Банкир Ротшильд – член «кембриджской пятёрки»?

Сенсация номер один – Маргарет Тэтчер запретила публикацию мемуаров в Старом Свете. (Все европейские страны. – Примеч автора.) Администрация президента США наложила запрет на выход мемуаров у себя в стране.

Сенсация номер два – мемуары, изобилующие ссылками на архивные документы, должны быть опубликованы не ранее десяти лет после кончины главного фигуранта повествования – барона Натаниеля Виктора Ротшильда, попросту – Виктора Ротшильда… Потому‑то они и вышли в свет на рубеже XX и XXI веков.

Да‑да, читатель, Вы не ошиблись – речь идёт именно об отпрыске той самой банковской династии, которая в течение трёхсот лет создавала не только финансовый, но и экономический климат в Западной Европе и в США; знаменита своим меценатством, крупными займами для Великобритании и других стран на войну с Наполеоном. Своими деньгами они делали большую политику. Они субсидировали премьер‑министра Дизраэли, когда тот вознамерился приобрести для Её Величества королевы Великобритании Суэцкий канал. С помощью своего капитала Ротшильды сделали Евгению Монтихо императрицей Евгенией, супругой Наполеона III, и прочее, прочее, прочее…

За всё это Ротшильды, мелкие лавочники‑менялы, монаршим указом Елизаветы II были удостоены дворянского титула: бароны…

* * *

«Ничего себе барон, – скажите вы, – попал в силки „охотников за головами“ из НКВД!»

Но, оказывается, опрос англичан свидетельствует (и Питер Райт наглядно это демонстрирует в своём сенсационном опусе), что сам факт шпионажа таких выдающихся и именитых личностей в интересах голодной России не волнует бриттов. Их беспокоит другое: как могли англичане, представители правящей элиты, принадлежавшие к сливкам английского истеблишмента, работать на ксендза‑расстригу Дзержинского или сына сапожника Джугашвили‑Сталина?!

Ведь у всех английских агентов было безупречное происхождение, блестящее образование в закрытых школах, а затем в Кембридже. Денег в их семьях куры не клевали, у всех потрясающие карьеры, успех в обществе! Что ещё надо?! И вдруг – пошли на попрание английских законов – связали свою судьбу с кровавым диктатором Сталином, стали «кротами», подрывавшими основы того самого истеблишмента, который их выпестовал!..

Беспроигрышный вербовочный подход

Кембриджский университет, куда в 1930 году поступил двадцатилетний барон Виктор Ротшильд, славился не только лучшими научными кадрами, но и поразительным свободомыслием. Невероятной популярностью пользовались коммунистические идеи, ставшие, по утверждению Райта, особенно притягательными для Виктора, когда в Германии к власти пришёл Гитлер. В это время Виктор тайно вступил в Коммунистическую партию.

В Кембридже он близко познакомился с Блантом, Филби, Бёрджесом, а также со стажёром из советской России Петром Капицей, работавшим в лаборатории Резерфорда.

Нужно сказать, что Виктор тогда не имел ни малейшего желания заниматься непосредственно банковским делом – от отца он унаследовал 265 миллионов фунтов стерлингов (сегодня это более трёх миллиардов. – Примеч. автора), которые вложил в перспективное дело, а сам решил посвятить себя научной деятельности.

* * *

18 августа 1934 года он получил билет на концерт. Через пару дней прибыла короткая записка от Филби: «Дорогой Виктор, не приходило ли тебе недавно приглашение?»

Ротшильду стало ясно, что с ним кто‑то хочет встретиться, причём посредником выступает именно Ким Филби.

За несколько секунд до начала концерта место рядом с ним занял высокий голубоглазый человек. Незнакомец представился как Отто, на самом деле это был Теодор Малли, венгр по национальности, кадровый офицер иностранного отдела ОГПУ, один из лучших «охотников за головами» – вербовщиков – советской внешней разведки.

Малли произвёл на Ротшильда неизгладимое впечатление – они продолжили знакомство, и вскоре Виктор был привлечён к сотрудничеству с ОГПУ, в основе которого лежала, разумеется, борьба с фашизмом и помощь СССР – единственной стране, способной разгромить Гитлера.

Малли порекомендовал Виктору в целях конспирации порвать с компартией и не афишировать свои взгляды. В заключение для общения с Центром присвоил ему псевдоним «Моисей».