Глава 8. Философ как правитель

от других людей. Они принадлежат иному миру и общаются с богами. Поэтому философ-правитель является в определен­ной степени подобием жреца-правителя племени, о котором мы упоминали в связи с Гераклитом. (По-видимому, секта пифагорейцев, в которой действовали удивительно наивные табу, подверглась влиянию представлений о жреце-правителе племени — знахаре или шамане. Очевидно, большая часть этих представлений отмерла задолго до Платона. Однако пифагорейское утверждение о сверхъестественной основе вла­сти сохранилось.) Таким образом, философское образование, по Платону, выполняет определенную политическую функ­цию. Оно некоторым образом отличает правителей от всех остальных и воздвигает барьер между правителями и уп­равляемыми. (Эта основная функция «высшего» образования сохранилась до настоящего времени.) Платоновская мудрость приобретается, главным образом, благодаря установлению непоколебимой власти политического класса. Она может быть названа политической «медициной», наделяющей владеющих ею знахарей мистическими силами³⁴.

Однако наш вопрос о функциях философа в платоновском государстве все еще не получил полного ответа. Вопрос о том, почему необходим философ, скорее, лишь сместился, и теперь нам приходится задать аналогичный вопрос о практических, политических функциях шамана или знахаря. По-видимому, настаивая на необходимости специального философского обу­чения, Платон преследовал некоторую конкретную цель. Нам следует заняться поиском постоянной функции правителя, аналогичной временной функции законодателя. Представля­ется, что единственная сфера, в которой такая функция может быть найдена — это сфера взращивания господствую­щего сословия.

VI

Лучший способ выяснить, почему философ необходим в качестве постоянного правителя, — это задать следующий вопрос: «Что, согласно Платону, произойдет с государством, которым не правит постоянно философ?» Платон ясно отве­тил на этот вопрос. Если стражи государства, даже очень совершенного, не ведают о пифагорейской мудрости и о платоновском Числе, то сословие стражей, а вместе с ним и все государство, выродится.

Итак, забота о чистоте сословия (т. е. расизм) занимает гораздо более важное место в платоновской программе, чем могло показаться на первый взгляд. Платоновское расовое

или брачное Число служит основой не только его дескрип­тивной социологии, «основой платоновской философии исто­рии», по выражению Дж. Адама, но и основой политического требования верховной власти философов. В главе 4 уже говорилось о кочевом происхождении платоновского госу­дарства и теперь мы в определенной степени готовы к вос­приятию того, что правитель, по Платону, — это правитель-пастух (breeder). Однако кому-то может все же показаться удивительным, что платоновский философ оказывается фи­лософом-пастухом. Необходимость научной, математике-ди­алектической и философской опеки — не последний аргумент в пользу требования верховной власти философов.

В главе 4 было показано, что проблема получения чистой породы «сторожевых псов» в человеческом облике специаль­но выделена и разработана в начале «Государства». Однако до сих пор не было названо никакой правдоподобной причины того, что только подлинный и совершенно компетентный («основательный») философ мог бы стать искусным полити­ческим пастухом и достичь успеха. Каждый, кто разводит собак, лошадей или птиц, знает, что разумное их взращива-ние невозможно без наличия образца, цели, на которую будут направлены его усилия, идеала, которого он может попытать­ся достигнуть, подбирая пары и применяя селекцию. Без этого образца селекционер не сможет решить, какой потомок «до­статочно хорош», он не объяснит, в чем различия между «хорошим потомком» и «плохим». Такой образец в точности соответствует платоновской идее Сословия, которую он на­мерен вывести.

Только истинный философ, диалектик, согласно Платону, может усмотреть божественный подлинник государства. Точ­но так же только диалектик может усмотреть другой божест­венный подлинник — форму или идею Человека. Только он способен скопировать эту модель, свести ее с Небес на Землю³⁵ и там ее воплотить. Неверно было бы думать, что царственная идея — идея Человека — выражает нечто общее для всех людей — она не просто общее понятие «человек». Правильнее было бы сказать, что это богоподобный подлин­ник человека, неизменный сверхчеловек. Это сверхгрек и сверхгосподин. Философ должен воплотить на земле то, что Платон описывает как сословие «самых надежных, мужест­венных и по возможности самых благообразных;... благород­ных и строгого нрава»³⁶. Это сословие должно быть сословием мужчин и женщин «счастливых и божественных»³⁷ — цар­ственным сословием, судьбою предназначенным к правлению и господству.

192

193

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ПЛАТОНА