Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт
.pdf52 |
Ю. Н. СОЛОНИН. |
источник энергии в форме, соответствующей родам деятельности. Техника является тем инструментом,
посредством которого материя выявляет свою энер гийную способность, поэтому она не должна знать границ в своем развитии и увеличении. Через нее мобилизуется энергия мира. И все же она - средство, которое эффективно, если стоит в услужении герои ческой силе слившегося с ней человека. Индивиду альная свобода в традиционном буржуазном смысле нелепа, не нужна и даже вредна. Свобода допустима в мере необходимой для обеспечения общих целей целого, но онтологически она не указана. Ее место занимают организация, послушание, иерархия. Дик татура, собственно, является естественной формой общества, где главной фигурой предстает рабочий. Здесь, в статье «Тотальная мобилизация», рабочий
трактуется не в социально-экономическом смысле, а как тот, кто реализует всю функциональную процес суальность как жизненную стратегию общества, его метафизическое основание.
В 1932 году появляется главный социально-фило софский труд Юнгера «Рабочий», подготовленный всем ходом эволюции, его воззрений на историю, общество, человека и технику.
Пожалуй, это единственная работа, которую автор уже не переделывал, и хотя ее успех был зна
чителен, она выдержала всего четыре издания до
войны, не очень большим тиражом. В последующем появлялись лишь дополнения к ней (в издании 1932 года - «Из переписки по поводук .Рабочего?»). Поскольку читателям предстоит ее прочесть, не хо чется развивать интерпретационные посылки. Сле дует добавить, возможно, только ТО, что она оказала
ЭРНСТ ЮНГЕР: ОБРАЗ ЖИЗНИ И ДУХА |
53 |
наибольшее влияние на Хайдеггера, который при знавался, что внимательно ее изучил. В остальном воздействие этой книги на духовную культуру и фи лocoфcкyю мысль, скорее, скрытое, чем явное. Но оно такой мощи, что дало основание отнести ее к небольшому числу книг, изменивших наш мир и наше представление о нем.18
После издания этого сочинения Юнгер ведет пос тепенно ставший для него обычным образ жизни: пугешествия, издания дневников пугешествий, энто мологические занятия и писательский труд в швабс ком местечке Вильфлинген, где он стал проживать с 1950 года до самой своей смерти.
Цезурой в этой жизни стала вторая мировая война. Э. Юнгер был вновь призван, но не к активной стро евой службе, а прикомандирован к штабу оккупаци онных войск во Франции. Зимой 1942-1943 года он совершилпоездкуна Восточныйфронт, в район Май
копа, что отразилосьв соответствующихдневниковых
материалах.Покушениена Гитлера20 июля 1944 года сказалось и на судьбе Юнгера. Его подозревали в
связях с заговорщиками, но не привлекли к ответст
венности, а просто уволили из армии «за непригод
ностью к службе». Однако его связи с нацизмом в прошлом не были секретом для союзников. Англий ские оккупационные власти наложили запрет на пуб ликацию его книг, впрочем, во многом фиктивный. Его книги издавались в соседней Швейцарии, а с 1950 года свободно по всей Западной Германии. Его вли яние вновь упрочилось, но главным образом как
18 Вцспег, die d:lS Jahrhunden bewegten: Zeitanalysen - wiederge!esen. Fr/M., 1978.
54 |
ю. Н. СОЛОНИН. |
выдающегося стилиста и мастера жанра путевых за
меток и эссе.
Почести и награды, внимание государственных мужей Европы стали одной из повседневностей жизни э. Юнгера. Но прежнего влияния на умствен
ную жизнь нашего времени он оказать уже не мог.
Характеристику последних литературных трудов Юнгера читатель может найти в упомянутых уже очерках по истории немецкой литературы.
Статья написана при поддержке исследователь ского гранта РГНФ М 00-03-00180а «Маргинальные фигуры в современной философии».
РАБОЧИЙ
ГОСПОДСТВО И ГЕШТАЛЬТ
ПРЕДИСЛОВИЕ
Сочинение о рабочем вышло осенью 1932 года, в
то время когда несостоятельность старого и появление новых сил не подлежали уже никакому сомнению. Оно представляло и представляет собой попытку за нять ту точку, откуда можно было бы не только понимать, но, пусть с долей риска, также и приветст вовать события во всем их многообразии и противо
речивости.
Появление этой книги незадолго до одного из великих поворотов не случайно; и не было недостатка в голосах, которые приписывали ей влияние на него. Разумеется, признавалосъ это не всегда, и я сам, к сожалению, тоже не могу согласиться с этим - во
первых, потому что я не переоцениваю влияния книг на людские действия, а во-вторых, потому что моя
книга вышла в свет совсем незадолго до происшедших событий.
Если бы видные действующие лица сообразовыва
лись с развитыми здесь принципами, то они не совер шили бы много ненужного, даже бессмысленного и сделали бы то, что бьmо необходимым, быть может, не прибегая даже к силе оружия. Взамен этого они
запустили жернова, что привело к тому, чего меньше
всего ожидали - к дальнейшему распаду националь-
58 |
ЭРНСТ ЮНГЕР |
ного государства и связанных с ним порядков. В этой перспективе проясняется все сказанное о «бюргере».
Нельзя было упускать из виду то, чтб творилось в
других частях планеты и стоило жизни миллионам, равно как и то обстоятельство, что традиционных средств оказалось недостаточно. В противополож ность этому вопрос о том, можно ли было вообще справиться с двойной задачей - безжалостно освобо диться от лишнего груза, сохранив при этом субстан циальное ядро, и ускорить марш, обгоняя движение прогресса, - и не было ли что-либо безвозвратно упущено в подготовительных мерах сначала в 1848, а потом в 1918 году, остается чисто академическим вопросом. Он касается отличия немецкой демократии от мировой и не относится к проблеме.
То, что здесь были угаданы и оценены не только
национальные, экономические, политические, гео
графические и этнологические величины, но и пере довые посты новой планетарной власти, получило с тех пор более подробное подтверждение, Некоторые
читатели видели это уже тогда, хотя эпизодические и привходящие обстоятельства, ближайший политичес кий и полемический план проблемы во все времена сильнее приковывают внимание, нежели ее субстан циальное ядро. Однако воздействие последнего не
прекращается, пусть оно и меняет непрестанно свои
облачения.
В то время как силы истории - причем даже там,
где ими создавались империи, - иссякают, мы
видим, как в масштабах мира вырастает и перерастает их нечто большее, из чего мы вначале улавливаем лишь его динамическую силу. Это свидетельствует о том, что прибыль извлекается совсем не там, где
РАБОЧИЙ. ГОСПОДСТВО И ГЕШТАЛЬТ |
59 |
|
|
предполагалось сделкой. Частичная слепота составля ет все же часть плана. Все действеннее проступая из хаоса, неколебимым остается только гештальт рабо
чего.
С давних пор, собственно, уже с появления в
печати первого издания, меня занимают планы пере смотра книги о рабочем. Они уже в большей или меньшей степени реализованы и варьируются от «пе
ресмотренного» и «тщательно пересмотренного» из дания до второй или даже новой редакции.
Если, несмотря на это, нетронутый текст третьего издания (1942) был включен в полное собрание сочи нений, то прежде всего из соображений документа лизма. Многое из того, что казалось тогда поражаю
щим или провокационным, сегодня стало достоянием повседневного опыта. Одновременно ушло и то, что вызывало возражения. Именно поэтому исходную си туацию и все, что есть в ней эпизодического, можно с большей легкостью, чем прежде, связать с неизмен ным ядром этой книги: концепцией гештальта.
Ивсе-таки с течением лет эти наметки переросли
вболее или менее развернутые наблюдения. Некото рые из них содержатся в тех томах собрания, что отведены эссеистике, другие объединены здесь, в при
ложении к книге.
Вильфлинген, 16 ноября 1963 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ К ПЕРВОМУ ИЗДАНИЮ
Замысел этой книги состоит в том, чтобы по ту сторону теорий, по ту сторону партий, по ту сторону предрассудков показать гештальт рабочего как дейст венную величину, которая уже со всей мощью вмеша лась в историю и повелительно определяет формы изменившегося мира. Так как здесь дело идет не столько о новых мыслях или новой системе, сколько о новой действительности, все зависит от точности описания, которая требует взгляда, наделенного пол ной и беспристрастной зрительной силой.
В то время как здесь едва ли не каждая фраза несет на себе печать этого основного намерения, представ ленный материал таков, каким он и является в неиз бежно ограниченном поле зрения и в особенном опыте единичного человека. Если удалось показать хотя бы один плавник Левиафана, то читатель тем легче продвинется к собственным открытиям, что гештальту рабочего причастна не стихия скудости, но стихия изобилия.
Здесь предпринята попытка поспособствовать этому важному сотрудничеству методикой самого из ложения, старающейся поступать по правилам сол датских экзерциций, где разнообразный материал служит поводом для отработки одного и того же приема. для приема важен не тот или иной повод, важна его инстинктивная безотказность.
Берлин, 14 июля 1932 г.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЭПОХА ТРЕТЬЕГО СОСЛОВИЯ КАК ЭПОХА МНИМОГО ГОСПОДСТВА
1
Господство третьего сословия так и не смогло затронуть в Германии то внутреннее ядро, которое определяет богатство, власть и полноту жизни. Огля дываясь на более чем столетний период немецкой истории, мы вправе с гордостью приэнать, что были плохими бюргерами. Не по нашей фигуре было скро ено платье, которое сносилось теперь до самой пос ледней нитки и под лохмотьями которого просвечи вает уже более дикая и невинная природа, чем та, чьи
сентиментальные отзвуки уже и ранее заставляли ко
лыхаться занавес, за которым время скрывало вели кий спектакль демократии.
Нет, немец не быд добрым бюргером, и менее всего там, где он был наиболее силен. Повсюду, где мысль была наиболее глубокой и смелой, чувство - наиболее живым, битва - наиболее беспощадной, нельзя не заметить бунта против ценностей, которые вздымал на своем щите разум, громко заявлявший о своей независимости. Но никогда носители той не посредственной ответственности, которую называют гением, не были более одиноки, никогда их труд не стоял под большей угрозой, чем здесь, и никогда не
62 |
ЭРНСТ ЮНГЕР |
бьша более скудной пища для свободного развития героя. Корням надлежало глубоко пробиться сквозь сухую почву, чтобы достигнуть истоков, в которых заложено волшебное единство крови и духа, делаю щее слово неотразимым. Столь же трудно было и воле
завоевать иное единство власти и права, где в ранг
закона возведено собственное, а не чужое.
И потому это время изобиловало великими серд цами, последний протест которых состоял в том, что они прекращали биться, изобиловало высокими умами, которым казалась желанной тишина мира теней. Оно было богато государственными мужами,
лишенными доступа к источникам современности и вынужденными черпать из прошлого, чтобы действо вать ради будушего; богато битвами, где кровь пове рялась иными победами и поражениями, нежели дух.
Получилось так, что все позиции, которые смог за
это время занять немец, оказались не удовлетвори
тельны, однако в своих наиболее важных пунктах они напоминают те боевые стяги, назначение которых состоит в том, чтобы упорядочить выдвижение пока еще отдаленных армий. Эту раздвоенность можно в
деталях показать повсюду; причина ее в том, что немец не знал, какое применение найти той свободе, которую всеми способами - как мечом, так и угово рами - пытались ему навязать и которая быда учреж дена провозглашением всеобщих прав человека: эта свобода была для него орудием, не имевшим связи с наиболее глубинными его органами.
Поэтому там, где в Германии начинали говорить
на этом языке, не составляло труда угадать, что дело
не шло дальше плохих переводов, а недоверие со
стороны мира, обступившего колыбель бюргерской