1 курс, 2 семестр / Ответы к билетам / Буало - Поэтическое искусство
.pdfБыл каждой страсти дан язык, лишь ей присущий:
Высокомерен гнев, в словах несдержан он, А речь уныния прерывиста, как стон. Среди горящих стен и кровель Илиона
Мы от Гекубы ждем не пышных слов, а стона. Зачем ей говорить о том, в какой стране Суровый Танаис к эвксинской льнет волне? Надутых, громких фраз? бессмысленным набором Кичится тот, кто сам пленен подобным вздором.
Вы искренно должны печаль передавать; Чтоб я растрогался, вам нужно зарыдать;
Заканчивает Буало разговор о трагедии словами о том, что сочинять для сцены – неблагодарный труд. Потому что зрителю угодить очень сложно. Каждый мнит себя «знатоком»: «Им трудно угодить:
придирчивы, суровы,/Ошикать автора они всегда готовы».
Поэтому:
Поэт обязан быть и гордым и смиренным, Высоких помыслов показывать полет, Изображать любовь, надежду, скорби гнет, Писать отточенно, изящно, вдохновенно, Порою глубоко, порою дерзновенно И шлифовать стихи, чтобы в умах свой след Они оставили на много дней и лет.
Вот в чем Трагедии высокая идея.
Вывод Таким образом, Буало описал четкую и логичную структуру теории
классицистической трагедии. Трагедия должна иметь лаконичное вступление, сюжет должен строиться на принципе «трех единств» (единство времени, места и действия) и должна иметь неожиданную развязку, снимающую все вопросы, появляющиеся во время трагедии. Это схема, которой должны придерживаться, по Буало, все драматурги, так как такое построение трагедии привлекает зрителя своей простотой и ясностью.
28. Теория комедии в "Поэтическом искусстве"
В целом лирические жанры занимают в сознании критика явно подчиненное место по сравнению с крупными жанрами — трагедией, эпопеей, комедией, которым посвящена третья, наиболее важная песнь «Поэтического искусства». Здесь обсуждаются узловые, принципиальные проблемы поэтической и общеэстетической теории и прежде всего проблема «подражания природе».
Буало в своем трактате дает обоснование всем этим жанрам, однако комедия для него (и здесь мы непосредственно обращаемся к теме нашей работы) не является по своей природе низким жанром. Она выросла из трагедии: «Была Комедия с ее веселым смехом / В Афинах рождена Трагедии успехом». Выявляя и высмеивая человеческие пороки, комедия способствует избавлению от них. А это отнюдь не низкое стремление. Причем Буало призывает авторов тщательно
изучать человеческую природу, не копируя буквально приметы окружающих, а рисуя обобщенный, типический характер. Древнегреческая комедия времен Аристофана (древнеаттическая комедия) для Буало в этом плане не является образцом для подражания, ведь в конкретном образе угадывался конкретный человек. Самого Аристофана он называет «греком язвительным, шутником и зубоскалом».
Прославленный поэт снискал себе почет, Черня достоинства потоком злых острот; Он в «Облаках» изобразил Сократа, И гикала толпа, слепа и бесновата.
Таким образом, комедия в подобном проявлении — для дикой и необузданной толпы, которая не может приобщиться к смеху над обобщенным, — вполне оправдывает свое место в ранге «низких» жанров.
Но Буало считает, что удел комедии не в площадных фарсах, что близко к средневековой традиции. Он не принимает двусмысленные шутки, палочные удары, грубоватые остроты ярмарочных представлений. По мнению поэта, «нужно поучать без желчи и без яда». В качестве примера Буало приводит произведения Менандра (это уже новоаттическая комедия):
Менандр искусно мог нарисовать портрет, Не даровав ему при том особенных примет.
Искать черты для воплощения в образе нужно в действительности, но образ этот должен быть лишен индивидуальности, по теории Буало.
Смеясь над фатовством и над его уродством, Не оскорблялся фат живым с собою сходством; Скупец, что послужил Менандру образцом, До колик хохотал в театре над скупцом.
Поэт, как говорит Буало, заостряет внимание на одной преобладающей черте, которая и определяет характер персонажа целиком. Возникают определенные амплуа: «чудака, и мота, и ленивца, / И фата глупого, и старого ревнивца…». Тем не менее, если сама по себе борьба против портретности, борьба за обобщенное изображение является бесспорной заслугой эстетики Буало, то она же и таит в себе слабые, уязвимые стороны. В своем настойчивом требовании изображать человеческие пороки в наиболее общем, абстрактном выражении, Буало полностью отвлекается от социальноконкретной характерности персонажей». У него мы можем найти только одно указание на место, где нужно черпать материал:
Узнайте горожан, придворных изучите; Меж них старательно характеры ищите.
Икак образец для подражания для Буало – Мольер. Ему посвящена целая строфа в «Поэтическом искусстве». Однако и в его произведениях поэт находит отступления от теории:
Когда б, в стремлении к народу подольститься, Порой гримасами не искажал он лица, Постыдным шутовством веселья не губил.
Идалее он восклицает:
С Теренцием — увы! — он Табарена слил! Не узнаю в мешке, где скрыт Скапен лукавый,
Того, чей «Мизантроп» увенчан громкой славой.
Стоит отметить, что комедию «Мизантроп» Буало ценил выше всех пьес Мольера и считал ее образцом «серьезной», «высокой» комедии характеров.
Затем Буало выводит своеобразные постулаты, которым должен следовать истинный поэт классицизма («коль вы прославиться в Комедии хотите»). Здесь разделение жанров на низкие и высокие прослеживается особенно четко: в комедии смешное должно быть смешным и никак не трагичным. Необходимо ставить трагическое и веселое отдельно и не смешивать их. При этом сама по себе комедия может быть серьезной, пишет Буало, и ни в коем случае ей не надо «увеселять толпу остротою скабрезной». Здесь мы сталкиваемся с излюбленным приемом Буало — антитезой, когда противопоставляются крайности, которых должен избегать поэт. Антитеза помогает теоретику ярче и нагляднее показать положения своей теории. Между тем Буало ориентируется «на образованного читателя и зрителя, принадлежащего к высшим кругам общества или по крайней мере вхожего в эти круги». Отсюда и все требования к комедии, которые в стихах «Поэтического искусства» усиливаются анафорами и синтаксическим параллелизмом:
В Комедии нельзя разнузданно шутить, Нельзя запутывать живой интриги нить, Нельзя от замысла неловко отвлекаться И мыслью в пустоте все время растекаться.
Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн! Порой пусть будет прост, порой — высок язык, Пусть шутками стихи сверкают каждый миг, Пусть будут связаны между собой все части, И пусть сплетаются в клубок искусный страсти.
Буало, как видим, предлагает плести виртуозные страсти, в то же время не очень сильно закручивая сюжетные перипетии, а это значит, что все в меру. Это соответствует концепции рационального мышления как одного из признаков классицизма. Вместе с тем не следует отступать и от теории единства места, времени и действия, о которой Буало пишет в начале третьей песни «Поэтического искусства». Говоря о комедии, он только намекает на это правило («Пусть будут связаны между собой все части»). Подводя черту размышлениям о комедии, Буало сравнивает «настоящего» комического поэта классицизма и автора, недостойного этого звания.
Комический поэт, что разумом ведом, Хранит изящный вкус и здравый смысл в смешном. Он уважения и похвалы достоин.
Но плоский острослов, который непристоен И шутки пошлые твердить не устает, К зевакам на Пон-Неф пускай себе идет.
Он будет награжден достойно за старанья У слуг подвыпивших сорвав рукоплесканья.
29. Оппозиция "средневековье-античность" в "Поэтическом искусстве".
В учебниках почти ничего нет, но в_целом: насколько я поняла, Буало импонировала античность, а
Средневековье он не особо жаловал. Приведу несколько отрывков из
разных источников, а потом цитаты, которые могут помочь в понимании.
Называя [во 2й песни] в кач-ве образцов древних авторов – Феокрита, Вергилия, Овидия, Тибулла, Буало высмеивает фальшивые чувства, надуманные выражения и банальные штампы соврем. пасторальной поэзии. Переходя к оде, подчеркивает её высокое общественно значимое содерж.: воинские подвиги, события госуд. важности. <...> Подробнее всего говорит о сатире, особенно близкой ему как поэту. Здесь Б. отступает от античной поэтики, относившей сатиру к «низким» жанрам. Он видит в ней наиболее действенный, общественно активный жанр, способствующий исправлению нравов.
Напоминая о смелости римских сатириков, обличавших пороки сильных мира сего, Б. особо выделяет Ювенала, к-рого берет себе на образец.
Здесь [в 3й песни] обсуждаются узловые, принципиальные проблемы поэтич. и общеэстетич. теории и прежде всего проблема «подражания природе». Если в других частях «Поэт. иск-ва» Б. следовал в основном Горацию, то здесь опирается на Аристотеля.
[По отношению к античной и христианской мифологии Б. занимает последовательно рационалистич. позицию: ант. миф-я привлекает его своей человечностью, прозрачностью аллегорич. иносказания, не противоречащего разуму; в христ. чудесах видит фантастику, несовместимую с доводами разума. Они должны слепо приниматься на веру и не могут быть предметом эстетич. воплощения. Более того, их использование в поэзии может лишь скомпрометировать религ. догмы.]
Неприемлема для Б. и псевдонацион. героика, прославляющая королей и военачальников раннего средневековья («Аларих» Жоржа Скюдери). Б. разделял общую для его времени неприязнь к средневековью как к эпохе «варварства».
(Преданья древности исполнены красот. Сама поэзия там в именах живет Энея, Гектора, Елены и Париса, Ахилла, Нестора, Ореста и Улисса.
Нет, не допустит тот, в ком жив еще талант, Чтобы в поэме стал героем — Хильдебрант! Такого имени скрежещущие звуки Не могут не нагнать недоуменной скуки.)
Вцелом ни одна из эпич. поэм 17в. не могла представить достойного образца этого жанра. Сформулированные Б. правила, ориентированные на эпос Гомера и Вергилия, так и не получили полноценного воплощения. По сути этот жанр уже изжил себя, и даже попытка Вольтера полвека спустя воскресить его в «Генриаде» не увенчалась успехом.
Вдраматургии – движение от средневек. драмы к антич. (а они называли это современным искусством). Б. вообще отвергал все средневек. искусство, трагикомедию. Трагедия жестока и страшна, но
мир иск-ва прекрасен, потому что его позволяют сделать такими правила. Трагедия воздействует через ужас и сострадание. Если пьеса не вызывает сострадания, автор не состоялся. Ориентация на традиц. сюжет, где поэт соревнуется с предшественниками.
Кусочки:
1.Двух действующих лиц Эсхил добавил к хору, Пристойной маскою прикрыл лицо актеру,
Ина котурнах он велел ему ходить, Чтобы за действием мог зритель уследить. Был жив еще Эсхил, когда Софокла гений
Еще усилил блеск и пышность представлений
Ивластно в действие старинный хор вовлек. Софокл отшлифовал неровный, грубый слог
Итак вознес театр, что для дерзаний Рима Такая высота была недостижима.
2.Театр французами был прежде осужден: Казался в старину мирским соблазном он, В Париже будто бы устроили впервые Такое зрелище паломники простые, Изображавшие, в наивности своей, И бога, и святых, и скопище чертей.
Но разум, разорвав невежества покровы, Сих проповедников изгнать велел сурово, Кощунством объявив их богомольный бред. На сцене ожили герои древних лет, Но масок нет на них, и скрипкой мелодичной
Сменился мощный хор трагедии античной.
3.Герою своему искусно сохраните Черты характера среди любых событий. Его страну и век должны вы изучать: Они на каждого кладут свою печать.
Примеру «Клелии» вам следовать не гоже: Париж и древний Рим между собой не схожи. Герои древности пусть облик свой хранят: Не волокита Брут, Катон не мелкий фат. Несообразности с романом неразлучны, И мы приемлем их — лишь были бы нескучны!