Основная часть Регулятивные и воспитательные функции морали и права.

1.1Общие сферы распространения и регулирования

Несомненно, прав был Г. Ф Шершевич, когда полемизируя с авторами, придерживающимися мнения, что человека извлекает нормы своего поведения, из самого себя, дает оценку своим действиям только в себе, в глубине своего сердца, практически воспринимал утверждения о том, что человека, взятый отдельно, изолированно, вне его отношений к другим людям, может руководствоваться нравственными правилами¹. Справедливое и вполне обоснованное мнение самого Шершевича и сводилось к тому, что нравственность представляет не требования человека к самому себе, а требования общества к человеку.² Развивая данный тезис, автор, писал, что это не человек определяет, как он должен относиться другим, а общество определяет, как один человек должен относиться к другому человеку. Это не человек оценивает поведение, как хорошее или дурное, а общество³. Оно может признать поступок нравственно хорошим, хотя он не хорошо для индивида, и оно может считать поступок дурным с нравственной стороны, хотя он хорош с индивидуальной точки зрения. Человек считается нехорошим торговцем, потому, что он не сбывает плохие товары, хотя он хорошо торгует и получает значительные барыши.

В каких же случаях поведение человека является в моральном отношении нейтральным? Когда его поведение не поддается нравственной оценки? Тогда, когда оно не затрагивает волю, интересы и поведение других людей. Человек гуляет и наслаждается видом окружающей природы, читает газету- все это, делал вывод Шершевич, действия нравственно безразличные, пока они с той или другой стороны не затрагивает других людей. Следовательно, о нравственной оценки действия человека можно говорить только тогда, когда последствия его поведения способны отразиться на интересах других людей¹.

Мораль и право имеют общие сферы распространения и регулирования. Это особенно верно и значимо, как было уже отмечено, для демократических политических режимов. Здесь сферы приложения права и морали в максимальной степени совпадают. Однако максимальное, самое широкое совпадение вовсе не означает их полного слияния сфера регулятивного воздействия норм морали неизменно шире сферы, на которую распространяются нормы права. Последние, как и само государство, имея дело с жизненно важными для всего общества и индивидов интересами отношениями, не могут, тем не менее, проникать во все поры общества, регулировать все межличностные подобные им отношения. Отношения дружбы, любви, многие семейные и другие отношения могут регулироваться нормами морали или иными социальными нормами, но не нормами права.

Указывая на объективно ограниченный характер правового регулирования, Л. Гумплович резонно отмечал, что правовые регламентирующие очертания не могут охватить всего нравственного порядка в государстве, не могут объять тенденции, в нем лежащие, духа, в котором живет². Равным образом не могут регламентировать и целевой жизни личности со всевозможными проявлении ее деятельности. Из государственной и личной жизни можно выхватить лишь отдельные моменты и относительно них только дать правовые постановления.³ И дальше: между начертанными постановлениями, лучше сказать, между отдельными нормированными или жизненными отношениями во всех сферах, как народной, так и индивидуальной жизни, повсюду обнаруживаются пробелы, на которые не распространяются никакие государственные регламентации. Над всеми этими проблемами, как и над всем вообще кругом индивидуальной и государственной жизни, царит то начало, из которого вытекает нравственный порядок, сообщен всему народу или, по крайней мере, господствующим классам. Они присущим в качестве руководящего началах и в тех случаях, для которых не начертано никакой правовой нормировки.

Иными словами, нравственный дух, нравственные нормы и начала действуют не только тогда, когда общественные отношения регулируются нормами права, но и когда они не охвачены правовыми регулированием.

Нормы морали нравственный дух, по Гумпловичу не только пропитывают собой все сферы жизни общества, но и выступают, как никогда неиссякаемый, как сама жизнь, неисчерпаемый источник права,¹… Что теперь является правом, то некогда были лишь нравственностью, и всякая нравственность имеет тенденцию стать правом. Право, утверждал автор, есть кристаллизировавшаяся в закон нравственность. Нравственность же - это как бы покоящееся в фактических социальных отношениях народа и стремящееся к своему выражению право.