нам как единство, который как в целом, так и в отдельных частях находится в движении и изменении, это есть вечная вибрация, которую Шопенгауэр называет «мировой волей». У Ницше в «Человеческом, слишком человеческом», воля еще не сформировалась в «волю к власти». Поэтому сложно сравнивать «мировую волю» Шопенгауэра и отдельные высказывания Ницше о воле. Ницше уверен в отсутствии свободы воли, в ее детермированности.

Ницше определяет мотивы действий человека желанием удовлетворения. Жизнь – это постоянное стремление к удовлетворению. Шопенгауэр подходит к похожему заключению, как бы с другой стороны, исходя из страдания. Он принимает, что жизнь – это нужда и страдание, удовлетворенное желание оседает сытостью и чувством неприкаянности: «Цель иллюзорна, с обладанием

исчезает и тень притягательности; желание возрождается в новой форме, а с ним и потребность»¹⁰.

Ницше релятивист, он видит мир ни хорошим, ни дурным. Шопенгауэр пессимист, мир для него переполнен злом и страданиями. Милостыня, брошенная нищему, продлевает его жизнь, а с нею – непрерывные страдания. Трагична не только жизнь индивида, но и человеческая история, рассказать которую нельзя иначе, как историю войн и переворотов. Жизнь каждого индивида является не только метафизической борьбой с нуждой и сплином, но и жестокой борьбой с себе подобным. Человек на каждом шагу ждет неприятеля, живет в непрерывной войне и умирает с оружием в руках.

Поскольку Ницше не считает человеческую жизнь страданием, он, естественно и не предлагает способа избавления от страдания. Шопенгауэр считает, что путь избавления от фатального чередования страдания находится в аскезе или искусстве. Искусство выражает объективную суть вещей и поэтому помогает нам отделиться от воли. Человек может добиться освобождения, подавив в себе волю к жизни с помощью аскезы. Первый шаг должен как-то реализовать справедливость, т. е. мы обязаны признать других равными себе. И хотя понятие справедливости наносит определенный удар по эгоизму, оно же дает понять и несовпадение моего Я с другими Я. Необходимо пойти дальше справедливости и, набравшись мужества, исключить любые различия между своей и чужой индивидуальностью, открыть глаза и увидеть, что все мы подвержены одним и тем же несчастьям.

Следующий шаг – доброжелательность, бескорыстная любовь к несущим тот же крест трагической судьбы. Доброта, следовательно, — это сострадание, умение чувствовать чужое страдание как свое собственное¹¹.

Ницше же говорил об аскетизме следующее: «Это разрушение самого себя, эта насмешка над своей собственной природой».

Выводы

Текст «Человеческого, слишком человеческого» преследует не критические, а терапевтические цели. Ницше пишет, что хотел бы успокоить читателя, который ужасно страдает от несоответствия идеалов реальности. При этом орудием как его критики так и терапии выступает рациональное познание. Истину и мужественное следование ей Ницше отстаивает от моральных и иных ограничений.

Ницше находит ужасное не в природе, а в социуме. Мораль, основана на отвратительном чувстве ресентимента и ведет к вырождению людей. Социум интегрирует в себя людей, как детали механизма. Люди утрачивают свою родовую сущность и превращаются в массу. Масса и индивиды не противоречат друг другу. Ницше боролся за индивидуальную свободу.