22.3. Консолидация демократии

В последнее десятилетие в современной политической науке была введена в оборот новая категория – консолидация демократии. Ее минималистское определение подразумевает необратимость установившихся демократических политических структур, когда определенность процедур ведет к значительному ограничению «неопределенности результатов», т. е. когда недемократические результаты практически исключены.

При всей неопределенности результатов демократия призвана гарантировать определенность или предсказуемость демократических процедур. В этом заключается главное содержание той специфической черты современной развитой демократии, которую исследователи и определяют как консолидированность. Суть ее состоит в добровольном принятии всеми ключевыми участниками политического процесса демократических институтов и процедур как единственно правильных и всеобще приемлемых. Как отмечает А. Ю. Мельвиль, «консолидированная демократия – это именно такая, при которой никто не обладает правом “вето” на какой бы то ни было результат открытого и соревновательного демократического процесса» [202] . Именно неопределенность результатов демократического процесса при определенности его процедур объясняет то обстоятельство, что в реальной политической жизни мы сталкиваемся с различными типами и формами демократии и целым спектром разных политических систем и режимов, которые располагаются между демократией и авторитаризмом.

Консолидацию демократии, по мнению Ф. Шмиттера, «можно определить как процесс, когда эпизодические соглашения, половинчатые нормы и случайные решения периода перехода от авторитаризма трансформируются в отношения сотрудничества и конкуренции, прочно усвоенные, постоянно действующие и добровольно принимаемые теми лицами и коллективами (т. е. политиками и гражданами), которые участвуют в демократическом управлении» [203] .

Консолидация демократии совпадает с выделенной Д. Растоу стадией привыкания. При этом в литературе нередко разграничиваются стадии перехода к демократии (democratic transition) и демократической консолидации (democratic consolidation). Однако на эмпирическом страновом уровне зачастую сложно определить, когда заканчивается фаза демократического перехода и начинается процесс консолидации.

Исход этой фазы в значительной степени зависит, во‑первых, от результатов экономических реформ, которые в общественном сознании значительной части населения ассоциируются с демократизацией политического режима, хотя непосредственная взаимосвязь экономических и политических преобразований вовсе не обязательна.

Как отмечает французский исследователь Ги Эрме, «в связи с крахом иллюзий о демократии как благополучном пути во всех отношениях, современная доктрина гласит, что “демократизация” сопровождается бедностью, принимая это как непреложную данность для большей части земного шара. Отсюда вытекает, во‑первых, верная мысль, согласно которой демократические устремления обретают настоящую силу только тогда, когда проведен достаточно четкий водораздел между правомерным желанием иметь менее склонное к произволу правительство и другим явлением, вполне понятным, но иного порядка: острым нетерпением изголодавшихся людей выйти из длинного туннеля нищеты, как только на горизонте появляется просвет нового режима». [204] Итак, невозможность молодых и еще не устоявшихся демократических режимов удовлетворить экономические интересы бедствующих слоев населения нередко создает угрозу всему процессу демократизации.

Во‑вторых, исход демократизации не в меньшей, а, может быть, даже в большей степени, чем экономические реформы, зависит от изменений в политической культуре большинства граждан общества или, по крайней мере, его наиболее активной части. Как отмечает тот же Ги Эрме, «демократия – это культура в большей степени, чем система институтов… Суть идеи в том, что демократия основывается на медленном приобретении терпимости и сознания своих пределов: ведь демократическое правительство не может решить всех вопросов и ценно скорее своей природой, чем результатами деятельности, которые необязательно оказываются во всех отношениях лучше, чем при нелиберальном правлении» [205] .

В рамках «фазы привыкания» к демократическим процедурам и значительная часть политической элиты, и большинство рядовых граждан общества постепенно проникаются такой ценностью, как политическая конкуренция, которая гарантирует каждому свободу выбора, политический плюрализм, свободу слова, свободу передвижения и т. д.

«Новый политический режим, – отмечал по данному поводу Д. Растоу, – есть новый рецепт осуществления совместного рывка в неизвестное. И поскольку одной из характерных черт демократии является практика многосторонних обсуждений, именно этой системе присущи методы проб и ошибок, обучение на собственном опыте. Первый великий компромисс, посредством которого устанавливается демократия, если он вообще оказывается жизнеспособным, сам по себе является свидетельством эффективности принципов примирения и взаимных уступок. Поэтому первый же успех способен побудить борющиеся политические силы и их лидеров передать на решение демократическими методами и другие важнейшие вопросы» [206] .

Этот вывод автора, сформулированный на материале главным образом первой волны демократизации, подтвердил и опыт государств, переживших третью волну, где демократическое развитие практически приобрело необратимый характер, например в Испании и Португалии.

Анализируя исследования о консолидации демократии в период с 1980 по 1990‑е гг., Л. В. Сморгунов выделяет следующие аспекты:

• во‑первых, процесс консолидации демократии предполагает институционализацию новых форм и структур с использованием элементов традиционной культуры;

• во‑вторых, консолидация демократии невозможна без соответствующей реформы административных государственных структур, так как вступает в противоречие не только с авторитарным стилем государственного управления, но и с рационализированной правовыми нормами бюрократией;

• в‑третьих, консолидация демократии может осуществляться не только на базе либеральной модели, но и на основе сочетания разнообразных форм и моделей;

• в‑четвертых, консолидация демократии предполагает выражение интересов не только через политические партии, но и через спонтанно возникающие движения, в том числе корпоративистские, местное самоуправление и т. д.;

• в‑пятых, консолидация демократии предполагает включение демократизирующихся стран в международные сообщества как равных партнеров [207] .