Глава 44 о том, что Бог мыслит

Опираясь на всё вышесказанное, можно показать, что Бог мыс­лит.

Итак, выше было показано, что движущих и движимых [вещей] не может быть бесконечно много, но все движущиеся [вещи] дол­жны сводиться - и это можно доказать - к одной первой, движу­щей себя саму. Но то, что движет себя само, движется посредством стремления и восприятия. [Вещи], движущие себя сами, могут быть только такие, которые способны и двигаться, и не двигаться. Итак, Движущая часть в первом самодвижущемся должна [обладать спо­собностью] стремиться и воспринимать. Однако в том движении, которое происходит благодаря стремлению и восприятию, стремя-

щееся и воспринимающее есть движущийся двигатель. А тот пер­вый двигатель всех [вещей], которого мы называем Богом, есть двигатель всецело неподвижный. Значит, он должен соотноситься с тем двигателем, который составляет часть самодвижущегося, как [предмет] стремления со стремящимся. Но не как предмет чувствен­ного стремления, ибо чувственное стремление направлено не на благо как таковое, а на данное частное благо; точно так же, как чувственное восприятие воспринимает только частное, [а не общее]. Просто благо и просто желанное [предмет стремления] первее все­го того, что благо и желанно здесь и сейчас. Следовательно, пер­вый двигатель должен быть предметом стремления как понятый мыслью. А значит, и [самодвижущийся] двигатель, который к нему стремится, должен быть мыслящим. Но тем более будет мыслящим сам первый двигатель, предмет стремления: ибо само стремящееся [к нему] становится мыслящим актуально благодаря тому, что со­единяется с ним как с предметом мысли. Значит, Бог должен быть мыслящим, если исходить из предположения, что первое движуще­еся движет само себя, как предполагали философы190,

К тому же, К тем же выводам мы придем с необходимостью и в том случае, если будем производить редукцию движущихся [ве­щей] не к чему-то первому самодвижущемуся, а прямо к непод­вижному двигателю. В самом деле: первый двигатель есть универ­сальный принцип движения. Всякий двигатель движет посредством некоторой формы, к которой он устремляет движение, следователь­но, первый двигатель движет посредством всеобщей формы и все­общего блага. Но во всеобщем виде форма встречается только в мышлении. Следовательно, первый двигатель, то есть Бог, должен быть мыслящим.

Далее. Не может быть такого порядка двигателей, в котором двигатель, движущий посредством [ума и] мысли был бы орудием двигателя, движущего без [ума и] мысли; скорее всегда бывает наоборот. Но все двигатели, какие есть в мире, относятся к перво­му двигателю, т.е. Богу, как орудия к главному деятелю. А так как в мире много двигателей, движущих [умом и] мыслью, то первый двигатель не может быть лишен [ума и] мысли. Значит, Бог необ­ходимо должен быть мыслящим.

И еще. Всякая вещь мыслит постольку, поскольку существует вне материи. Так, например, формы становятся действительным

предметом мысли с помощью абстрагирования от материи. Вот почему мыслить можно только всеобщие, а не единичные [вещи]: ведь материя - начало индивидуации. Так вот, действительно по­нятые мыслью формы составляют одно с умом, который действи­тельно мыслит их. Но если формы действительно мыслятся бла­годаря тому, что отделились от материи, то, значит, и всякая мыс­лящая вещь мыслит постольку, поскольку она вне материи. А выше было показано, что Бог всецело нематериален. Значит, он мыслит.

К тому же. У Бога нет недостатка ни в одном из совершенств, какие только можно найти в любом роде сущих, как было показа­но выше; причем из этого никоим образом не следует, [что Бог] сложен [и состоит из частей], как тоже явствует из вышеизложен­ного. Но наилучшее из всех совершенств, какие есть в вещах, - способность мышления: ибо вещь, наделенная ею, есть «некото­рым образом все» [вещи на свете]191, она обладает совершенствами всех [прочих вещей]. Следовательно, Бог мыслит.

И еще. Всё, что направлено к определенной цели, либо само поставило перед собой эту цель, либо цель была поставлена ему [кем-то или чем-то] другим: в противном случае почему бы ему быть направлену больше к этой цели, чем к любой другой? Но все природные [существа и вещи] направлены к определенным целям: потому что ведь не случайно они стремятся к тому, что им от при­роды полезно: в противном случае они стремились бы к этому не всегда или как правило, а лишь изредка, как это свойственно все­му случайному. А так как сами они перед собой цели не ставили - ведь они не знают смысла [этой] цели - то цель перед ними дол­жен был поставить кто-то другой, устроитель192 природы. Но уст­роителем природы должен быть тот, кто наделяет всех бытием, а сам по себе существует необходимо; его-то мы и называем Богом, что ясно из вышеизложенного. Однако он не мог бы поставить перед природой цель, если бы не мыслил. Следовательно, Бог мыслит.

Дачее. Все несовершенное производно от чего-то совершенного, потому что совершенное по природе первее несовершенного, как акт [первее] потенции. Но формы, существующие в частных вещах, несовершенны, потому что существование их частично и не соот­ветствует общности их смысла. Значит, они должны быть произ­водными от неких совершенных и не частных форм. Но такие фор­мы могут быть только умопостигаемыми: потому что только в уме

встречаются формы во всей своей всеобщности. А следовательно, эти формы должны быть мыслящими, если они существуют самостоя­тельно: в противном случае они не могли бы действовать. Итак, Бог, который существует самостоятельно, и есть первый акт, от которо­го производны все прочие [вещи], должен быть мыслящим.

Эту истину исповедует и католическая вера. Так, в Книге Иова сказано о Боге: «Премудр сердцем и могущ силою» (9:4), и в 12 главе: «У Него могущество и премудрость» (12:16). И в Псалме: «Дивно для меня ведение193 Твое» (138:6). И в Послании к Римля­нам: «О бездна богатства премудрости и ведения Божия!» (11:33).

Эта истина нашей веры [и прежде] до того была распространена среди людей, что даже слово theos, что значит «Бог» по-гречески, т.е. «созерцать», «размышлять», «видеть»'94.