§ IV Об авторитете поэтов

Более слабое основание найти невозможно. Скажем для начала: вы же знаете, господин, поэты столь упрямо стараются вставлять в свои произведения высокопарные описания, каковыми являются описания чудес, и придавать чудесный характер приключениям своих героев, что для достижения своей цели они утверждают тысячи поразительных вещей. Поэтому я очень далек от того, чтобы поверить поэтам на слово, что крушение Римской республики было результатом появления двух или трех комет. Я даже не поверю (если никто, кроме

==199

поэтов, этого не подтвердит), что вообще в то время появилась хотя одна комета. Ведь в конце концов нужно иметь в виду, что человек, которому пришло в голову сочинить поэму, в тот же самый момент завладевает всей природой. Небо и земля действуют лишь по его приказу: затмения или катастрофы наступают сразу же, как только ему заблагорассудится; все стихии приходят в движение, если он находит это уместным. Мы видим ангелов в воздухе и чудовищ на земле, если он этого желает; ангелы и демоны появляются всякий раз, как он прикажет; сами боги, как в театре, появляются, готовые к услугам поэта. И подобно другим вещам ему нужны кометы по причине существующего относительно комет предрассудка; если он их находит во всех фактах истории, он вовремя за них ухватывается; если же поэт там не находит комет, он их сам творит и дает им цвет и форму, наиболее пригодные для того, чтобы создать видимость, что небо чрезвычайно заинтересовано в деле, о котором идет речь. Кто же после этого не рассмеется, видя весьма большое число умных людей, принимающих за доказательство зловредности этих новых звезд <terris mutantem regna Cometen> Лукиана, <regnorum eversar, rubuit lethale Cometes> Силия Италика, <nec dari toties arsere Cometoe> Вергилия, <nunquam terris spectatum impune Cometen> Клавдия (107) и тому подобные прекрасные изречения древних поэтов?

§V Об авторитете историков

Что касается историков, то, признаюсь, они не позволяют себе такой свободы в выдумывании неслыханных явлений. Но у большинства историков проявляется такое сильное стремление сообщать обо всех чудесах и видениях, освященных легковерием народов, что верить всему, что они нам на этот счет рассказывают, отнюдь не было бы благоразумно. Не знаю, считают ли они, что их истории покажутся слишком простыми, если не примешать к событиям, наступающим сообразно миро-

==200

вому порядку, известное число чудес и сверхъестественных случаев, или надеются посредством такого рода приправы удовлетворить природный вкус человека, но они все время держат читателя в напряжении, постоянно представляя ему материал, вызывающий изумление. Или, может быть, эти историки внушили себе, что содержащиеся в их истории чудесные явления приоденут к ней внимание в грядущие времена? Как бы там ни было, нельзя отрицать, что историкам чрезвычайно нравится * собирать в своих произведениях все, производящее впечатление чуда. Убедительное доказательство этого дает Тит Ливий: хотя это и был здравомыслящий человек и очень возвышенный гений, хотя он и оставил нам историю, весьма близкую к совершенству, однако он допустил тот промах, что дал нам несносную компиляцию всех смехотворных чудес, какие считало приемлемыми языческое суеверие. Это было причиной того, что, как говорят некоторые **, его произведения были приговорены к сожжению папой святым Григорием(110). Каких только нелепиц не встретишь в больших и увесистых томах, содержащих летописи всевозможных орденов наших монахов, в которых собрано, кажется, все, что можно вообразить о несбыточных чудесах, и которые составлены без всякого здравого смысла, исходя из одного лишь соперничества или скорее зависти, какую эти сообщества проявляют друг к другу! Пусть это останется между нами, господин, ибо вы хорошо знаете, что, чтобы не возмутить народ и не вызвать раздражения у этих добрых отцов, не следует опубликовывать правду о недостатках их летописей; мы должны довольствоваться тем, что не читаем их... Вместе с тем, господин, я не придерживаюсь мнения, что следует, прибегая к придиркам, оспаривать авторитет историков. Я согласен, что независимо от легковерия историков люди считают, что кометы появлялись совершенно так, как это описано у историков, и что в годы, следовавшие за появлением комет, проис-

* Senec. Natur. quaest. , lib. 7, cap. 16 (108). ** Vossius. De histor latin. , p. 98 (109).

==201

ходили те несчастья, о каких эти историки сообщают. В этом я уступлю, но это все, в чем я с вами сдгласен, и все, на что вы можете разумно притязать. Посмотрите теперь, чем это кончится. Вам, при всей вашей изощренности, я не поверю, если вы заключите из сообщений историков, что кометы были причиной или предзнаменованием несчастий, последовавших за их появлением. Таким образом, свидетельства историков сводятся лишь к доказательству того, что кометы появлялись и что затем на свете происходило немало беспорядка. Это весьма далеко от доказательства того, что одно из этих событий есть причина или предзнаменование другого. Мы не можем допустить этого, если мы не хотим, чтобы женщине, которая видит проезжающие по улице Сент-Оноре кареты всякий раз, как она выглядывает в окно, было разрешено воображать, что она - причина проезда этих карет или, по крайней мере, что, показываясь в окне, она служит всему кварталу предзнаменованием того, что скоро по улице проследуют кареты.

§VI

О том, что историкам очень нравятся отступления

от темы

Вы, несомненно, скажете мне, что историки положительно утверждают, что кометы были знаком или даже причиной опустошений, последовавших за их появлением, и что, следовательно, их авторитет играет в этом деле гораздо большую роль, чем та, о какой говорю я. Отнюдь нет, господин. Возможно, они отмечали то, о чем вы говорите, так как они любят предаваться размышлениям... Желание выглядеть учеными даже в вопросах, не относящихся к их специальности, приводит их иногда к тому, что они допускают весьма неудачные отступления от своей темы... Но из этого не следует, что замечания историков должны освятить общепринятое мнение, ибо эти замечания касаются вещей, не относящихся к компетенции историка. Если бы речь шла о государственном совете о

==202

мирных переговорах, о сражении, об осаде города и т. п-, свидетельство историка могло бы быть решающим потому что может быть так, что историки копались в архивах, в самых тайных документах и черпали из самых достоверных источников истины фактов. Но когда речь идет о влиянии звезд и о невидимых движущих силах природы, господа историки не обладают правом разрешать эти вопросы и должны рассматриваться лишь как частные лица, рискующие высказать предположение, которому следует придавать значение лишь в той степени, в какой его автор обладает познаниями в области физики. Но в этом случае, господин, вы согласитесь со мной, что свидетельство историков немногого стоит, так как обычно они плохие физики.