Задержание

Зайцев покинул начальствующий кабинет в глубоком раздумье. Упомянутое генералом Успенское шоссе – средоточие госдач кремлёвских небожителей, поэтому первой мыслью подполковника Зайцева было, что его втягивают в некую рискованную политическую игру и он должен будет провести «съём» какого‑нибудь «шишкаря» из ЦК или Политбюро. Горбачёв стал во главе государства и партии только три месяца назад, в верхних эшелонах власти поговаривали о каких‑то «реформах», в чём они заключаются, никто понятия не имел. А ну как новоиспечённый вождь под реформами подразумевает аресты неугодных ему «бойцов старой гвардии» – членов прежнего Политбюро?!

* * *

Через пару дней Зайцева вновь вызвали к Расщепову. По кабинету барской поступью расхаживал какой‑то ухоженный незнакомец в дорогом, европейского покроя костюме и при итальянском галстуке. Он явно превосходил хозяина кабинета и по званию, и по занимаемому положению. Не обращая внимания на присутствие молодого офицера, незнакомец хорошо поставленным командным баритоном время от времени бросал на ходу пару фраз хозяину кабинета и нарочито небрежно стряхивал пепел с английской сигареты.

Сначала Зайцев принял беспардонного эстета за номенклатурщика со Старой площади, но, услышав профессиональный жаргон, понял что перед ним как минимум заместитель начальника Второго Главка – контрразведки Союза.

Наконец незнакомец удостоил своим вниманием застывшего в дверях Зайцева. Не представившись, вынул из лежащей перед Расщеповым папки чёрно‑белую фотографию.

– Это – агент американской разведки, крупный специалист в области радиоэлектроники… Его пора «снять с дистанции». Субботу и воскресенье он проводит с женой за городом, на своей даче. Пьет не просыхая. Дача находится здесь, – эстет ткнул пальцем в карту. – Через 48 часов я жду план захвата. Анкетные данные объекта узнаете накануне операции!

Зайцева от последней фразы внутренне передёрнуло: «Воистину: конспирация должна быть конспиративной!»

* * *

«Если наш клиент напивается при каждом посещении дачи, – на следующий день Зайцев докладывал свои соображения генералам, – то в воскресенье вечером, когда супруги Толкачёвы отправятся в Москву, за рулём скорее всего будет находиться жена шпиона. Двух своих бойцов, переодетых милиционерами, я выставлю у дороги, ведущей к даче. Один из них сделает вид, что отчитывает водителя грузовика, припаркованного у обочины. Второй сделает знак дачникам остановиться. Как только машина Толкачевых остановится, из кузова грузовика выпрыгнут „альфовцы“, окружат машину и произведут захват…»

…Всё произошло так, как намечал Зайцев. Пока жена Толкачёва соображала, зачем их остановили, бойцы «Альфы» не только успели надеть наручники её мужу, но и порезать в клочья его одежду, чтобы удостовериться, что у него нет при себе яда.

Через несколько часов в Лефортово, так и не прийдя в себя от шока, Сфиэ собственноручно написал признание.

* * *

Последующие четыре дня Толкачёва вывозили в те места Москвы, где он оставлял тайные метки для своего куратора, которые призваны были внушить ему мысль, что у его подопечного все в порядке.

13 июня 1985 года офицер КГБ, загримированный под Толкачёва, в заранее обусловленном месте заложил тайник. Связник, офицер американской посольской резидентуры ЦРУ, Пол Стоумбаф‑младший наблюдал за действиями Сфиэ из машины. Американец был схвачен, как только изъял из тайника предназначавшиеся ему секретные документы. Одновременно другая группа «альфовцев» на глазах у церэушника схватила лже‑Толкачева и затолкала его в машину «скорой помощи».

Захват Сфиэ на глазах у его связника был просчитанным ходом. Необходимо было создать впечатление, что Толкачев задержан по вине самого Стоумбафа, который‑то и привел за собой «хвост». Делалось это для того, чтобы скрыть истинный источник информации о шпионской деятельности Толкачёва‑Эдварда Ли Ховарда.