Глава 62 о том, что Божья истина есть первая и высшая истина

Из того, что было доказано выше, можно с очевидностью за­ключить, что Божья истина есть первая и высшая истина.

«Каково расположение256 вещей в бытии, таково и в истине», - как говорит Философ во второй книге Метафизики251. Это так по­тому, что истинное и сущее взаимно обусловлены258. Ведь «истин­ное - это когда о том, что есть, говорится, что оно есть, а о том, чего нету, что его нет»259. Но Божье бытие - первое и совершен­нейшее. Следовательно, и Божья истина - первая и наивысшая.

И еще. То, что присуще чему-либо по сущности, присуще ему самым совершенным образом. Но истина присуща Богу по сущ­ности, как показано (I, 60). Следовательно, его истина - первая и наивысшая.

Кроме того. Истина в нашем уме [происходит] от того, что [ум] совпадает с вещью, которую мыслит. Причина их совпадения - единство, как явствует из сказанного в пятой книге Метафизики260. А так как в Божьем уме ум и то, что он мыслит, всецело едины, то Божья истина - первая и высшая истина.

Далее. В каждом роде [вещей] мерой служит самое совершен­ное в этом роде261; так, например, белый цвет - мера для всех цветов. Но Божья истина - мера для всех истин. В самом деле: мерило истинности нашего ума - вещь, существующая вне души (внешняя реальность), ибо наш ум называется истинным тогда, когда согласуется с вещью (реальностью). А мерило истинности вещи - Божий ум, ибо он - причина вещей, как будет доказано ниже (II, 24); так истина искусственных созданий - искусство мастера; сундук будет истинным сундуком, когда будет согласо­ваться с [требованиями столярного] искусства. Кроме того, раз Бог - первый ум и первое умопостигаемое, он должен служить мерилом истинности всякого ума, если «мерило всякой вещи - первое в ее роде», как говорит Философ в десятой книге Мета-Физики162. Следовательно, Божья истина - первая, высшая и со­вершеннейшая истина.

Глава 63 Доводы тех, кто не хочет допустить, что Бог познает единичные [вещи]

Есть люди, которые пытаются доказать, что совершенству Бо­жьего ума недоступно познание единичных [вещей]263. Обосновать свою точку зрения они пытаются семью путями.

Первый путь исходит из самого условия единичности264. Начало единичности - предназначенная [для данной формы] материя. Зна­чит, по-видимому, единичные [вещи] не могут познаваться ка­кой-либо нематериальной способностью: ведь всякое познание осуществляется через некое уподобление265. Поэтому и в нас вос­принимают единичные [вещи] только те способности, которые пользуются материальными органами, как воображение, ощуще­ние и т.п. Ум же наш, будучи нематериальным, единичных не по­знает. Тем более неспособен познавать единичные [вещи] Божий ум: ведь он еще дальше отстоит от материи. Значит, Бог никоим образом не может знать единичных.

Второй путь: единичные [вещи] существуют не всегда. Бог дол­жен либо знать их всегда, либо иногда знать, иногда не знать. Пер­вого не может быть: о том, чего нет, не может быть знания, ибо знание - всегда знание истинных266, а то, чего нет, не может быть истинным. Но и второго быть не может: потому что ум Божий аб­солютно неизменен, как было показано (I, 45).

Третий путь исходит из того, что не все единичные [вещи] воз­никают необходимо; некоторые происходят случайно. Поэтому до­стоверное знание о них может быть только [в тот момент], когда они существуют. Но достоверное знание - это такое, которое не может ошибаться. А знание обо всем случайном, когда [это слу­чайное еще только предстоит] в будущем, может ошибаться. Ибо может случиться нечто противоположное тому, что предполагает знание. Ведь если бы противоположное не могло случиться, оно было бы [не случайным, а] необходимым. Поэтому о будущих слу­чайных [вещах или событиях] мы не можем знать, а можем толь­ко более или менее вероятно гадать [и прикидывать]. Примени­тельно же к Богу следует исходить из того, что всякое его знание - самое достоверное и безошибочное, как показано выше (I, 61). К тому же Бог не может начинать познавать нечто заново, ибо он

неизменен, как было сказано (I, 45). Из этого с очевидностью сле­дует, что Бог не знает единичных случайных [вещей].

Четвертый путь исходит из того, что причина некоторых единич­ных [вещей или событий] - воля. Но узнать следствие, прежде чем оно будет, можно лишь в его причине: ибо только так оно может существовать до того, как начнет существовать само в себе. Но движения воли никому не могут быть достоверно известны, кроме самого волящего, в чьей власти они находятся. Значит Бог, по всей очевидности, не может иметь вечного знания о таких единичных [вещах], причина которых - в воле.

Пятый путь исходит из бесконечности единичных. «Ибо бесконеч­ное как таковое непознаваемо»267: ведь все, что познается, некото­рым образом измеряется, будучи понимаемо познающим. А изме­рение есть не что иное, как некое определение измеряемой вещи. Поэтому всякое искусство отвергает бесконечное. Но единичные [вещи] бесконечны [по числу], по крайней мере в потенции. По­этому представляется невозможным, чтобы Бог знал единичные.

Шестой путь исходит из ничтожества268 единичных. Благород­ство знания в известной мере оценивается по благородству его пред­мета, поэтому ничтожество предмета, по-видимому, отражается на ничтожестве знания. Но Божий ум - самый благородный. Поэто­му знать ничтожнейшие из единичных [вещей] ниже его достоин­ства.

Седьмой путь исходит из того, что некоторые единичные [вещи] бывают плохи. Но предмет знания некоторым образом находится в знающем; а в Боге не может быть плохого, как показано выше (I, 39). Отсюда, по-видимому, следует, что Бог совершенно не знает зла и лишенности; их знает лишь ум потенциальный, ибо лишенность может быть только в потенциальном. А из этого следует, что Бог не знает тех единичных [вещей], в которых бывает зло и лишенность.