Тризна по женщине. Кори Холт

–Или наоборот.

–Правильно. Но в случае надобности у нас обоих хватит твердости.

–Я думаю, Хаке, у тебя ее больше. Но я умней, чем

ты.

–Посмотрим.

–Мне бы хотелось знать, что у тебя на уме: долго ли мы будем вместе и когда ты от меня отвернешься?

–Об этом я тебе ничего не скажу.

–Я вижу сокола. Ты прав: после смерти Лодина ты стал сильнее меня, потому что Лодин был моим человеком.

–Пойдем обратно?

–Пойдем.

–Но мы с тобой вместе должны лишить ее жизни, – говорит Хаке.

–На этом спасибо.

Они возвращаются в Усеберг.

Хеминг долго не открывал свой замысел Отте. Но больше ждать нельзя. Когда королеву задушат, Отта может поднять крик в капище и позвать телохранителей, ждущих снаружи. Он знает, у Отты только одно желание: покоиться в кургане вместе с королевой. На этом желании он и хочет сыграть.

– Отта, – произносит он, медленно выговаривая

слова, чтобы они лучше дошли до сознания старой, изможденной женщины. – Ты единственная достойна чести служить королеве в ее последнем странствии.

Ядумаю, она тебя и выберет. Отта радостно кивает.

–Но ведь тебе известно, королева пожелала взять с собой целую дюжину слуг. Это умалит твою честь. И я, и другие люди здесь в Усеберге, считаем, что надо помешать ей взять с собой кого-нибудь, кроме тебя.

В старых глазах рабыни загорается огонь. От нее дурно пахнет. Она уже так слаба, что давно перестала мыться в бане.

–Слушай, Отта, завтра утром на осенних жертвоприношениях я буду стоять за спиной у королевы. Жреца мы вышлем из капища. И тогда я помогу королеве преодолеть тот путь, который ей осталось пройти здесь. Ты понимаешь, о чем я говорю? Рядом будет всего несколько человек, на них можно положиться, и мы скажем остальным, что королева успела сказать перед смертью: Отта! Похороните со мной в кургане только одну Отту!

Но смотри не кричи, когда я буду душить ее!

Отта радостно кивает, ведь ее заветное желание – единственной покоиться с королевой в кургане.

Хеминг молчит о том, что и Отту убьют там же, в капище, чтобы свалить на нее вину за убийство коро-

левы, и похоронят ее не в кургане, а просто бросят в болото.

Вот и Отта узнала о предстоящем событии… День приближается.

Мы с Хемингом моемся в бане вместе с Одни и Гюрд. Обе женщины, выскользнув из своих юбок, застенчиво сидят перед нами на скамье, Хеминг плеснул воды на раскаленные камни, и нас обволакивает пар. От жары перехватывает дыхание, Хеминг хватает березовый веник и начинает хлестать себя, а потом нас. Мы не противимся. Он вкладывает в это больше силы, чем требуется: его точит тревога, и он должен дать ей выход. Когда мы наконец, шатаясь, выбираемся из бани, спускаемся к реке и погружаемся в прохладную воду, мы чувствуем себя обновленными и достойными того дела, которое нас ожидает.

Хеминг надевает пояс прямо на голое тело. Одни сшила мешочек и прикрепила его к поясу. В нем лежат три лесных ореха, вымазанных кровью.

–Ты их сосал? – спрашивают женщины.

–Не верю я в эту чепуху, – резко отвечает Хеминг.

–Но если ты не будешь их сосать, они не помогут! – Одни плачет и цепляется за него.

Он неохотно достает орехи, прикасается к ним кончиком языка и снова прячет в мешочек.

–Все это чепуха! – повторяет он, однако рад, что послушался Одни. – Помогают сами орехи, а сосать их вовсе не обязательно. Неужели вы этого не знали?

Одни, повеселев, гладит его по щеке. Мы одеваемся.

Нам известно, что и королева тоже готова к этому событию. Ее вымыли горячей водой с песком и растерли теплыми простынями. Тело смазали жиром, расчесали волосы, потом Отта принесла железные прутики и уложила ей волосы красивыми волнами. Но волосы потеряли былую упругость, и волны скоро разошлись. Королева не случайно выбрала зеленое платье. Сперва ей хотелось надеть красное, но она отложила его и остановила свой выбор на зеленом, потому что решила накинуть на плечи коричневый платок. Три большие броши на лифе, множество колец, однако королеве хочется надеть на голову еще и серебряное украшение, которое ее супруг привез когда-то из Дании. Здесь, в Усеберге, думают, что

впрежние времена это была ручка от кружки. Местный кузнец переделал ее так, что она превратилась

вукрашение для волос. Одни считает, что королеве больше идут ирландские роговые гребни.

–И то и другое я получила от того, кого лишила жизни, – весело и хвастливо говорит королева. Она берет гребни.

По просьбе Хеминга Одни советует королеве ничего не надевать на шею.

–Сегодня тепло, – говорит она, – а ведь шея у тебя совсем как у молодой.

В королеве мгновенно вспыхивает подозрение.

–Ты что, надумала меня задушить? – спрашивает она у Одни. – Небось потому и хочешь, чтобы я ничего не надевала на шею?

–Ты знаешь, что это неправда! – кричит Одни и краснеет.

–Ха-ха! А почему же ты покраснела? – спрашивает королева и шлепает Одни. – Сегодня вечером я прикажу Хемингу, чтобы он поучил тебя уму-разуму. А сейчас у нас нет времени. Я иду с обнаженной шеей, чтобы меня могли задушить! – кричит она своему родичу из Борре, который стоит в проеме двери. – Убирайтесь! – вдруг она рассердилась. – За наследством приехали? Задушить меня надумали? Как по-твоему, Одни, мой родич из Борре хочет меня задушить?

–Нет! Нет!

–Ну а кто-нибудь другой? Пожалуй, я все-таки надену на шею шерстяную косынку.

Во дворе королеву ожидает повозка. Ее сделал Хеминг. Даже самым придирчивым знатокам не к чему придраться. Только Эйнриде не совсем доволен

ееформой, но говорит, что в целом она безупречна.

тягивают перчатки.

–А новый колдун уже прибыл? – спрашивает королева.

–Нет. Корабль еще не вернулся из Скирингссаля.

–Тогда я в капище не пойду!

–Но ты должна! Ты не смеешь заставлять Одина и Тора ждать, тем более из-за колдуна.

–Почему – тем более? Может, ты сам надумал задушить меня? Разве тебе неизвестно, что, если человек умеет колдовать, он не даст напасть на меня сзади…

–А никто и не собирается на тебя нападать! Слушай! Ты должна быть в капище. Если колдун из Скирингссаля знает свое дело – а говорят, он его знает, – он может колдовать на любом расстоянии.

–Лжешь!

–Ты не смеешь заставлять Одина и Тора ждать!

–Смею!

–Ты просто боишься! – говорит тогда Хеминг. Она плюет ему в лицо. Он стоит не шелохнувшись

ине утирается.

–Нет, я не боюсь, – говорит она. Задумывается ненадолго. Снимает с шеи шерстяную косынку и смеется.

Пройдя через двор, королева с помощью людей садится в повозку. Когда-нибудь, наверно, проложат до-

роги, тогда в повозке можно будет доехать до самого капища. Арлетта стоит рядом с королевой, по другую сторону – Гюрд, Отта и Одни – сзади.

Телохранители наклоняются и поднимают повозку, она раскачивается вместе с королевой. Шествие трогается. Королеву сопровождает большая свита. Сразу за повозкой идут ее родичи из Борре, за ними – обители Усеберга и многочисленные соседние бонды. Миновав луг, все по мосткам переходят через реку. Повозка тяжела, ее не так-то просто нести. Телохранители переходят реку вброд, неся повозку на плечах. Но сила у них разная. Один из них нечаянно выпускает повозку, та заваливается набок, и королева бранится. Подбегает Одни и, поскользнувшись на мостках, падает в реку. Выбирается оттуда и, насквозь мокрая, спешит за королевой. Королева недовольна.

– Может, и мне тоже идти пешком?! – кричит она в ярости.

С моря дует ветер, моросит дождь, на землю пришла осень. Мы минуем поля и болота, сквозь туманную дымку нам уже видна вершина, где стоит капище. Жрец выходит навстречу. Он трижды кланяется королеве. Потом поворачивается и возглавляет шествие, он поет, голос у него грубый и хриплый. Королева смягчается, обернувшись к Одни, она улыбается ей.

К капищу ведет крутой подъем. Теперь, когда королева состарилась и уже не надзирает за телохранителями, как прежде, они разленились, перестали упражняться, им тяжело подниматься в гору, они запыхались и хотят отдохнуть. Но королева не разрешает им останавливаться. Она встает в повозке во весь рост и кричит, чтобы кто-нибудь сломал ей хворостину – тогда эти лодыри сразу прибавят шагу! Она обрушивает на них поток брани и насмешек, ей доставляет удовольствие видеть, как они оскальзываются на мокрой траве и пыхтят под тяжестью повозки. Мы все идем следом.

Вот мы и наверху, до капища осталось несколько шагов. Жрец входит внутрь. Возвращается с миской для крови и ножом. Кровь должна быть горячей. Сегодня он сам заколет жертвенное животное. Бьернар, ждавший за капищем, выводит оттуда упирающегося бычка.

–Это не бычок! – кричит королева.

–Да бычок же, бычок! – убеждает ее Хеминг, но королева упрямо твердит, что это телка.

Хеминг хочет доказать свою правоту, однако королева, пытаясь вылезти из повозки, клянется, что это телка. Жрец всаживает в бычка нож. От волнения он попадает не в то место. Нож лишь распарывает кожу. Бычок мычит и вырывается из рук. Один из телохрани-

телей, испугавшись, отпускает повозку. Она ударяется колесом о землю, но ось цела. Телохранитель бросается за бычком и ловит его за ногу. Проворным движением он перерезает бычку горло.

Одни хватает миску и быстро собирает кровь. Мы переворачиваем бычка на спину и показываем королеве, что это не телка. Она ворчит, что животное подменили.

–Как будто я не видела, что сначала жрец вывел телку! Что? Я знаю, кто-то хочет задушить меня! – ворчит она.

–Правильно! – твердым голосом говорит Хаке. – Животное подменили! – Он обращается к жрецу: – Почему ты сначала взял телку? Или не знаешь, что нужен бычок?

Жрец от изумления раскрывает рот, ему страшно. Хаке выговаривает ему. Словно побитый пес, жрец плетется в капище, и Арлетта, которая когда-то делила с ним постель, презрительно смеется ему вслед.

Телохранители должны стеречь повозку, пока королева будет в капище.

–Ну-ну, прямо стоять! – кричит она им. – Вас всех следует угостить хворостиной, и будьте уверены, что вечером я это сделаю! Ишь, разъелись! Каждый может сбросить половину! Только и знаете, что спать, жрать да похваляться друг перед другом! Прямо сто-