Глава 21 о том, что Бог [тождествен] своей сущности119

Из этих предпосылок можно заключить, что Бог тождествен сво­ей сущности, чтойности или природе.

Во всякой [вещи], которая не тождественна своей сущности, или чтойности, должна быть какая-нибудь сложность. В самом деле, поскольку своя сущность есть у каждой [вещи], постольку, если бы в ней не было ничего, помимо ее сущности, ее сущность со­ставляла бы всё, что есть данная вещь; так что она сама была бы своей сущностью. Следовательно, если некая вещь не тождественна своей сущности, то в ней должно быть что-то помимо ее сущно­сти. Значит, в ней должна быть сложность. Недаром сущность в сложных вещах мы указываем словно часть в целом, например «человечность» в «человеке». Но мы показали, что в Боге нет ни­какой сложности (I, 18). Следовательно, сущность Бога есть сам Бог.

К тому же. Очевидно, что то, что есть в вещи помимо ее сущ­ности, или чтойности - это то, что не входит в ее определение: ибо определение указывает, что есть вещь. Под определение не под­падают только акциденции вещи12". Значит, помимо ее сущности в вещи есть только акциденции. Но в Боге нет никаких акциден­ций, как будет показано. Значит, в нем нет ничего, кроме его сущ­ности. Следовательно, его сущность есть он сам.

Далее. Формы, не выступающие в качестве предикатов самосто­ятельно существующих вещей, будь то единичных или общих, - это формы, не существующие сами по себе единично как самостоятельные индивидуумы. В самом деле, мы не говорим, что Сократ, или человек, или животное «есть белизна», поскольку белизна не существует сама по себе самостоятельно как единичное, но ин-дивидуируется благодаря самостоятельно существующему подле­жащему. Точно так же и природные формы сами по себе не су­ществуют самостоятельно как единичные, но индивидуируются каждая благодаря предназначенной для нее материи: мы не ска­жем, что «данный огонь» или «огонь [вообще]» [тождествен] своей форме. Так же обстоит дело и с сущностями или чтойностями родов или видов: они индивидуируются благодаря предназначен­ной [для данной формы] материи того или иного индивида, хотя уже и чтойность рода или вида включает форму и материю вооб­ще; поэтому мы не говорим, что Сократ, или человек «есть чело­вечность». Но божественная сущность сама по себе существует как единичная [вещь] и сама в себе индивидуирована: ибо она не существуете какой-либо материи, как показано (I, 17). Следова­тельно, божественная сущность сказывается о Боге так: «Бог есть его сущность».

Кроме того. Сущность вещи либо есть сама вещь, либо каким-то образом относится к вещи как ее причина: ведь вещь через свою сущность получает вид. Но ничто и никоим образом не может быть причиной Бога: ибо он - первое сущее, как показано (I, 13). Сле­довательно, Бог [тождествен] своей сущности.

И еще. То, что не [тождественно] своей сущности, относится к ней - в какой-то своей части - как потенция к акту. Поэтому сущ­ность и обозначается как форма, например, «человечность». Но в Боге нет никакой потенциальности, как показано выше (I, 16). Следовательно, он должен быть [тождествен] своей сущности.