Глава 4. Изменение и покой

дает властью, когда внутри нее возникают раздоры»²⁶, — говорит Платон в «Государстве» и повторяет в «Законах» (возможно, по поводу этого фрагмента из «Государства»): «Царская же, клянусь Зевсом, и вообще всякая власть раз­рушается разве не самими ее носителями?». Этот социологи­ческий закон, а также наблюдение, что различия экономи­ческих интересов чаще всего оказываются причиной разоб­щенности, — ключ к философии истории Платона. Более того, это также ключ к анализу Платоном условий, необхо­димых для установления политического равновесия, т. е. для приостановки политических изменений. Платон утверждает, что эти условия были налицо в наилучшем и совершенном государстве древности.

III

Платоновское описание совершенного или наилучшего государства обычно интерпретируют как утопическую про-грессистскую программу. Вопреки многочисленным утвер­ждениям в «Государстве», «Тимее» и «Критии» о том, что Платон описывает далекое прошлое, и вопреки соответствую­щим отрывкам из «Законов», где платоновские исторические намерения выражаются открыто, часто можно услышать за­явление, будто в намерения Платона входило мифологизиро­ванное описание будущего. Я полагаю, однако, что Платон имел в виду то, что он говорил, и что многое из того, что он говорил о своем совершенном государстве, — в особенности в книгах II, III и IV «Государства», носило исторический²⁷ или даже предысторический характер (подобно его описаниям древнего общества в «Политике» и «Законах»), Это, конечно, не относится ко всем платоновским характеристикам наилуч­шего государства. В случае, например, царства философов (описанного в книгах V, VI и VII «Государства») Платон сам говорит, что оно реализовано только в вечном мире форм или идей, т. е. в «Небесном граде». Эти намеренно не историчес­кие черты платоновских описаний государственных устройств мы обсудим далее, когда будем анализировать этико-полити-ческие воззрения Платона. Конечно, Платон, рассматривая примитивные или древние государственные устройства, не имел намерения быть исторически точным. Без сомнения, он знал, что не располагает для этого необходимыми данными. Тем не менее, я полагаю, что он серьезно пытался воспроиз­вести древние племенные формы общественной жизни с доступной ему точностью. Вряд ли стоит сомневаться в этом, особенно если принять во внимание то, что его попытка во

многом оказалась успешной. Иначе и не могло быть, посколь­ку картина, нарисованная Платоном, является идеализиро­ванным описанием воззрений критской и спартанской ари­стократии. Острая социологическая интуиция позволила ему понять, что государственное устройство Спарты и Крита было не только древним, но и окаменелым, приостановленным, что оно представляло собой остаток еще более древних государ­ственных форм. И Платон решил, что эти древнейшие формы были также и более стабильными, не столь подверженными изменениям, как современные государственные устройства. Платон пытался реконструировать это очень древнее и, сле­довательно, очень хорошее и чрезвычайно стабильное госу­дарство таким образом, чтобы показать, как оно могло быть свободным от разобщенности, как можно было избежать в нем классовой борьбы и как влияние экономических интере­сов было сведено там до минимума и держалось под контро­лем. Вот основные задачи платоновской реконструкции наи­лучшего государства.

Как решает Платон проблему предотвращения классовой войны? Будь он прогрессивным мыслителем, ему, наверное, пришла бы в голову идея бесклассового, эгалитарного общест­ва, — ведь, как показывает его собственная пародия на афинскую демократию, в Афинах существовали мощные эгалитарные тенденции. Однако его цель состояла не в том, чтобы реконструировать возможное будущее государство, а в том, чтобы описать прошлое государство, а именно — госу­дарство предка Спарты, которое, конечно же, не было бес­классовым. Это было рабовладельческое государство, и оно — в соответствии с представлением Платона о наилучшем госу­дарстве — было основано на жестких классовых различиях. Оно являлось кастовым государством. Поэтому проблема предотвращения классовой войны решается Платоном не путем ликвидации классов, а путем придания правящему классу непререкаемого превосходства. В совершенном госу­дарстве все должно быть, как в Спарте: только представите­лям правящего класса позволено здесь иметь оружие, обла­дать всей полнотой политических и иных прав, иметь доступ к образованию, т. е. к специальному обучению искусству присматривать за человеческим стадом. (На самом деле, подавляющее превосходство правящего класса слегка беспо­коит Платона; он боится, что его представители «станут по дурной привычке причинять овцам зло и будут похожи не на собак, а на волков»²⁸. Эту проблему мы рассмотрим позже в этой главе.) Пока правящий класс один, его власти никто не может противостоять, и потому классовая война невозможна.