2. Роль церкви

Поэтому томизм не нуждается в том, чтобы его навязывали христианам подобно тому, как в некоторых странах всем философам навязывается учение Маркса. Церковь, согласно Жильсону, ни у кого не оспаривает права философствовать, как ему кажется лучше: она не может иметь собст-

==251

венного учения по логике, по философии науки и по другим темам, занимающим ее исследование. Она может лишь отрицать, что то или иное учение является подлинным выражением истин, которые приемлет церковь и за которые она берет на себя ответственность. Ибо, если философии непрерывно изменяются, Божье слово неизменно, и для того чтобы заменить томистскую философию, нужно было бы открыть интерпретацию, которая была бы более глубокой и верной, чем томистская.

Но согласно Жильсону, эта интерпретация еще не найдена. Поэтому не нужно позволять себя сбить с толку «революционным» попыткам, которые были осуществлены в области теологии. «Истинным революционером является тот, кто даже тогда, когда весь мир оставляет истину, продолжает защищать ее, сколь бы древней она ни была. Другие сегодня сваливают вину на него, потому что считают ее заблуждением; но быть может, они сами примут ее завтра с распростертыми объятиями и будут считать своей истиной».

3. Осуждение новаций

Если в случае с Тейяром де Шарденом, истолковывавшим Христа как начало и конец космической эволюции, Жильсон склонен при-

==252

знать, что речь идет о подлинно религиозной попытке, даже если она не имела успеха (потому что ее успех означал бы омерщвление Христа), то он не выказывает склонности допускать законность других попыток, которые делают упор на мирской, исторической или политической «природе» фигуры Христа. Безусловно, каждый христианин свободен предлагать новые истолкования христианства, потому что традиция, хранителем которой является Церковь, является не только консервативной, но и творческой. Но ни одно новое истолкование не может разрушить главное в христианстве: Бытие Бога и его присутствие в глубине сознания человека, который получает от этого присутствия достоинство и мужество. Как раз во имя этого принципа Жильсон отказывается вступать в «диалог» между католицизмом и коммунизмом, который во Франции был предложен Роже Гароди и который имел успех у многих теологов. Марксистскому гуманизму, обходящемуся без Бога, он продолжает противопоставлять «интегральный гуманизм», о коем говорил Жак Маритэн, согласно которому человек, созданный по образу Бога, предназначен к последней божественной цели и наделен средствами, необходимыми для ее достижения.

Жильсон рассказал, что находясь в России, он попросил у одного народного комиссара встретиться со своими коллегами из местного универ-

==253

ситета. Собрание, проходившее под надзором комиссара, было тягостным и бесплодным. Но при выходе один из участников подошел к нему, положил ему руки на плечи и сказал: «Позвольте мне немного посмотреть на свободного человека». И действительно, Жильсон был свободным человеком, обладая свободой, которую не смогли подточить ни религиозная вера, ни верность томизму и, более того, усилению которой они способствовали.

==254