И на старуху бывает проруха

Среди самых примечательных парадоксов биографии Хаммера – привлечение его к уголовной ответственности по делу, связанному с процессом века, «Уотергейтом». Он был обвинен в незаконном переводе нескольких миллионов долларов на счет Республиканской партии, надеясь на выгоды, которые в будущем могли последовать для него как бескорыстного жертвователя.

«Оракул» бросился за помощью к своему куратору, но тот лишь развел руками – судебная власть в США недосягаема даже для президента, не говоря уж о ЦРУ. Тогда Хаммер решил бороться в одиночку.

Поначалу он начисто отрицал сам факт перевода денег в кассу республиканцев. Прием, однако, не сработал, а суд навесил ему новое обвинение: преднамеренный обман правосудия. Адвокат настоятельно рекомендовал Хаммеру признать за собой первую вину – незаконную передачу денег в фонд Республиканской партии, чтобы снять второе обвинение – лжесвидетельство суду, которое по американскому законодательству являлось еще более серьезным обвинением, чем первое.

Когда судья Лоренс Лидик огласил главные пункты обвинения, Хаммер прошептал: «Виновен».

После этого признания суд счел возможным снять другие пункты обвинения – преднамеренное лжесвидетельство и неуважение к суду.

Приговор гласил: 3 тысячи долларов штрафа и один год условного осуждения.

И хотя приговор был, по существу, символическим, но он лишал Хаммера возможности реализовать мечту всей своей жизни – стать Нобелевским лауреатом, так как по этическому регламенту Нобелевского комитета лица, осужденные по уголовным статьям, кроме правозащитников и диссидентов, к конкурсу не допускались…

Обрезание перед «возвращением в храм Всевышнего»

12 октября 1990 года, когда Арманд Хаммер вступил в десятый десяток лет своей жизни, рентген показал, что он поражен неизлечимым видом рака.

Медик по образованию, он вполне отдавал себе отчет о роковом характере обрушившейся на него хвори. Тем не менее уповал на чудодейственное снадобье, которое ему доставляли из джунглей Мексики. В какие‑то моменты казалось, что снадобье проявляет свою волшебную силу – болезнь отступала и жизненная энергия вновь возносила Хаммера на привычную ему высоту. Но вскоре стало очевидно, что высота эта последняя и с нее произойдет окончательное падение…

Поняв это, Хаммер объявил родным, что возвращается к традициям праотцев, в храм Всевышнего, который через своих пророков завещал, что отрок, достигший 13 лет, превращается в «сына заповеди», «мужа обязанностей», то есть зрелого мужчину, которому надлежит исполнять все предписания Торы.

Когда раввины указывали ему на то, что решение его принято с непоправимым опозданием, он отвечал: праотец Авраам подверг себя обрезанию в 99 лет, а ему – лишь 92 года…

* * *

Под руководством раввинов спешно шли приготовления к последнему торжественному акту жизни Арманда Хаммера – бар‑мицве (обрезанию), запоздавшей почти на 80 лет.

Все было расписано, раввины отрепетировали каждое свое слово, кое должны были бы адресовать 13‑летнему отроку, вступающему на ролях «сына заповеди» и «мужа обязанностей» в жизнь.

Посвящение должно было состояться 11 декабря. Однако за день до этого, 10 декабря 1990 года, Арманд Хаммер в последний раз глянул на окружавшую его реальность и отбыл в мир иной.

…Бар‑мицва по установленному ритуалу была совершена над усопшим Хаммером на следующий день.

Отрока Арманда Хаммера сыграл актер, которому было придано, сколь возможно, сходство с покойным, который по понятным причинам не мог присутствовать на собственном обряде обрезания…

Даже уйдя в мир иной, Арманд Хаммер не переставал преподносить сюрпризы.

Когда вскрыли его завещание, то оказалось что единственным наследником он назначил своего сына Юлиана, которому оставил целых… 15 тысяч долларов. Оскорбленный, он не явился на похороны отца, как и большинство других родственников, в такой же степени уязвленных и обманутых покойным.

Но самый большой сюрприз ожидал окружающих впереди.

Когда воедино были сведены дебет с кредитом, то оказалось, что Арманд Хаммер должен государству и кредиторам сумму, в два раза превышавшую ту, в которую могло быть оценено все его имущество, включая и «Малую Грановитую Палату»!

Оказалось, что все годы Хаммер жил под лозунгом Пабло Пикассо:

«Неважно, друг мой, станешь ли ты миллионером. Главное – жить, как миллионер…»