Глава 2 Какова задача автора в этом сочинении

Среди человеческих стремлений стремление к мудрости совер­шеннее, возвышеннее, полезнее и приятнее всех.

Совершеннее потому, что человек, со всем рвением устремляю­щийся к мудрости, уже становится обладателем некоторой части ис­тинного блаженства; как говорит Мудрец: «Блажен человек, КОТО­РЫЙ снискал мудрость» (Сирах., 14:21).

Возвышеннее потому, что именно через него человек более всего Уподобляется Богу, создавшему «все в премудрости»; а так как подобие - причина любви, то стремление к мудрости более всего связывает его с Богом дружбой, почему и сказано в Книге Пре­мудрости, что мудрость - «неистощимое сокровище для людей; пользуясь ею, они входят в содружество с Богом, посредством даров учения» (7:5).

Полезнее потому, что через мудрость входят в царство бессмер­тия, ибо «желание премудрости возводит к царству» (Прем., 6:20).

А приятнее потому, что «в обращении ее нет суровости, ни в со­житии с нею скорби, но веселие и радость» (Прем., 8:16).

Итак, положившись на благость Божию, попытаемся исполнить обязанность мудреца, пусть она нам и не по силам; наша задача -изложить, в меру наших скромных возможностей, истину, кото­рую исповедует католическая вера, устраняя противоположные ей заблуждения. Говоря словами Илария, «я сознаю, что это - глав­ная обязанность моей жизни, и долг мой перед Богом в том, что­бы каждое мое слово и все мои чувства говорили о Нем».

Однако опровергать заблуждения отдельных людей трудно по двум причинам.

Во-первых, потому, что кощунственные учения отдельных за­блуждающихся известны нам не настолько хорошо, чтобы мы мог­ли из их собственных высказываний заимствовать доводы для ниспровержения их заблуждений. Правда, этим способом пользо­вались древние учителя для опровержения заблуждений язычни­ков; но они могли знать их положения, поскольку и сами в свое время были язычниками, или, по крайней мере, жили среди языч­ников и обучались их наукам.

Во-вторых, потому что у некоторых из них, например, маго­метан и язычников-варваров, нет какого-либо общего с нами ав­торитетного Писания, на основании которого можно было бы их убедить, подобно тому как мы можем вести диспуты против иудеев на основании Ветхого Завета, или против еретиков на основании Нового. Но те не принимают ни того, ни другого. Вот почему не­обходимо прибегать к естественному разуму, с которым все вы­нуждены соглашаться. Правда, в делах божественных его недо­статочно.

Исследуя какую-либо истину, мы будем одновременно показы­вать, какие именно заблуждения она исключает, и каким образом доказуемая истина согласуется с верой христианской религии.

Глава 3 Каким способом можно изложить божественную истину

Поскольку не все способы изложения истины одинаковы, но «на­стоящий знаток пытается понять каждую вещь настолько, насколько позволяет ее природа», как «замечательно выразился», по словам Боэция, Философ7, постольку необходимо прежде показать, каким способом может быть изложена данная истина.

В том, что мы исповедуем о Боге, есть два вида истины. Есть такие истины о Боге, которые превосходят всякую возможность че­ловеческого разума, например, что Бог тройствен и един. А есть такие, которые доступны даже естественному разуму, например, что Бог существует, что Бог един и тому подобные; их доказывали о Боге даже философы, ведомые естественным светом разума8.

Однако совершенно очевидно, что среди умопостигаемых боже­ственных [свойств] есть и такие, что всецело превосходят природ­ные возможности человеческого разума. В самом деле, поскольку начало совокупности знаний, которые разум обретает о какой-либо вещи, есть постижение субстанции этой вещи - ведь, согласно учению Философа9, начало доказательства - то, чту есть вещь; постольку все об этой вещи должно познаваться таким же обра­зом, каким понимается субстанция этой вещи. Вот почему, если человеческий ум постиг субстанцию какой-либо вещи, например, камня или треугольника, ни одно из умопостигаемых [свойств] этой вещи не будет превосходить возможности человеческого разума. Но ведь с познанием Бога дело обстоит у нас совсем не так. Ибо есте­ственные свойства человеческого ума не позволяют ему охватить Его субстанцию: ведь ум наш, сообразно нашему нынешнему об­разу жизни, начинает познание с чувств; поэтому то, что не вос­принимается чувствами, не может быть постигнуто человеческим умом, или постижимо лишь в той степени, в какой познание его может быть собрано из чувственных [представлений]. Однако чув­ственные [представления] не могут показать нашему уму боже­ственную субстанцию такой, какая она есть, ибо они - действия, не равные по силе причине. Тем не менее, отправляясь от чувствен­ных [представлений], наш ум доходит в богопознании до призна­ния того, что Бог существует, и других [атрибутов], которые следует приписать первоначалу. Таким образом, среди умопостигае­мых божественных [свойств] есть доступные человеческому разу­му, но есть и такие, которые целиком выходят за пределы его воз­можностей.

Кроме того, то же самое мы легко обнаруживаем там, где дело идет о разных степенях ума. Если из двух человек один тоньше понимает какую-либо вещь, то тот, чей ум поднялся выше, пони­мает много такого, чего второй вообще не в состоянии постичь: так необразованному человеку ни за что не разобраться в фило­софских тонкостях. В свою очередь, ум ангела намного больше пре­восходит человеческий, чем ум наилучшего философа ум самого неотесанного невежды, ибо различие между последними все же ос­тается в пределах человеческого вида, а ангельский ум выходит за эти пределы. Ведь ангел познает Бога из более благородного дей­ствия10, чем человек - ровно настолько [более благородного], на­сколько сама субстанция ангела, посредством которой он восходит от естественного познания к богопознанию, достойнее, чем чув­ственные вещи и даже сама душа, через которую поднимается к богопознанию человеческий ум. А божественный ум превосходит ангельский еще во много раз больше, чем ангельский превосходит человеческий. Ибо познавательная способность божественного ума адекватна (равна, соразмерна) его субстанции, так что Он в совер­шенстве понимает о себе, что он есть, и познает все, что может быть понято о Нем умом. Ангел же естественным своим познани­ем не познает о Боге, что он есть, поскольку сама субстанция ан­гела, ведущая его к познанию Бога, есть действие, которое не мо­жет сравняться с силой причины. Так что не все, что понимает в самом себе Бог, может постичь естественным познанием ангел. И не для всего, что понимает в силу своего естества ангел, хватает человеческого разума. Следовательно, как величайшим безумием было бы со стороны невежды объявить ложными утверждения фи­лософа на том основании, что они ему непонятны, такой же и даже гораздо большей глупостью было бы со стороны человека подо­зревать, что ложны данные Богом через ангелов откровения, на том основании, что они не поддаются разумному исследованию.

Кроме того, то же самое с очевидностью явствует из несовер­шенства нашего познания вещей, в котором мы ежедневно убеж­даемся на опыте. В самом деле, мы не знаем большинства свойств

чувственных вещей, а для тех чувственно воспринимаемых свойств, которые мы знаем, мы в большинстве случаев не можем найти точного объяснения. Так что для исследования всех умопостигае­мых свойств той все превосходящей субстанции человеческого ра­зума недостаточно в гораздо большей степени.

С этим созвучны и слова Философа, который говорит во вто­рой книге Метафизики11, что наш ум так относится к первым сущ­ностям, наиболее ясным по природе, как глаза ночной птицы к солнцу.

Подтверждает эту истину и Священное Писание. В Книге Иова говорится: «Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя?» (11:7). И: «Вот, Бог велик, и мы не можем познать Его» (36:26). А в Первом послании к Коринфянам сказано: «Мы отчасти знаем» (13:9).

Итак, не все, что говорится о Боге и не может быть исследова­но разумом, следует тотчас отвергать как ложное, как думали манихеи и большинство неверных12.