§ IV о том, что многочисленность лиц, одобряющих какой-нибудь взгляд, не есть знак истинности

этого взгляда

Вы высказываете сомнение в справедливости изложенного мной в главе 7 и в некоторых других местах моей книги положения, согласно которому указание на бесчисленное множество людей, утверждающих нечто, является весьма плохим доказательством истинности утверждения. Вы опасаетесь, что эта моя мысль может повлечь за собой опасные последствия в отношении учений, которые должны быть для нас бесконечно дороги. Отвечаю вам, господин, что с этой стороны вам нечего опасаться. Великие и значительные истины обладают внутренними свойствами, поддерживающими их. Именно по этому признаку мы и должны отличать такие истины, а не по внешним особенностям, которые могут быть лишь двусмысленными, поскольку они принадлежат то заблуждению, то истине. Но кто же может подвергнуть сомнению тот факт, что существует множество глубочайших заблуждений, которые имеют больше сторонников, чем учения, против которых эти заблуждения направлены? Разве те, кому известна

==346

истинная религия, не малочисленнее тех, кто впал в заблуждение о том, что касается культа истинного бога? Добродетель и ортодоксальность - почти однозначные выражения. Порядочные люди встречаются очень редко: <Apparent ran nautes in gurgite vasto> *. Нет нужды, чтобы я отсылал вас по этому вопросу к сатирам Ювенала **. Едва ли найдется один порядочный человек на сто тысяч. Инакомыслящие почти в такой же пропорции превосходят своим числом ортодоксов. Они могут гордиться своей многочисленностью: <Illos defendit numerus inctaeque umbone phanauges>***-и издеваться над малочисленностью своих противников. Словом, истина явно проиграла бы, если бы решение зависело от большинства голосов. Так что не выдвигайте сомнений, направленных против максимы, на которую я сослался...

§V Является ли согласие народов по вопросу о божестве достоверным доказательством того, что бог существует? Как излагал это доказательство эпикуреец Беллей в

одном произведении Цицерона?

Но не следует ли опасаться, скажете вы, что если людям будет предоставлена свобода предпочитать взгляды каких-нибудь отдельных лиц общепринятым мнениям, то тем самым будет нанесен удар одному очень хорошему доказательству существования бога, а именно аргументу, который мы основываем на том, что все народы на земле признают существование божества? Это, господин, главное ваше сомнение. Сейчас я постараюсь избавить вас от него и займусь этим тем более тщательно, что вижу: вы так встревожены этим вопросом, как если бы у ворот вашего города стоял со своей армией Ганнибал.

* Нергилий. Энеида, кн. I, ст. 118. ** Rari quippe boni: numerus vix est totidem, quot

Thebarum porta, vol divitis ostia Nili.

Juven. Sat. 13, v. 26(171). *** Ibid., Sat. 2, v. 45(172).

==347

Аргумент, о котором вы говорите, был использован Цицероном в первой книге его произведения <О природе богов>. Там эпикуреец Беллей рассуждает следующим образом. В душе всех людей есть идея божества. Эту идею запечатлела там природа, ибо все народы мира обладают понятием бога, не будучи этому понятию обучены. Мнение о существовании бога не проистекает из обычая или какого-нибудь человеческого закона, оно не является неустойчивым или свойственным лишь некоторым народам. Все люди без исключения непоколебимо убеждены в существовании бога. Необходимо, следовательно, сказать, что мы обладаем врожденной идеей богов. Следовательно, они существуют, поскольку то, что одобряет природа всех людей, необходимым образом истинно. Вот краткое и, несомненно, точное изложение того места, где Цицерон высказывает аргумент, который столь дорог вам и изобретение которого Цицерон приписывает Эпикуру. Можете не верить мне на слово - справьтесь в самом латинском тексте*. Обратите внимание на то, что упомянутое рассуждение Эпикура основано на трех принципах: во-первых, на том, что в душе всех людей имеется идея божества; во-вторых, на том, что это идея, предваряющая другие, имеющаяся изначально и сообщенная природой, а не воспитанием; в-третьих, на том, что согласие всех людей есть безошибочный признак истины. Из этих трех принципов лишь последний относится к вопросам права. Два других принципа зависят от фактов. Ведь поскольку второй принцип доказывается посредством первого, то очевидно, что для того, чтобы быть уверенным, что идея божественного существа врождена нам, а не происходит от воспитания, необходимо обратиться к истории, проверив, все ли люди прониклись мнением, что бог существует. Вы скажете, что богословы и философы, считающие, что идея бога является врожденной, имеют и другие доказательства кроме доказательства индукции или доказательства, основанного на согласии всех на-

* Cicero. De natur. deor., lib. I, p. 68.

==348

родов. Я согласен в этом с вами. Но поскольку другие доказательства вовсе не убедительны, а, наоборот, вызывают столько возражений, что даже в рядах сторонников христианства есть целые секты и выдающиеся философы *, которые отвергают все, что утверждается о врожденных идеях, то второй принцип Эпикура всегда будет представлять проблему, если он не доказан с помощью предшествующего принципа. Я, следовательно, с полным основанием сказал вам, что оба принципа относятся к вопросам факта и доказательства этих принципов надлежит искать в сохранившихся свидетельствах о нравах разных народов: я хочу вас предупредить, что при этом нельзя будет удовлетвориться вашими изысканиями, если они покажут лишь, что все народы обладают идеей божества. Потребуется нечто большее: вы должны показать, что эта идея не обусловлена воспитанием.