§ VI Что ответил Котта на аргумент Веллея и что

он мог бы прибавить к своему ответу?

Я думаю, эпикуреец Веллей был весьма уверен, что исторические изыскания не будут противоречить его мнению. Но Котта, один из собеседников Цицерона, не придерживается такого взгляда. Как вы узнали, спросил он Веллея, ** о воззрениях народов? Он прибавил, что считает, что есть много народов настолько диких, что они не имеют никакого, даже поверхностного, представления о религии. Он назвал нескольких философов, которые были атеистами, и предположил, что кара, постигшая Протагора,- осуждение на изгнание за одно лишь сомнение в существовании богов - имела своим следствием то, что многие другие атеисты не говорили о своих воззрениях. Котта полагает, что дока-

* Cм. у г-на Локка в <Опыте о разуме>, споры г-на Деврие, профессора философии в Утрехте, с г-ном Роелем, профессором богословия во Франекере, и <Journal de Trevoux> за март 1703 г. Амстердам, стр. 185.

** Cicero. De natur. deor., p. 87.

==349

зательство Веллея менее сильно, чем кажется. Котту можно критиковать за одобрение той мысли поэта Люцилия, что некоторые люди, совершившие неслыханные клятвопреступления и кощунства, не совершили бы их, если бы были убеждены в существовании богов. Это ошибочная мысль, так как можно вас заверить, что совершается множество кощунств *, которые не были бы осуществлены, если бы сотворившие их люди считали, что богов не существует. Возражение Котты представляется весьма сильным, если принять во внимание, что утверждение Веллея правомерно при условии знания [воззрений] всех народов мира. Недостаточно было бы знать, что все известные народы признают богов, следовало бы быть также уверенным, что кроме них на земле нет других народов. Но в этом Веллей не мог быть уверен, а если бы он так полагал, то он пребывал бы в наивном заблуждении. Римляне знали лишь малую часть обитаемого мира. И даже ныне, после стольких открытий на Востоке и на Западе, сколько имеется еще народов, чьи законы и нравы нам неизвестны? Если бы Котта сослался в качестве примера на два атеистических народа, один из которых ** находится в Испании, а другой *** в Африке, то он ниспроверг бы рассуждение своего противника. Ведь если есть люди, имеющие лишь один глаз посреди лба, как говорилось о циклопах, то нельзя больше утверждать, что обладание двумя глазами есть свойство, с необходимостью проистекающее из природы человека. И может быть, для опровержения такого мнения достаточно, чтобы время от времени в различных странах мира рождались отдельные циклопы. Вы видите, таким образом, что утверждения Веллея не были построены на прочном основании. Против него свидетельствует пример некоторых отдельных лиц, [которые были атеистами], о чем ему сказал Котта, и Веллея можно было бы опровергнуть,

* Те, о которых я упоминаю в главе 132 <Разных мыслей> ** Strabo., lib. 3, р. 113(173). *** Ibid., lib. 17, p. 565.

==350

указав примеры целых народов, [придерживающихся атеизма]. Сообщения последнего времени доставляют нам множество * других примеров таких народов.

Есть положения, столь очевидные, что их можно утверждать в самом общем смысле, не прибегая к индукции. Такова аксиома**: целое больше любой своей части.Нечего опасаться, что сообщения о вновь открытом мире опровергнут это положение; утверждать подобное не будет дерзостью с нашей стороны, даже если мы перед этим не предпримем никаких путешествий в неизведанные страны. Я считаю, что, не перечитав множества книг по истории и не совершив никаких путешествий, можно быть уверенным в истинности положения: все люди желают быть счастливыми, и потому утверждение мистиков, заявляющих, что они желают подвергнуться мукам, если это может послужить большей славе господней, можно понять лишь в том смысле, что они желают быть осужденными на муки постольку, поскольку находят в этом какое-то благо. Но как бы очевидны ни были две эти максимы, от них необходимо было бы отказаться, если бы в каком-нибудь уголке земли, как бы он ни был мал, нашлось несколько человек, которые любят несчастье именно как несчастье, в точном смысле этого слова. Однако не таков случай Веллея: положение, которое он утверждает в самом всеобщем смысле, не обладает само по себе той очевидностью, какой обладают вышеизложенные два положения, и к тому же опровергается сообщениями историков. Котта мог бросить Веллею упрек, который поставил бы последнего в затруднительное положение. Ни тот, ни другой не знали того, что сообщает нам слово божье о происхождении человеческого рода. Поэтому Котта мог возразить Веллею, что не обладающие понятием бога народы, которые жили в Испании и в Африке, никогда не имели религии, потому что совершен-

* Fabrice. Apologelicus pro genere humano. Heidelberg, 1682, p. 161. Об этом говорится в <Литературной республике> за июль 1684 г., ст. 3(174).

** См. <Искусство мыслить>, ч. 4, гл. 6, стр. 421, 422.

==351

но невозможно, чтобы весь народ перешел от религии к атеизму*. Религия, будучи однажды в какой-нибудь стране установлена, должна в ней затем существовать вечно. К религии люди стремятся из мотивов выгоды ради процветания в земной жизни и ради вечного блаженства. От богов ожидают благ в виде обильных урожаев, успехов в предпринимаемых делах, и люди боятся, как бы боги не вызвали бесплодие, чуму, бури и другие бедствия. Следовательно, публичный культ религии отправляется людьми в такой же мере со страхом, как и с надеждой, и люди очень заботятся о том, чтобы начинать воспитание детей с религии, рекомендовать им религию как дело первостепенной важности, как источник счастья и несчастья в зависимости от того, будет ли человек прилежен, воздавая богам почести, которые им положены, или же он будет этим пренебрегать. Такие религиозные взгляды, впитываемые с молоком матери, не исчезают из духа народа. Эти религиозные взгляды могут преобразоваться на многочисленные лады,- я хочу сказать, могут подвергнуться изменению обряды и догматы либо из почтения к новому ученому-теологу, либо под действием угроз аавоевателя, но религиозные взгляды не могут вовсе исчезнуть, принимая во внимание в особенности то, что лица, применяющие к народам насилие в отношении религии, никогда не принуждают народы принять атеизм. Они прибегают к насилию в отношении религии всегда лишь с целью поставить на место определенных форм культа и верования, которые им не нравятся, другие. Таким образом, поскольку существуют народы, не признающие никакого божества, необходимо заключить, что они были таковыми с момента их возникновения и что они не вышли до сих пор из того древнего варварского состояния, в каком некогда коснел род людской, пока провидение не вдохновило нескольких лиц, отличавшихся добродетелью и умом, которые создали государства и украсили их прекрасными законами. Благодаря заботам этих выдающихся лиц

* См. <Мысли о кометах>, гл. 104 и след.

==352

у людей возникли новые вкусы вследствие введения искусств и наук, главным же образом вследствие введения культа богов *. Но некоторые народы были лишены этого преимущества либо потому, что им не повстречался талантливый законодатель, либо потому, что их свирепая тупость сделала их чересчур невосприимчивыми к культуре. Несомненно, религия установлена теми, кто вывел род людской из дикого состояния.

Некогда древний Орфей, жрец богов, провозвестник их

воли, Диких людей отучил от убийств и от гнусной их пищи. Вот отчего говорят, что и львов укротил он и тигров. Фивские стеньг воздвиг Амфион: оттого нам преданье Повествует о нем, что он мирными звуками камни Двигал с их места, куда ни хотел, сладкогласием лиры. Древняя мудрость в том вся была, чтоб народное с

частным, Чтобы святыню с мирским различить, дать браку уставы, Строить грады, на древе вырезывать людям законы **.

Вот, господин, требование, от которого Веллею очень трудно было бы отвертеться, если бы оно было ему предъявлено, а в наше время его вполне можно было бы предъявить. Но впрочем, и не принимая во внимание это затруднение, вы можете понять, насколько слабым и ветхим оказалось рассуждение этого философа. Ведь из трех принципов, которые служат основанием его рассуждения, два первых отпадают сразу же после того, как оказывается, что они не способны противостоять историческим знаниям. Я показал вам, что упомянутые принципы относятся к вопросу о фактах и что опыт - великое средство решения [таких вопросов] - противоречит им. После этого нельзя пользоваться и третьим принципом, по которому согласие всех людей есть безошибочный отличительный признак истины. Данный принцип неприменим к объекту, о котором идет речь. Это две вещи, одна из которых [принцип] чересчур обширна, а другая [вера в бога] чересчур узка.

* Titus Livius, lib. I, p. 13. ** Гораций. Наука поэзии, ст. 391-399.

==353

Вы сочтете, может быть, что для исправления рассуждений Веллея достаточно предусмотреть какие-то исключения и изъять догму о врожденных идеях, вызывающую столь много возражений, двусмысленностей и недоразумений. Не обольщайте себя этой надеждой, ибо даже в обоснование следующего положения: зависит ли идея божества от воспитания или она от него не зависит, она необходимым образом истинна, поскольку почти все люди такой идеей обладают, невозможно выдвинуть рассуждение, обладающее доказательной силой и лишенное крупных ошибок. Об этом мы поговорим ниже *.