1.4. Отграничение умышленного уничтожения или

повреждения чужого имущества путем поджога

и преступного нарушения правил пожарной

безопасности от других составов преступлений

и квалификация по совокупности

Отграничение умышленного поджога от уничтожения или повреждения чужого имущества в результате неосторожного обращения с ог­нем (ст. 168 УК РФ) проводится по субъективной стороне этих преступ­лений. При умышленном поджоге виновный желает возникновения пожа­ра и причинения пожаром материального ущерба конкретному лицу или лицам. При не­осторожной форме вины лицо не желает возникновения пожара, а лишь предвидит возможность его возникновения, но самона­де­ян­но рассчитывает на их предотвращение, либо не предвидит этого, хотя по обстоятельствам дела может и должен это предвидеть.

По субъективной стороне и субъекту проводится отграни­че­ние умышленного уничтожения или повреждения чужого имущества путем поджога от преступного нарушения правил пожарной безопасности (ст. 219 УК РФ). Если виновный исполь­зует силу огня для умышленного уничтожения имущества, со­деян­ное квалифицируется по ч. 2 ст. 167 УК РФ, если же умысла на причинение ущерба не усматривается, а лицо, вызвавшее по­жар является ответственным за выполнение правил по­жарной безопасности, содеянное квалифицируется по ст. 219 УК РФ.

Сложнее отграничение данных составов в тех случаях, ког­да способом совершения поджога выступает сознательное нару­шение пра­вил пожарной безопасности. Например, виновный сознательно устраи­вает короткое замыкание или плотно закры­вает вентиляционные от­верстия электроприбора, надеясь выз­вать его самовозгорание и т. д. Следует согласиться с высказан­ным в литературе мнением о том, что в данном случае нет сово­куп­нос­ти преступлений, поскольку соз­нательное нарушение правил пожарной безопасности в данном случае является не самостоятельным преступлением, а способом совершения друго­го преступления.⁷⁵ 

Аналогично изложенному решается вопрос при необходи­мос­ти отграничения умышленного поджога от преступных нару­шений иных пра­вил, которые также могут вызвать пожар (ст. 143, 215, 216, 217, 218, 220, 225, 238, 246, 263, 264, 293, 340, 342, 349, 350, 351, 352 УК РФ).

Некоторую сложность может представить и разграничение различных способов совершения общеопасного уничтожения или повреждения имущества. Особенно часто это происходит при сочетании взрыва и поджога, поскольку, часто на практике последствием поджога становится взрыв, а последствием взрыва – пожар. В большинстве таких случаев необходимо выяснять, предшествовал ли пожар взрыву или наоборот. В сложных слу­чаях для решения этого вопроса необходимо проведение пожарно-технической экспертизы. Установление последова­тельно­сти пожара и взрыва в каждом конкретном случае поз­воляет выяснить какое из этих явлений было причиной, а какое следствием и квалифицировать действия виновного по ч. 2 ст. 167 УК РФ соответственно как уничтожение или повреж­дение чужого имущества путем поджога или взрыва, а пожар или взрыв, последовавшие за первоначальным действием, как их отдаленные последствия, если они охватывались умыслом или пониманием виновного.

Несколько сложнее такое разграничение в тех случаях, когда производство взрыва умышленно направлено виновным на возникновение пожара. На практике встречаются случаи, ког­да производится взрыв маломощного взрывного устройства в пожароопасной среде и целью виновного является возникно­ве­ние пожара, а взрыв является лишь способом совершения поджога.

При наличии таких обстоятельств, а также при установле­нии умысла виновного на совершение поджога, такие действия надлежит квалифицировать по ч. 2 ст. 167 УК РФ как поджог.

Так, на наш взгляд, совершенно правильно, были квалифици­рова­ны как поджог действия неустановленных лиц, при возбуж­дении уголовного дела по факту уничтожения чужого имущества на АЗС в п. Пересыпь, Темрюкского района, Краснодарского края путем взрыва маломощного дистанционно управляемого взрывно­го устройства, укрепленного на заправочной колонке. Из материалов дела видно, что в результате взрыва было лишь про­бито небольшое отверстие в колонке, а в результате последо­вавшего затем пожара уничтожено несколько тонн бензина и ряд построек АЗС. Таким образом взрыв в этой ситуации не мог причинить существенного вреда и использовался лишь как способ зажигания горючих веществ.⁷⁶ 

От противоправного изменения Государственной границы (ст. 323 УК РФ), умышленного уничтожения или повреждения документов, штампов, печатей, бланков (ст. 325 УК РФ), над­ругательства над Государственными гербом или флагом (ст. 329 УК РФ), поджог отграничивается по объекту и предмету посягательства, так как данные преступления посягают не на собственность, а на порядок управления и имеют своеобразный пред­мет – пограничные знаки в первом случае; документы, пе­­ча­ти, штампы, бланки – во втором случае и символы государс­т­ва – в третьем. Однако если в ходе уничтожения путем поджо­га документов, бланков, штампов, печатей, государственного гер­ба или флага, пог­раничного знака будут умышленно уничтожены другие предметы, нахо­дящиеся в чужой собствен­ности, то содеянное следует квалифициро­вать по совокупности с ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Разграничение умышленного поджога от повреждения путей сооб­щения и транспортных средств (ст. 267 УК РФ) про­из­водится по предмету. Если при поджоге уничтожено строе­ние или имущество, гибель которого могла повлечь крушение, аварию или нарушение нормальной работы транспорта, содеян­ное квалифицируется по ст. 267 УК РФ, если дру­гое имущество (например, дверь или сидение электропоезда), то по ч. 2 ст. 167 УК РФ.⁷⁷ 

Аналогично должен решаться и вопрос о разграничении умышлен­ного поджога чужого имущества с умышленным уничто­жени­ем, разруше­нием или порчей памятников истории и культуры (ст. 230 УК РФ) и умыш­ленным уничтожением или повреждением военного имущества (ст. 251 УК РФ).

Уничтожение или повреждение лесных массивов путем поджога образует самостоятельный состав преступления (ч. 2 ст. 261 УК РФ). Под уничтожением или повреждением лесного масси­ва в данном случае понимается то, что лес на значитель­ном участке местности полностью или частично утрачивает в результате поджога народнохозяйственное, климатическое или культурно-эстетическое значение. Значительность лесного мас­сива определяется в каждом конкретном случае в зависи­мос­ти от размера, ценности древесных пород на нем произраста­ю­щих и других условий, но за уничтожение отдельных деревьев должна наступить административная ответственность. ⁷⁸ 

Представляется, что отнесение к природным объектам, способ­ным существенно пострадать от пожара, только лесных массивов не вполне справедливо.

Пожар может причинить значительный вред и другим объектам (например, участкам степи, лесостепи и др.), имеющим важ­ное хозяйственное, климатическое и др. значение. На наш взгляд, перечень природных объектов, которым возможно при­чине­­ние вреда, в диспозиции ч. 2 ст. 261 УК РФ нуждается в расширении.

Однако следует помнить, что уничтожение огнем лесного мас­сива может двояко квалифицироваться при совершении умыш­лен­ного поджога. Если предметом поджо­га был непосред­ствен­но лесной массив, то такое деяние квалифицируется са­мостоятельно по ч. 2 ст. 261 УК РФ. Если же уничтожение лесного масси­ва стало следствием поджога другого имущества, при неосторожном отношении виновного к таким последствиям, содеянное квалифицируется по ч. 2 ст. 167 УК РФ, как уничто­жение чужого имущества, повлекшее иные тяжкие последствия. В этом случае не образуется совокупности с ч. 1 ст. 261 УК РФ, так как последняя предполагает наличие неосторожности как к возникновению пожара, так и к его последствиям.

Как иные тяжкие последствия поджога, может рассматри­вать­ся и заражение в результате поджога чужого имущества по неосторожности лесных массивов вредными веществами, отходами, отбросами, влекущее высыхание или заболевание дре­весно-кустарниковой растительности. Горение сопровождается выбро­сом значительного количества вредных веществ. Так, при сгорании одного килограмма древесины объем продуктов сгора­ния составляет до 5 м³, резины – более 10 м³, соломы – 4 м ³, бензина – 12 м³. При горении различных материалов выделя­ют­ся такие вредные вещества, как окислы азота, синильная и соляная кислоты, сероводород, цианистый водород, хлорорганичес­кие соединения и др.⁷⁹  Представляется, что и в данном случае перечень природных объектов, которым может быть причинен вред при пожаре, данный в диспозиции ст. 261 УК РФ, недоста­точно полон.

Отграничение умышленного уничтожения или поврежде­ния чужого имущества путем поджога от убийства общеопас­ным способом (п. “е” ч. 2 ст. 105 УК РФ) и причинения тяжкого вреда здоровью общеопасным способом (п. “в” ч. 2 ст. 111 УК РФ) производится по направленности умысла. Квалификация преступлений находится в непосредственной зависимости от направ­­ленности умысла в тех случаях, когда совершенные дей­ствия могут иметь неодинаковое юридическое значение, либо в случаях причине­ния вреда двум или нескольким объектам.⁸⁰ 

Если при поджоге умысел виновного был направлен на унич­тоже­ние имущества, а гибель людей явилась следствием неосторожности, содеянное квалифицируется по ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Если же умысел при поджоге был направлен на лишение жизни или причинение вреда здоровью другого человека, то содеян­ное ква­лифицируется по п. “е” ч. 2 ст. 105 УК РФ, п. “в” ч. 2 ст. 111 УК РФ или другим статьям о преступлениях про­тив личности, а при наличии одновременно прямо­го или косвенного умысла на уничтожение имущества по совокупнос­ти этих преступлений с ч. 2 ст. 167 УК РФ.

От вымогательства (ст. 163 УК РФ) поджог также отграни­чи­­вается по направленности умысла. Если для подкрепления тре­бования о передаче имущества, права на него или совершения дей­ствий имущественного характера виновный угрожает унич­тожением или повреждением чужого имущества путем поджога, то содеянное дол­жно квалифицироваться по соответствующей час­ти ст. 163 УК РФ без ссылки на ч. 2 ст. 167 УК РФ, поскольку угроза поджогом в данном случае выступает в качестве спосо­ба совершения вымогательства. Если же виновный реализовал свою угрозу и совершил поджог чужого имущества, его действия надлежит квали­фицировать по совокупности соответствующей части ст. 163 и ч. 2 ст. 167 УК РФ.

Аналогичным образом должен решаться вопрос и при раз­граничении поджога с другими преступлениями, в составах ко­торых поджог выступает в качестве способа их совершения (ч. 3 ст. 178, ст. 195, 201, 205, 212, 245, 258, 281, 285, 286, 330 УК).

На практике возникают сложности при квалификации под­жо­гов, совершенных в ходе хищения чужого имущества, посколь­ку поджоги часто совершаются с целью сокрытия следов хище­ния. В литературе высказывалось мнение о том, что в данном слу­чае нет совокупности преступлений, так как умысел виновно­го при хищении направлен не на уничтожение, а на завладение иму­щест­вом.⁸¹ 

Такая точка зрения представляется не вполне обоснован­ной. В случае совершения хищения поджог может быть совер­шен в двух си­туациях:

1) виновный в хищении, изъяв часть имущества, поджи­га­ет ос­тавшуюся часть или все хранилище с целью сокрытия следов хищения;

2) виновный, изъяв имущество, впоследствии разбирает его (например, автомобиль) и, присвоив часть похи­щен­ного, оставшееся сжигает с целью сокрытия сле­дов либо по причине ненужности ему этих вещей.

В первой ситуации налицо реальная совокупность преступ­ле­ний, так как виновный совершает два разных деяния, пося­гающих на раз­ные предметы и влекущих за собой разные послед­ст­вия. При этом оба деяния совершаются умышленно, но с разными мотивами и целями. На наш взгляд, в этой ситуа­ции содеянное должно квалифицироваться по совокупнос­ти как хищение и поджог чужого имущества.

Во второй ситуации виновный сначала совершает хищение иму­щества, а после изъятия, т. е. когда хищение уже оконче­но, и он получил возможность распорядиться вещью, уничто­жает часть похищенного. Однако при хищении виновный не приобре­та­ет права собственности на похищенную вещь, она остается для него чужой.⁸²  Уничтожая ее, ви­новный совершает самостоя­тель­ное, сознательное и целенаправленное действие, находящееся за пределами состава хищения. В данном случае со­деянное также должно квалифицироваться по совокупности, в зависи­мости от способа уничтожения имущества. Если поджог был общеопас­ным, – то как совокупность хищения и поджога чужого имущества. Если же использование огня не носило общеопасно­го характера, – то как хищение и уничтожение чужого имущест­ва по ч. 1 ст. 167 УК РФ.

В практике также случаются ситуации, когда виновный изы­мает у потерпевшего имущество, заранее имея цель его уничто­жить (напри­мер, из мести завладевает автомобилем, а затем сжигает его). В данном случае содеянное не может ква­лифицироваться как хищение, так как отсутствуют такие его признаки как обращение имущества в свою пользу и корыстная цель. Поэтому такое деяние должно квали­фицироваться как уничтожение чужого имущества, в том числе и путем поджога, если в содеянном усматриваются его признаки.

К сожалению, законодатель при конструировании ст. 167 УК РФ не использовал традиционный для преступлений против собственности квалифицирующий признак – “незаконное про­никно­вение в жилище, помещение или иное помещение”, хотя анализ практики показывает, что поджоги часто совершаются таким способом. Поэтому, когда совершение поджога сопряжено с незаконным проникновением в жилище, его надлежит ква­лифициро­вать по совокупности с преступлением, предусмотрен­ным ст. 139 УК РФ – нарушение неприкосновенности жилища.

В соответствии с п. 9 действующего Постановления Пленума Верховного Суда СССР №11 от 30.11.1986 г. “О судебной практике по делам о преступлениях против личной собственности”, под проникновением в жилище понимаются и использование приспособлений, позволяющих виновному совер­шать преступление без входа в жилище. Поэтому таким же обра­зом необходимо квалифицировать случаи, когда виновный забрасы­вает средство зажигания в помещение через разбитое или незапертое окно, вентиляционное или иное отверстие и т.п.

Если поджог совершается с целью получения страховки и умы­сел удается реализовать, т. е. страховая сумма получена, то со­деянное надлежит квалифицировать как мошенничество без ссылки на ч. 2 ст. 167 УК РФ, поскольку поджог в данном случае выступает в ка­честве необходимого элемента мошен­ничес­ко­го обмана. Если же умысел реализо­вать не удалось, то содеянное необходимо квалифицировать по сово­купности как поджог и приготовление к мошенничеству или покушение на него. Так же по совокупности такие действия квалифицируются, если при поджоге ущерб причинен третьим лицам.⁸³ 

Уничтожение или повреждение чужого имущества путем поджо­га часто совершается из хулиганских побуждений или в ходе хулиган­ских действий.

Часть 1 ст. 213 УК РФ предусматривает в качестве обя­затель­ного признака хулиганства уничтожение или повреждение чужого имущества, однако не выделяет в качестве квалифици­рую­ще­го признака общеопасные способы, в т. ч. и поджог. По­сколь­ку умышленное уничтожение имущества путем поджога является более тяжким преступлением, чем неквалифицирован­ное хулиганство, со­деянное в этих случаях, на наш взгляд, необходимо квалифицировать по совокупности ст. 213 и ч. 2 ст. 167 УК РФ.⁸⁴ 

Об этом свидетельствует и судебная практика. Так, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российс­кой Федерации, переквалифицировав действия гражда­ни­на Б., который из хулиганских побуждений поджег жилой вагон­чик, где находились люди, со статьи об умышленном убийстве на статью о злостном хулиганстве, оставил без измене­ния дополнительную квалификацию действий Б. как умышлен­но­го уничтожения чужого имущества путем поджога, подтвер­див ее обоснованность.⁸⁵ 

Достаточно сложным является отграничение преступных нарушений правил пожарной безопасности от неосторожного уничтожения чужого имущества (ст. 168 УК РФ). В юридичес­кой литературе высказывалась точка зрения, состоящая в том, что любое неосторожное уничтожение чужого имущества долж­но квалифицироваться как нарушение правил пожарной без­опас­нос­ти.⁸⁶ 

Более обоснованным выглядит мнение А.Н. Заливина и И.В. Слепцова,⁸⁷  которые предлагают разграничивать преступ­ле­ния, предусмотренные ст. 167 и 219 УК РФ по субъекту. Если правила пожарной безопасности нарушены лицом, на которое возложена обязанность их выполнения, то содеянное надлежит квалифицировать по ст. 219 УК РФ. Если же пожар произошел вследствие неосторожности лица, на которое такой обязанности не возлагалось, то его действия следует квалифици­ро­вать по ст. 168 УК РФ.

Разграничение ст. 219 УК РФ с нормой о причинении смер­ти по неосторожности (ст. 109 УК РФ) проводится по прави­лам о конкуренции норм, поскольку ч. 2 ст. 219 УК РФ предполага­ет в качестве квалифицирующего признака причине­ние смерти по неосторожности. В качестве общей нормы здесь выступает ст. 109 УК РФ, а в качестве специальной – ч. 2 ст. 219 УК РФ, которая предусматривает ответственность за неосто­рож­ное причинение смерти лишь в результате нарушения противопожарных правил. По правилам квалификации в дан­ном случае должна применяться только специальная норма, более полно описывающая признаки содеянного.⁸⁸ 

На практике могут возникнуть сложности в разграниче­нии нарушения правил пожарной безопасности с нарушением правил охраны труда (ст. 143 УК РФ), злоупотреблением полномочия­ми (ст. 201 УК РФ), злоупотреблением должностны­ми полномочиями (ст. 285 УК РФ), превышением должностных полномочий (ст. 286 УК РФ), халатностью (ст. 293 УК РФ). Это связано с определенным совпадением признаков перечис­лен­ных составов преступлений. К примеру, все эти преступле­ния совершаются должностными лицами и их действия представ­ля­ют собой нарушение каких-либо правил.

Нарушение правил пожарной безопасности и нарушение правил охраны труда разграничиваются по объекту. Нарушение ППБ посягает на пожарную безопасность, а нарушение правил охраны труда – на безопасность условий труда работников какого-либо предприятия во время их работы.⁸⁹ 

Кроме того, эти составы разграничиваются и по объектив­ной стороне. При совершении преступления, предусмотренного ст. 143 УК РФ, виновный нарушает общие правила охраны тру­да, направленные на обеспечение безопасности его условий. Правила пожарной безопасности содержат лишь узкоспециали­зиро­ван­ные нормы безопасности, направленные на профилакти­ку возникновения пожаров и устранение их последствий. Таким образом, любое нарушение правил пожарной безопасно­сти на производстве, совершенное должностным лицом, ответст­вен­ным за их выполнение, и повлекшее наступление физическо­го вреда для работников этого производства, всегда должно квалифицироваться по ст. 219 УК РФ.

В случаях, когда виновным нарушено несколько правил, одно из которых является правилом охраны труда, а другое – пра­вилом пожарной безопасности и это совокупное нарушение повлекло указанные в законе последствия, содеянное надлежит квалифицировать по совокупности преступлений, предусмотрен­ных ст. 143 и 219 УК РФ.⁹⁰ 

С должностными преступлениями преступное нарушение правил пожарной безопасности разграничивается по правилам конкуренции норм. В качестве общих норм здесь выступают ст. 285 УК – злоупотребление служебными полномочиями, ст. 286 УК – превышение служебных полномочий и ст. 293 УК – халатность.

Таким образом, если должностное лицо, на которое возложена обязанность соблюдать нормы противопожарной безопасности, умышленно, из корыстной или личной заинтересо­ван­ности не выполняет эту обязанность, если оно, превышая свои должностные полномочия, игнорирует правила противо­пожар­ной безопасности, или же выполняет эту обязанность не­надлежащим образом либо недобросовестно и это влечет предусмотренные законом последствия, то ответственность для такого должностного лица должна наступать по ст. 219 УК РФ и дополнительной квалификации по статьям о должностных преступлениях не требуется.

Аналогичным образом должны разграничиваться и преступления, предусмотренные ст. 201 и 219 УК РФ, в случаях, когда преступные нарушения правил пожарной безопасности допускают должностные лица коммерческих организаций.

Наибольшую сложность представляют собой случаи раз­гра­ниче­ния преступного нарушения правил пожарной безопас­нос­ти с преступными нарушениями других правил (ч. 2 ст. 215; ст. 216; 217; 218; 238; 246; 263; 264; 269; ч. 3 ст. 340; ч. 3 ст. 342; ст. 349; 350; 351; 352 УК РФ). Перечисленные выше составы пре­ступлений весьма схожи между собой, все они посягают на общественную безопасность, все они совершаются путем наруше­ния специальных правил. Главным признаком, их объединяющим, является возможность возникновения пожара в результате нарушения этих правил. Это связано с тем, что условия многих работ отличаются повышенной пожароопасно­с­тью. Поэтому многие правила безопасности при производстве различных работ содержат специальные разделы и главы о про­тиво­пожарной безопасности, а на некоторых производствах (например, взрывоопасных) многие общие правила безопасности являются одновременно и противопожарными.⁹¹ 

Таким образом, и в этих случаях возникает конкуренция норм, однако в качестве общей нормы выступает уже ст. 219 УК РФ, т. е. если нарушено правило пожарной безопасности, свя­зан­ное с производством каких-либо работ, то ответственность наступает по норме, связанной с обеспечением безопасности то­го или иного вида работ (например, горных, строительных, взрыв­ных и т. д.).⁹² 

При этом следует помнить, что таким образом квалифици­руют­ся лишь действия виновных, нарушивших противопожарные правила, связанные с ведением каких-либо работ. Поэтому, ска­жем, преступное нарушение общих правил пожарной безопас­нос­ти в административном здании угольной шахты должно ква­лифицироваться по ст. 219 УК РФ, поскольку оно не угрожает безопасности ведения горных работ.