Основные черты первобытной культуры
1 Синкретизм – нерасчлененность в это время различных сфер и явлений культуры.
- синкретизм общества и природы (род, община воспринимались как тождественные
космосу, повторяли структуру вселенной. Это было огромное тело со своей душой в виде пантеона богов. В богах первобытный человек видел источник, движущую силу своих поступков. Правда эта душа не совсем обычна, т.к. пребывала отдельно от тела (рода, племени), но была жизненным центром рода, без своих богов первобытные люди и шагу не могли ступить);
- синкретизм личного и общественного (человек был изначально коллективным существом, до такой степени, что длительное время отсутствовало какое-либо подобие Я, существовало исключительно МЫ. Без своей общины, он переставал быть кем-либо, наступал распад его души и гибель не менее страшная, чем под воздействием внешних сил. И не случайно, в самых различных, отстоящих друг от друга культурах, остракизм (изгнание из родных мест) был вторым по значимости наказанием, следовавшей за смертью);
- синкретизм различных сфер культуры – искусство, религия, медицина, производительная деятельность, добывание пищи не были обособлены друг от друга. Предметы искусства (маски, рисунки, статуэтки и т.д.) долгое время использовались для магических действий. Лечение осуществлялось с помощью магических заклинаний.
- синкретизм как способ мышления. В мышлении первобытного человека отсутствовали четкие оппозиции между такими категориями, как субъективное – объективное; наблюдаемое – скрытое;, внешнее – внутреннее; живое – мертвое и т.д. В первобытном мышлении сливались символ и предмет его обозначающий, вещь и человек, которому она принадлежит. Именно этот синкретизм породил магию.
2. Антропоморфизм – наделение человеческими свойствами предметов и явлений неживой природы, небесных тел животных и растений. Первобытный человек не просто не выделял себя из природы, но рассматривал последнюю по образу и подобию своему. Поэтому он наделял ее волей, чувствами, разумом. Это отчетливо проявилось в мифотврчестве.
3. Традиционализм – традиции играют важную роль, выступая каналом передачи накопленного опыта. Именно традиция, которая понималась как установленный изначально порядок вывела общество их хаоса. Забвение традиций приводило племя к гибели , отсюда идет требование жесткого соблюдения традиции.
4. С точки зрения социальной организации характерной особенностью первобытной культуры было отсутствие государства, а также ярко выраженного имущественного неравенства, слабая социальная дифференциация.
5. Ритуальность первобытной культуры. Ритуал пронизывает ее в еще более глубоком и всеобъемлющем смысле, чем миф. В значительной мере он совпадает с мифом, но в нем всегда остается и тот смысл, в который миф не проникает. Ритуал представляет собой систему символических актов, которая строится по определенным, строго регламентированным правилам.
Для первобытного человека ритуал всеобъемлющ и универсален. Первоначально не существовало вообще никаких иных действий – только ритуальные. Ритуальность могла быть сжата или разжижена, но никогда целиком не исчезала. Там, где заканчивался ритуал, исчерпывалось и человеческое в человеке, начиналась животная жизнь. Ритуал изначален для человека, многие даже считают, что он предшествовал речи. Возможно, так оно и было, ведь первоначально ритуал был смысловым действием. Он состоит из сочетания строго определенных и фиксированных движений.
Ритуальными были: трудовая деятельность (охота, рыбалка, земледелие), война, прием пищи, брачные отношения, общение, проявление горя или радости, ссоры и т.д.. Ритуал поэтому можно рассматривать как материальное лоно культуры. Легко понять, что философия вышла из мифа, но как философия и наука заложены потенциально в ритуале – это понять сложнее. Наука базируется на закономерности, т.е. предсказуемости и повторяемости явлений. В такой общей схеме признаки науки приложимы к ритуалу. Он обладает своей мерностью и предсказуемостью. Ритуал расчленен и является неким подобием теории. Но ритуал по своему принципу более чувствительнее. В ритуале человек выражает себя в языке, в жесте, в хореографии, музыке, пении, в живописи, цвете, даже запахе. В ритуале задействованы: зрение, слух, осязание, сердце. Разум, эмоции. Современному человеку легче всего представить себе ритуал как связь с музыкой, танцем, театром. Но первобытность ничего подобного не знала.
В первобытность ритуал был не просто игра в хаос и космос, и не изображение с помощью человеческих возможностей, что совершалось на сверхчеловеческом уровне. Если взять изнутри – то ритуал – это бытие на самом деле, если его не совершать, то небо упадет на землю. Для первобытного человека нет быта, как чего-то рутинного, быт и бытие сближены и отождествлены.
Первобытный человек принимает пищу. Это для нас ее прием есть средство утоления голода или же развлечение и наслаждение. Первобытный человек священнодействует. Священен очаг. Стол в своей основе – алтарь, т.е. возвышенное место, служащее для жертвоприношений. Еще точнее – это престол. В православной церкви престол представляет собой четырехсторонний стол, стоящий посередине алтаря и служащий для совершения евхаристии. Прикасаться к нему нельзя никому, кроме священника. Представим себе святая святых – плоть и кровь Христа. И с другой стороны – обычная каждодневная трапеза. Совместим или хотя бы сблизим обе эти стороны, и мы получим совпадение быта и бытия.
Ритуал существовал в сгущенном и разжиженном виде. Его концентрация – это праздник. Праздники по данным этнографии могли занимать в первобытную эпоху до половины дней в году. Трудно себе представить, но еще труднее ощутить, что значил праздник для первобытного человека. Современный праздник отражателен и вторичен по отношению к действительно происходящим событиям. В таинстве евхаристии христианин причащается к плоти и крови Христа, первобытный праздник шел дальше, боги не просто приходили к людям, небо встречалось с землей. Первобытная община становилась сама пантеоном богов, люди не молили богов, не взывали к ним, а сами становились богами. Воссоединяясь с богом в празднике и ритуале, первобытные люди отождествлялись с теми, помимо кого ничего более не существует.
Первобытный ритуал, праздник имел несколько одинаковых элементов или стадий. Прежде всего, ритуал требовал очищения своих участников. Оно было и преддверием ритуала и первой его стадией. Естественно очищение связано с омовением. Но меньше всего это была гигиеническая процедура. Гигиены как таковой первобытный человек не знал. Это было очищение человеком от всего человеческого, какой он есть в повседневности первобытный человек не был готов и достоин встрече с богами. Знаком очищения были и новые, особые одежды, в которые облекались участники ритуала.
За очищением следовал путь. Этот момент ритуального действия нам более всего понятен, никакие массовые современные праздники невозможно представить себе вне процессии, от парада – до подъема по лестнице дворца бракосочетания. Сегодня семантика (смысловая нагрузка) процессии утеряна. В древности процессия выражала собой движение очищенных и тем приготовленных для встречи с богами. Он мог быть более или менее долгим, растянутым на дни и многие километры. Предпочтительным был путь туда, где люди могли встретиться с богами, т.е. в сакральные места. Где совершался третий момент ритуала – жертвоприношение. Жертвуют обычно лучшее, что есть. Самое чистое, трепетное, что есть – девушку, реже юношу, позже агнца. Бывало, конечно, что какой-нибудь кровавый бог типа Молоха требует кровавых жертв и желательно младенцев. Но жертва и в язычестве ценится и предполагает добровольность. «Отдай, когда тебя не принуждают и не просят!». И не просто отдай, а соверши преступление.
Первобытный ритуал, толком и не способен определить статус жертвы. Жертву отдают богам, они тяготеют к божественности. В рамках первобытного ритуала жертву богам приносили сами боги. Жертва сама становилась божеством и это божество можно было пустить в себя через трапезу.
Поэтому последний и высший момент ритуала – это достижение его участниками обожения и пребывание в полноте божественной жизни. Ритуал обставлял это как трапезу.
В первобытном обществе была сильная связь между двумя персонажами - жертвой и жрецом. Это прослеживается из самой этимологии. Слово жрец производно от слова жрать. Жрец был тем членом первобытной общины, кто от его имени вкушал мясо жертвенного животного. Жрец, это тот человек, который убивает жертву, и, поедая ее, соединяется с жертвой. Но жертва – существо сакрального ряда, она возвращается в процессе жертвоприношения и последующем поедании в полноту божественной жизни. Непреодолимой преграды между жертвой и жрецом нет, тот, кто приносит жертву, рано или поздно должен сам стать жертвой, не по закону возмездия, а потому, что в жреце больше чем в ком-нибудь накоплено божественной энергии.
У царя-жреца- жертвы не было в первобытном обществе устойчивого места. И ему, как никому другому необходимо было самоопределиться. Он не мог в силу своего положения находиться в одном из миров – человеческом или божественном, он зависал между мирами, и приходилось много заглядывать в самого себя, искать в самом себе основания для своих действий. В отечественной литературе очень часто делается упор на том, что фигура царя-жреца потенциально связана с мотивом социального неравенства и эксплуатации. Между тем, куда важнее, что именно царь-жрец в первобытном обществе делал первую, еще недовершенную попытку, заявку на индивидуально-личностное существование.