21.2. Понятие и теории модернизации

Прежде всего следует уяснить сущность понятия «модернизация». Оно имеет несколько основных смыслов. В первом, наиболее общем, смысле модернизация – это синоним всех прогрессивных социальных изменений, когда общество движется вперед соответственно принятой шкале улучшений. Подобное толкование применимо к любому историческому периоду. Такое понимание модернизации политическую науку не интересует.

Второй смысл тождественен понятию «современность», т. е. означает комплекс социальных, политических, экономических, культурных и интеллектуальных трансформаций, происходивших на Западе с XVI в. и достигших своего апогея в XIX–XX вв. Сюда включаются процессы индустриализации, урбанизации, рационализации, бюрократизации, демократизации, доминирующего влияния капитализма, распространение индивидуализма и мотивации успеха, утверждение разума и науки и т. д. Модернизация в этом смысле означает изменение общества с помощью достижений современности, процесс превращения традиционного, или дотехнологического, общества по мере его трансформации в общество, для которого характерны машинная технология, рациональные и секулярные отношения, а также высоко дифференцированные социальные структуры.

Наконец, третий смысл понятия «модернизация» относится только к отсталым или слаборазвитым обществам и описывает их усилия, направленные на то, чтобы догнать ведущие, наиболее развитые страны, которые сосуществуют с ними в одном историческом времени в рамках единого глобального общества.

По словам одного из видных теоретиков Ш. Айзенштадта, под модернизацией понимается процесс, ведущий к созданию социальных, экономических и политических систем, сложившихся в Западной Европе и Северной Америке в период между XVII и XIX вв. и распространившихся затем на другие страны и континенты. Иными словами, модернизация – это переход от традиционного аграрного общества к современному, индустриальному, а в последние десятилетия – и к постиндустриальному обществу.

Следует понимать, что теория модернизации является продуктом эпохи, начавшейся после завершения Второй мировой войны. Эта теория отразила сложившееся разделение человечества на три «мира»: развитые индустриальные страны, социалистические страны и «третий мир», представленный полуколониальными обществами, многие из которых задержались на доиндустриальной стадии.

В методологическом плане теория модернизации представляет собой применение принципов эволюционизма к анализу современных социально‑политических процессов и выражает одно из направлений теорий социальных изменений. Существенной чертой этих теорий был универсализм, т. е. видение развития общества как всеобщего (универсального) процесса, имеющего одни и те же закономерности и этапы (стадии), характерные для всех стран и народов. В этих теориях, конечно, признавались особенности эволюции разных народов, но считали их либо несущественными, второстепенными, либо разными стадиями, «участками» на одном и том же магистральном пути развития общества. Другой важной отличительной чертой этих теорий был технологический детерминизм, который выводил развитие человечества из прогресса технологии и экономики, ведущего к всемирному благоденствию и решению социальных проблем. «В экономическом и социальном плане на всех широтах все страны всех рас претендуют на то, чтобы видеть одну и ту же цель под именем сходных в своей основе ценностей, никто более не решается провозглашать враждебность индустрии и городу… никто более не осмелился бы отрицать призвание человека к универсальности… Индустриализация неизбежна, она стремится к всеобщности», – писал французский социолог Р. Арон [185] .

Стремление обобщить ход истории и выделить универсальные стадии технического прогресса привели ученых к созданию теории социально‑экономического развития. У. Ростоу в книге «Стадии экономического роста» определил пять универсальных ступеней (стадий) экономического роста, через которые проходят все страны, хотя каждая делает это по‑своему.

Первая стадия – традиционное общество с примитивной технологией, в нем преобладают земледелие и огромную роль играют семейные, клановые связи.

Вторая стадия – переходное общество, в котором создаются предпосылки для подъема, появляется новая элита, национализм возникает как реакция на влияние более развитых стран и становится движущей силой перемен.

Третья стадия – взлет, когда возрастает доля национального дохода, которая направляется на инвестирование и сбережение, полученные прибыли вновь используются в качестве капитала, быстро развиваются новые отрасли производства, стремительно растут города. Фактически эта стадия начинается с индустриализации.

Четвертая стадия – зрелость, когда в экономике формируется многоотраслевая структура, появляются автомобильная, химическая, электротехническая промышленность.

Пятая стадия – стадия создания общества массового потребления. Структура экономики изменяется: преимущество получают сфера услуг и производство технически сложных потребительских товаров длительного пользования. Происходят изменения в структуре рабочей силы, увеличивается доля наемного труда, занятого в сфере обслуживания, управления и сокращается доля наемного труда, занятого непосредственно в производстве.

Последней стадии достигли в своем развитии прежде всего США и некоторые западноевропейские страны. Но теоретики модернизации считали, что для большинства стран мира эта стадия пока недостижима, это далекая перспектива, хотя и неизбежная [186] .

Теория политической модернизации начала формироваться в 1950‑1960‑е гг. Особый вклад в разработку теории модернизации внесли работы Г. Алмонда и Д. Пауэлла «Сравнительная политология. Подходы с позиций “концепции развития”» (1966), Д. Аптера «Политика модернизации» (1965), С. Липсета «Политический человек» (1960), Д. Растоу «Мир наций» (1967), Ш. Эйзенштадта «Модернизция: протест и изменение» (1666), С. Хантингтона «Политический порядок в меняющихся обществах» (1968).

Теория модернизации прошла сложный и противоречивый путь. На первом этапе развития теории, в 1960‑е гг., многие западные ученые рассматривали модернизацию как вестернизацию, простое механическое заимствование западного опыта и западных институтов, не учитывая фактор социокультурной самобытности отдельных стран. Позднее такая односторонность была преодолена. В конце 1970‑х гг. в исследованиях в области теории модернизации начинается глубокий кризис. Накопленные данные эмпирического анализа целого ряда модернизационных программ Юго‑Восточной Азии показали наличие в ней существенных просчетов. В результате модернизационные теории подверглись концептуальной критике. Сначала казалось, что идеи «азиатского чуда» (экономическое развитие впереди демократизации) и специфическая конфигурация азиатских ценностей (достижительство, высокая дисциплина при низком индивидуализме) могут проложить дорогу в будущее. Однако последующие экономические кризисы быстро положили конец первоначальной эйфории. Стало очевидно, что самомнение архитекторов «азиатского чуда» привело к переоценке возможностей дирижизма, к недостаточной эффективности создаваемых при поддержке государства гигантских экономических конгломератов (прежде всего дзайбацу в Японии и чеболей в Южной Корее и т. п.).

Позже на формировании теории модернизации сказались разочарования, которые испытали граждане посткоммунистических стран в силу того, что их лидеры не справились с одновременным развитием экономики и демократии в условиях либерализации рынка. Они не смогли предотвратить рост бедности и неравенства среди своих граждан одновременно с созданием институтов и установлением государства благосостояния. Наступил этап теоретического переосмысления накопленного материала и концептуальных подходов.

В настоящее время теория модернизации подвергается критике с нескольких позиций. Одним из ее противников является И. Валлерстайн. Он указывает на отсутствие перспектив современного капитализма и предсказывает приход «глобальной анархии», темный период борьбы между основными акторами мировой системы, исход которой неизвестен и неопределен. Ш. Эйзеншадт рисует картину «множественной модерности», не имеющей видимой тенденции к конвергенции. Его воззрения созвучны известной концепции «конфликта цивилизаций», но вывод Эйзенштадта более масштабен. Он предвидит несколько «современных цивилизаций», которые могут базироваться на идеях фундаментализма и движениях национал‑коммунализма.

Некоторое время назад теоретики политического развития предложили схемы, согласно которым, в соответствии с представлениями М. Вебера и Т. Парсонса, появление и консолидация демократических режимов в решающей степени зависят от появления и консолидации определенных индивидуалистических ценностей.

Параллельно с этим формировалось и другое направление критики модернизации. Некоторые постмодернистские теории предлагают «деконструировать» как либеральные теории, так и марксистские концепции «зависимого развития» и «мирового порядка». Постмодернисты пытаются определить все эти теории как «великий нарратив», точно описывающий все этапы движения общества и, поэтому, требующий выверенного руководства, которое неизбежно чревато тоталитарными поползновениями современного государства, и заменить их теориями «мультикультурализма» и «случайности», т. е. принципиально отказываются от проектного, наперед заданного представления путей развития.

Результаты широкого переосмысления теоретических основ модернизационного процесса связывают со стадией неомодернизационного анализа. Э. Тиракьян суммирует представления о процессах модернизации таким образом.

1. Модернизация – результат действий индивидов и коллективов, а не продукт автоматического развития системы.

2. Модернизация требует новых путей достижения целей в соответствие с новыми ценностями, но будут ли эти цели достигнуты, зависит от имеющихся ресурсов.

3. Модернизация – не консенсусный процесс, но конкуренция между модернистами, консерваторами и наблюдателями.

4. Наука – главная движущая сила модернизации, но религия и традиции не должны недооцениваться.

5. Общий критерий модернизации заключается в повышении благосостояния населения и снижении мотивации к дальнейшим реформам.

6. Центры модернизации могут изменяться и сдвигаться.

7. Модернизация – нелинейный процесс, она включает в себя циклы и кризисы [187] .