Глава 76 о том, что Бог хочет себя и все прочие [вещи] единым актом воли

Из вышесказанного следует, что Бог единым актом воли хочет и себя, и прочие [вещи].

Всякая сила, [направленная на некий объект], направляется на этот объект и на формальную причину этого объекта единым дей­ствием, или единым актом. Так, например, одним и тем же [ак­том] зрения мы видим и свет, и цвет, который становится акту­ально видимым благодаря свету. Но когда мы чего-то хотим, мы

хотим этого только ради [достижения] цели; именно цель делает желанным то, чего мы хотим ради [достижения] цели; таким об­разом, цель относится к [желанному] как формальная причина к объекту, как свет к цвету. А так как Бог хочет всех прочих [вещей] ради себя как ради цели, как показано (I, 75), то он, следователь­но, хочет себя и прочих [вещей] единым актом воли.

Далее. Когда нечто познается или желается совершенным обра­зом, оно познается или желается во всей своей силе. А цель - это сила; не только потому, что она сама по себе желанна, но и пото­му, что ради неё становятся желанными другие [вещи]. Следова­тельно, тот, кто совершенно желает [достичь] цели, желает и того, и другого: [её саму и других вещей - как средств её достижения]. Нельзя предположить такого действия Божьей воли, которым Бог желал бы себя, но не совершенно: ибо в Боге нет ничего несовер­шенного. Значит, любым актом, которым Бог желает себя, он же­лает себя абсолютно, а тем самым - и других [вещей] ради себя. [И наоборот:] других, [отличных] от себя [вещей] он хочет лишь постольку, поскольку хочет себя. Таким образом, приходится при­знать, что себя и других Бог хочет не разными актами воли, а од­ним и тем же актом.

К тому же. Как явствует из вышеизложенного, в действии по­знавательной способности дискурс возникает оттого, что мы отдель­но познаем начала, а затем делаем из них выводы. Если бы мы видели выводы уже в самих началах, и, узнавая начала, [тем са­мым сразу знали бы всё, что из них следует], дискурса бы не было, как нет его, когда мы видим что-то в зеркале326. Как в теоретичес­ких [занятиях] начала относятся к выводам, так в практических [де­лах] связанных со стремлением и деланием, цели относятся к [сред­ствам] которые [важны для нас] ради целей. Ибо как мы познаем выводы из начал, так из цели происходит стремление к [вещам] ведущим к цели, и делание [этих вещей]327. Значит, если кто-то от­дельно хочет цели, и отдельно - [средств] ведущих к достижению этой цели, в его воле будет присутствовать своего рода дискурс. Но в Боге этого быть не может, ибо он - за пределами всякого движения (I, 13). Таким образом, приходится признать, что Бог хочет себя и других [вещей] вместе, одним и тем же актом воли.

И ещё. Поскольку Бог хочет себя всегда, постольку, если допу­стить, что он хочет себя и других разными актами воли, в нём бу-

дут одновременно [совершаться] два волевых акта. Но это невоз­можно: ибо не могут совершаться одновременно два действия од­ной простой способности.

Кроме того. Во всяком волевом акте то, чего хотят, относится к тому, кто хочет, как двигатель к движимому [предмету]. Следова­тельно, если действие Божьей воли, которым он хочет других ве­щей, будет отличаться от той воли, которой Бог хочет себя, то нечто другое, помимо Бога, будет приводить Божью волю в движение. А это невозможно.

Далее. Хотеть для Бога - то же, что быть, как показано (1, 73), Но бытие у Бога только одно. Значит, и воля только одна.

И ещё. Богу подобает хотеть, поскольку он разумен. Следова­тельно, подобно тому, как он познаёт себя и другие [вещи] одним действием, поскольку его сущность - прообраз всех [вещей]; так же одним актом он хочет себя и другие [вещи], поскольку его бла­гость - суть всякой благости