Глава 33 о том, что не все имена сказываются о Боге и тварях чисто омонимически

Принятые [нами положения] делают очевидным также и то, что не всё, что сказывается о Боге и прочих вещах, говорится чисто омонимически - как о вещах, имеющих одно имя по чистой слу­чайности.

В самом деле, у случайных омонимов нет никакого порядка или отношения одного к другому, и то обстоятельство, что одно имя прилагается к разным вещам, есть всецело дело случая: имя, даваемое одной вещи, не указывает на то, что она стоит в определен­ном порядке по отношению к другой. Не так с именами, которые сказываются о Боге и о тварях. Ибо в общности этих имен усмат­ривается порядок причины и причиненного, как явствует из вы­шеизложенного. Следовательно, то, что сказывается и о Боге, и прочих вещах, сказывается не чисто омонимически.

Далее. Там, где имеет место чистая омонимия, в вещах нет ни­какого сходства, есть лишь единство имени. Но между вещами и Богом есть некоторая степень сходства, как явствует из вышеска­занного. Выходит, что [одно и то же имя сказывается о тварных вещах и] о Боге не чисто омонимически.

И еще. Когда один [предикат] сказывается о нескольких вещах чисто омонимически, ничто не ведет нас от одной из этих вещей к познанию другой: потому что познание вещей зависит не от звучания имен, а от их значения. Но познания божественных [свойств] мы достигаем именно благодаря наблюдению [сходных свойств] в прочих вещах, как явствует из вышесказанного. Зна­чит, не чисто омонимически мы называем [одними и теми же сло­вами такие свойства] в Боге и в прочих вещах.

К тому же. Омонимическое [употребление] имени препятствует ведению доказательства. Так что если бы всё, что высказывается о Боге и о тварях, высказывалось бы не иначе, как чисто омоними­чески, нельзя было бы вести никакой аргументации от тварей к Богу. Но это не так, что очевидно [из самого факта существова­ния] всех, говорящих о божественном.

Далее. Когда вещь называется тем или иным именем, мы уже из имени понимаем что-то об этой вещи; если же нет, то имя бес­смысленно. Если имена, которые сказываются о Боге и тварях, сказываются как чистые омонимы, то через эти имена мы ничего не узнаем о Боге; потому что значения этих имен известны нам только из их применения к тварям. Значит, напрасно мы будем говорить о Боге или доказывать, что он сущий или благой или еще что-то в том же роде.

Другое дело, если предположить, что через такие имена мы уз­наем о Боге, чту он не есть (чем он не является): так, например, из того, что он называется живым, мы узнаем, что он не относит­ся к роду неодушевленных и т.п. Таким образом, предикат «жи­вое» применительно и к Богу и к тварям должен означать одно и то же по крайней мере в отрицании неодушевленности. А значит, он не будет чистым омонимом.

Глава 34 о том, что все, что сказывается о Боге и о тварях, сказывается аналогически

Итак, из вышеизложенного следует, что всё, что сказывается о Боге и о прочих вещах, сказывается не однозначно и не омоними-чески, а по аналогии: то есть сообразно порядку и отношению к [чему-то] одному143.

Это [оказывание по аналогии] бывает двояко. В одних случаях несколько [вещей] имеют отношение к чему-то одному: так, сооб­разно отношению к одному и тому же, например, здоровью, жи­вое существо будет называться здоровым как его [здоровья] под­лежащее, лекарство [будет называться здоровым] как его действу­ющая [причина], пища - как то, что его сохраняет, моча - как его знак. В других случаях имеет место порядок или отношение двух вещей не к чему-то третьему, но к одной из этих двух: так, например, «сущее» говорится о субстанции и акциденции, посколь­ку акциденция соотнесена с субстанцией, а не потому, что они обе соотнесены с чем-то третьим.

Так вот, имена, сказывающиеся о Боге и прочих, сказываются по аналогии не первым способом, - ибо тогда что-то должно было бы предшествовать Богу, - а вторым.

Но в такого рода предикации по аналогии порядок, [в каком соотносятся] имена и сами [обозначаемые именами] вещи, иногда совпадает, а иногда нет. Ибо порядок имен следует порядку по­знания, поскольку он есть знак умственного постижения. Поэто­му когда то, что на деле первично, и познается первым, тогда одно и то же будет первым, и одно и то же будет вторым как по имени, так и по природе вещей. Например, субстанция первее акциден­ции и по природе, поскольку субстанция - причина акциденции, и в познании, поскольку субстанция входит в определение акци­денции. Поэтому «сущее» сказывается сперва о субстанции, и во вторую очередь - об акциденции как по природе вещей, так и по смыслу имени. - Но когда первичное по природе вторично в познании, тогда в аналогичных [предикатах] порядок вещей и поря­док имен будет не один и тот же. Например, оздоровляющая сила, присутствующая в оздоровительных [снадобьях], первичнее здо­ровья в живом существе, как причина первичнее своего действия; но поскольку мы познаем эту силу из её действия, постольку по её действию её и называем. Таким образом, «оздоровительное [сна­добье]» первично по порядку вещей, но живое существо первично называется «здоровым» по порядку имен.

Так вот, поскольку познания Бога мы достигаем, отправляясь от прочих вещей, постольку по сути вещей, обозначаемых именами, которые сказываются о Боге и о прочих вещах, первенство будет принадлежать Богу, но по характеру имен о Боге [они будут ска­зываться] вторично. Поэтому мы говорим, что Бог получает име­на от вещей, причиной которых он является.