Глава 71 о том, что Бог знает дурное

Теперь остается только доказать, что Бог знает и дурное (см. I, 63, седьмой путь).

Когда узнают нечто хорошее, узнают и противоположное ему плохое. Но Бог знает все частные блага, каждому из которых про­тивоположно [соответствующее] зло (1, 65 слл.). Значит, Бог зна­ет дурные [вещи].

Кроме того. Понятия противоположных [вещей] в душе не противоположны: в противном случае, они не существовали бы в душе вместе и не познавались бы вместе. Следовательно, по­нятие, которым познается зло, не противоречит благу; наоборот: оно относится к понятию блага. Значит, если в Боге, в силу его абсолютного совершенства, находятся все понятия добра, как было

доказано выше (I, 40), то в нем есть и понятие зла. Таким обра­зом, Бог знает зло.

И еще. Истина - благо ума309. Именно поэтому хорошим мы называем всякий ум, который познает истину. Но истина не толь­ко в [утверждении, что] благо есть благо, но и в том, что зло есть зло. Точно так же, как истинно не только [утверждение] «сущее есть», но и [утверждение] «несуществующего нет». Следователь­но, благо ума состоит также и в знании зла. А так как Божий ум совершенен в своей благости, в нем не может недоставать какого-либо из умственных совершенств. Значит, в нем есть и знание зол.

Далее. Бог умеет различать вещи, как было доказано выше (I, 50). Но в понятие различения входит и отрицание: ибо разные [вещи] - это такие, одна из которых не есть другая. Поэтому и первые [су­щие] отличные друг от друга, включают взаимное отрицание. Именно благодаря ему отрицательные предложения [заключены] в их [природе] непосредственно, например: «Ни одно количество не есть сущность». Значит, Бог знает отрицание. Но лишённость есть своего рода отрицание в определенном подлежащем, как по­казано в четвертой книге Метафизики™. Следовательно, Бог зна­ет лишённость. Но тем самым он знает и зло, которое есть не что иное, как лишённость подобающего совершенства.

Кроме того. Если Бог знает все виды вещей, как доказано выше (I, 50) и как считают и доказывают и некоторые философы3", он должен знать противоположности. Во-первых, потому что у неко­торых родов виды противоположны; во-вторых, потому что отли­чительные признаки родов [представляют собой пары] противопо­ложностей, как объясняется в десятой книге Метафизики^. Но в понятии противоположностей заключено противопоставление фор­мы и лишённости, как доказано там же313. Значит, Бог должен знать лишённость. А следовательно, и зло.

К тому же. Бог знает не только форму, но и материю, как до­казано выше (I, 65). Материя же, будучи сущим в потенции, не может быть познана в совершенстве, если неизвестно всё, на что распространяется её потенция: это же относится ко всем вообще потенциям. Но потенция материи распространяется как на фор­му, так и на лишённость? Ибо то, что может быть, может и не быть. Значит, Бог знает лишённость. А следовательно, и зло.

И ещё. Если Бог знает нечто другое [нежели он сам], то в первую очередь он будет знать наилучшее. А наилучшее - это поря­док мироздания, [по отношению] к которому как к своей цели упорядочены все частные блага. Но в порядке мироздания есть [вещи], предназначенные для предотвращения вреда, который одни [вещи] могут причинить другим: таковы, например, данные жи­вотным для защиты [зубы и когти]. Значит, Бог знает подобного рода вред. Следовательно, он знает зло.

Кроме того. У нас знание дурных вещей само по себе не вызы­вает порицания, если это именно знание как таковое: т.е. если о дурных вещах выносится суждение. Мы не одобряем его по совпа­дению: потому что иной раз кто-то через рассмотрение дурных вещей приобретает к этим вещам склонность. Но это не относится к Богу, ибо он неизменен, как показано (I, 13).

Это согласно с тем, что сказано в Книге Премудрости'. «Премуд­рости не превозмогает злоба» (7:30). И в Притчах: «Преисподняя и Аваддон открыты пред Господом» (15:11). И в Псалме: «Грехи мои не сокрыты от Тебя» (69:6). И в Книге Иова: «Ибо Он знает людей лживых, и видит беззаконие, и оставит ли его без внима­ния?» (11:11).

Следует, однако, иметь в виду, что Божий ум знает зло и лишен­ность иначе, чем наш. Наш ум познает отдельную вещь посредством ее собственного вида и того, что ему противоположно [т.е. лишен­ность]. Актуально сущее он познает посредством умопостигаемого вида, благодаря которому к сам актуально становится умом. Поэто­му он может познавать и потенцию: ведь иногда он сам [пребыва­ет] в потенции по отношению к такому [умопостигаемому] виду. То есть акт он познает актом, а потенцию - потенцией. А так как по­тенция принадлежит к понятию лишённости - ведь лишённость есть отрицание, а подлежащее отрицания - сущее в потенции - то, выходит, наш ум способен некоторым образом познавать лишённость потому, что он от природы способен находиться в потенции. Впро­чем, можно было бы сказать и так, что знание потенции и лишён­ности следует из самого знания акта.

Но Божий ум никоим образом не потенциален. Поэтому ни лишённость, ни что-либо другое он не познает таким способом. Ибо если бы он познавал нечто посредством вида, который не есть °н сам, из этого с необходимостью вытекало бы, что он относит­ся к этому виду, как потенция к акту. Поэтому он должен мыслить посредством одного-единственного вида, который есть его собственная сущность. Значит, первый предмет мысли для него - он сам. Но мысля себя, он познает прочие [вещи], как показано (I, 49), причем не только актуально [сущие] но и потенции, и ли­шённости.

Вот в чем смысл слов Философа в третьей книге О душе: «Как познается зло или чёрное? Их познают некоторым образом через противоположное им. Познающее же должно быть потенцией и в нём должна быть [потенциально одна из этих противоположностей, а именно, форма из пары форма-лишённость]314. А если в познаю­щем нет противоположности», - т.е. в потенции, - «то оно по­знает само себя, и существует актуально, и отдельно [от материи]»315. Эти слова не нужно толковать вслед за Аверроэсом так, будто бы из них следует, что ум, существующий только актуально, никоим образом не знает лишённости. Их смысл другой: [божественный] ум знает лишённость не потому, что сам потенциален по отноше­нию к чему-то другому, а потому, что знает самого себя и всегда существует актуально.

Во-вторых, нужно иметь в виду вот что: если бы Бог знал себя таким образом, что, зная себя, не знал бы других сущих, т.е. част­ных благ, тогда он, действительно, не знал бы вовсе ни лишённо­сти, ни зла. Ибо тому благу, каким является он сам, нет противо­положности; ему не противопоставлена никакая лишённость. В самом деле, лишённость и её противоположность по своей приро­де относятся к одному и тому же [подлежащему]; поэтому у чис­того акта не может быть противоположной ему лишённости316. А потому и [у чисто актуального блага не может быть противопо­ложного ему] зла. Вот почему, если мы предположим, что Бог по­знаёт только себя, он, познавая благо, каким является он сам, не будет познавать зла. Но поскольку [на самом деле] он, познавая себя, познаёт прочие сущие, а в них от природы присутствуют ли­шённости, он непременно должен познавать лишённости, проти­воположные [формам этих сущих] и множество частных зол, про­тивоположных частным благам.

В-третьих, нужно иметь в виду вот что: Бог, познавая себя, по­знает другие [вещи] без дискурсии ума, как показано выше (I, 57). «очно так же, когда он познает [некое] зло через [соответствую-благо, его познание вовсе не должно быть дискурсивным. Ибо

благо составляет как бы основание для познания зла. Вот почему всякое зло познается через [своё] благо как вещь через своё опре­деление, а не так, как заключение познаётся через посылки.

И нисколько не умалится совершенство Божьего знания, если [мы допустим, что] он познаёт зло как лишённость блага. Ибо зло сказывается о бытии лишь постольку, поскольку оно есть лишён­ность блага. И только в этом качестве зло познаваемо: ибо сколь­ко в чём-нибудь бытия, столько в нём и познаваемости317.