Глава 8. Философ как правитель

Единственное доступное нам практическое указание — это то, которое мы упомянули в начале главы 4: благо — это все, что сохраняет, а зло — это все, что ведет к порче и вырож­дению. (Однако «благо» в данном контексте вряд ли то же, что идея Блага, скорее, это свойство вещей, благодаря кото­рому они напоминают соответствующую идею.) Благо — это неизменное, задержанное состояние вещей; это — состояние покоящихся вещей.

Вряд ли все это способно увести нас от платоновского по­литического тоталитаризма. Анализ платоновской идеи Муд­рости дает столь же разочаровывающие результаты. Для Платона Мудрость, как мы видели, не означает ни сократов­ского осознания своей собственной ограниченности, ни того, что ожидали бы многие из нас, т. е. горячего интереса к человечеству и сочувственного понимания отношений между людьми. Платоновскому мудрецу, поглощенному проблема­ми высшего мира, «уже недосуг смотреть вниз, на человечес­кую суету... Видя и созерцая нечто стройное и вечно тожде­ственное... он этому подражает и как можно более ему уподобляется». Правильное обучение — вот что создаст муд­реца: «Относительно природы философов нам надо согласить­ся, что их страстно влечет к познанию, приоткрывающему им вечно сущее и не изменяемое возникновением и уничто­жением бытие». Сомнительно, что платоновская трактовка мудрости могла преодолеть его идеал сдерживания перемен.

Хотя анализ функций основателя государства не выявил новых этических элементов платоновской доктрины, он по­казал, что Платон имел некоторые основания требовать, чтобы основатель государства был философом. Однако выдви­нутые им аргументы не вполне оправдывают требование постоянной верховной власти философа, — ведь он лишь объясняет, почему философ должен быть первым законода­телем. Это, однако, еще не означает, что он должен оставать­ся у власти, так как ни один из последующих правителей не должен вводить никаких новшеств. Итак, для того, чтобы требование к правителю быть философом было полностью оправданным, мы должны продолжить анализ и рассмотреть задачи, связанные с сохранением государства.

Из платоновских социологических теорий мы знаем, что государство, раз учрежденное, будет сохраняться неизмен­ным до тех пор, пока не будет нарушено единство правящего класса. Поэтому взращивание такого класса — это важная

охранительная функция верховной власти, функция, которая не должна прерываться на всем протяжении существования государства. В какой степени это оправдывает требование, чтобы правил философ? Для ответа на этот вопрос следует выделить в этой функции два различных вида деятельности: контроль за образованием и управление евгеникой.

Почему тот, кто руководит образованием, должен быть философом? Почему после учреждения государства и системы образования недостаточно наделить такими полномочиями опытного генерала, солдата-правителя? Очевидно, нас не мо­жет удовлетворить такой ответ на этот вопрос: потому, что раз система образования должна «поставлять» государству не только солдат, но и философов, то и руководить ею должны не только солдаты, но и, прежде всего, философы — ведь если бы философы не требовались и для руководства образованием, и как постоянные правители, не было бы никакой необходи­мости и в том, чтобы система образования воспитывала все новых и новых философов. Потребности самой системы обра­зования не оправдывают ни необходимости присутствия фи­лософов в платоновском государстве, как они ни стараются убедить в этом правителей, ни постулата о том, что правители должны быть философами. Конечно, ситуация была бы совер­шенно иной, если бы обучение, помимо того, чтобы служить государству, имело индивидуалистские цели, например цель развивать философские способности ради них самих. Однако, осознав в прошлой главе, насколько Платон боялся разрешить что-нибудь подобное независимому мышлению³³, и теперь убедившись, что конечной теоретической целью философского образования было лишь «знание идеи Блага», неспособное даже ясно объяснить эту идею, — нам становится недостаточ­но представленных Платоном объяснений. Это впечатление усилится, если мы вспомним, что Платон требовал ограничить в Афинах также и «музыкальное» образование (см. главу 4). Таким образом, огромная важность философского образова­ния правителей в платоновском государстве объясняется дру­гими, чисто политическими причинами.

На мой взгляд, главная причина состоит в необходимости предельно расширить власть правителей. Если образование помощников протекает как должно, хороших солдат будет много. Поэтому для установления бесспорной и, в принципе, неоспоримой власти недостаточно выдающихся способностей к военному делу, — власть должна основываться на более высоких требованиях. Платон в качестве такой основы рас­сматривает сверхъестественные, мистические способности, об­ладание которыми он приписывает вождям. Они отличаются

190

191

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПРОГРАММА ПЛАТОНА