Глава VIII

Восьмое возражение.Буквальный смысл [Писания], имеющий в виду насилие, коварно делают ненавистным, ложно предполагая, что он разрешает насилия, совершаемые над истиной. Ответ на это, где показывается, что упомянутый буквальный смысл действительно разрешает преследования, возбуждаемые против правого дела, и что совесть, пребывающая в заблуждении, имеет те же

права, что и та, которая не заблуждается

... Я считаю, что никто не станет оспаривать истинность следующего принципа: все совершаемое вопреки голосу совести есть грех, так как очевидно, что совесть это свет, говорящий нам, что то-то хорошо или дурно, и нет вероятности, чтобы кто-нибудь усомнился в таком определении совести. Не менее очевидно, что всякое создание, которое судит о каком-то поступке, хорош он или дурен, предполагает, что существует закон или пра-

==323

вило, касающееся честности или бесчестности поступка. И если человек не атеист, если он верит в какую-то религию, он обязательно предполагает, что этот закон и это правило - в боге. Отсюда я заключаю, что совершенно все равно сказать ли: моя совесть судит, что такой-то поступок хорош или дурен, или сказать:моя совесть судит, что такой-то поступок нравится или не нравится богу. Мне кажется, что это положения, которые все признают столь же истинными, как самые ясные понятия метафизики...

...Из двух поступков, один из которых мы называем хорошим, а другой дурным, хороший, если он совершен вопреки голосу совести, является большим грехом, чем дурной, если он совершен в соответствии с требованиями совести...

...Заблуждающаяся совесть должна доставлять заблуждению те же самые прерогативы, ту же помощь и опеку, какие ортодоксальная совесть доставляет истине. Представляется, что это заведет далеко, но вот как я показываю зависимость или связь между этими положениями.

Мои принципы, которые отчасти признаются всеми, а отчасти только что доказаны, следующие:

1. Желание не подчиняться богу есть грех.

2. Желание не подчиняться решительному и определенному суждению своей совести есть то же самое, что желание нарушить закон бога.

3. Следовательно, все совершаемое против голоса совести есть грех.

4. Величайшая гнусность греха при прочих равных обстоятельствах происходит от самого ясного знания того, что совершаемое есть грех.

5. Поступок, который, бесспорно, был бы весьма хорошим (например, подача милостыни), если бы он был совершен под руководством совести, становится дурным, когда он совершается вопреки совести; но когда совершается в соответствии с голосом совести акт, который бесспорно был бы преступным (например, оскорбление нищего), если бы его совершили вопреки совести, то он не является дурным поступком. 6. Согласование своих действий со своей совестью,

==324

которая в сущности заблуждается, в результате которого совершается нечто, называемое нами дурным, Делает поступок гораздо менее дурным, чем совершенный вопреки руководству совести, согласной с истиной, поступок, который принадлежит к числу тех, которые мы называем весьма хорошими. Я правомерно заключаю из всех этих принципов, что первая и самая необходимая из всех наших обязанностей заключается в том, чтобы не поступать вопреки тому, что внушает нам совесть; всякий же поступок, совершенный вопреки свету совести, в высшей степени плох... Но если признано, что в силу непреложной необходимости право преследовать, истреблять огнем и мечом, предоставленное богом истине, является общим для всех религий, получивших этот закон от бога, то ясно, что и прочие права истины не могут не быть общими для всех сект, истинных и ложных. Таким образом, если доказано, что бог желает, чтобы истинная религия из пламенного милосердия сжигала представителей ложных религий ради их обращения, чтобы она употребляла свои заботы, свои книги, свои проповеди, свои наказания, свои ласки, свои благие примеры, свои подарки и т. д. для присоединения к себе заблуждающихся, то в тот же миг доказано, что и ложные церкви должны пользоваться теми же самыми путями обращения...

...Всякий применит к себе соответствующие доказательства, приказ бога, права истины и разрешит себе все, что истинная религия говорит о себе и разрешает себе.

Отсюда я снова заключаю, что невозможно, чтобы бог позволил совершить для утверждения истины какой бы то ни было поступок, который не был бы справедливым для всех и не являлся бы общим правом всех. Ибо в том сочетании, в котором пребывают вещи, все, что разрешается совершать истине против заблуждения, неизбежно становится разрешенным заблуждению, выступающему против истины. Таким образом, тот приговор, который исключил бы истинную религию из общего правила, сделал бы необходимым преступление, и тогда все оказалось бы смешанным...

==325

...Всякий еретик признает истину, как только он ее узнает. Ведь когда она представляется ему скрытой под оболочкой безобразной и уродливой лжи, он вовсе не должен ее признавать. Он должен избегать и оспаривать ее. Значит, еретику следует прежде всего посоветовать искать истину и не упорствовать в утверждении, что он ее уже нашел. Но если он отвечает, что он ее искал сколько мог, и все его поиски завершились лишь тем, что он установил, что истина на его стороне, и, пробуждаясь днем и ночью, он находит в себе лишь то, что прочно укоренилось в его уме в качестве открытой ему истины,- если он все это вам говорит, то смешно требовать от него, чтобы он остерегался света своей совести, и настаивать на том, что ему необходимо обратиться. Нам нужно известное время, чтобы обучиться истине, и мы всегда должны быть готовы отказаться от того, что считали самым верным, если нам покажут, что это ложно. Но в конце концов в религии нельзя всю жизнь быть скептиком, пирронистом, нужно на чем-то остановиться и действовать соответственно принятому решению. Остановимся ли мы на истинном или ложном, в обоих случаях одинаково несомненно, что следует совершать акты добродетели и любви к богу и держаться подальше от главного преступления - поступков, противоречащих совести...