Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт

Можно предвидеть, что измененной ценности сво­ бодного исследования, как вершине, венчаюшей зда­ ние всеобщего образования, будет соответствовать широкая перестройка самой системы образования. Тут мы пока находимся в стадии эксперимента, но, пожалуй, можно предсказать, что воспитание пойдет по более ограниченному и в то же время более пря­ мому пути, как то наблюдается везде, где на передний план выходит выведение типа. Это имеет силу для офицерских училищ и семинарий, в которых ход образования регламентировался и контролировался благодаря детальной дисциплине. Но также это имеет

силу и для воспитания в рамках сословных порядков и ремесел, тогда как образцом индивидуального ста­ новления является «Исповедь», из которой выходит множество воспитательных романов и романов о фор­ мировании личности. Возможно, нам пока странно слышать о «новой» специализации воспитания, и тем не менее по всему видно, что мы на пути к ней. Если еще недавно, по меньшей мере теоретически, каждо­ му отдельному человеку был открыт путь к высшим ступеням всеобщего образования, то уже сегодня это не так. Мы, например, наблюдаем, что в некоторых

странах для подрастающего поколения из слоев, поль­

зующихся меньшим доверием, уже закрыт доступ к определенным предметам. Равным образом, факт пц­ merus clausus,* наблюдаемый в случае отдельных профессий, высших школ или университетов, указы­ вает на волю, которая из соображений государствен­ ного интереса намерена изначально отрезать от обра­ зования определенные слои общества, например,

* Закрытое число набора (лат.).

было, собственно, угонченное лицо: нервозное, под­

вижное, переменчивое и открытое самым различным

влияниям и возбуждениям. Дисциплинированное лицо, напротив, замкнуго; оно обладает твердым взглядом и является однообразным, предметным и застывшим. Рассматривая любое специальное обра­ зование, можно будет скоро заметить, как вмеша­ тельство твердых безличных правил и предписаний

отражается на закалке лица.

10

Измененное отношение к боли становится замет­

но не только в случае единичного человека, но и в случае организаций, которые он стремится образо­ вать. Если проехать сегодня по странам Европы, -

находятся ли они в странном переходном состоянии однопартийного государства или стремятся к нему, - то прежде всего напрашивается такое наблюдение: роль, которую играет униформа, стала еще более значительной, чем в эпоху всеобщей воинской повин­ ности. Общность наряда распространяется не только

на все возрасты, но даже и на различия полов, и возникает примечательная мысль, что открытие рабо­ чего сопровождается открытием третьего пола. Одна­ ко это особая тема. Во все времена униформа подра­

зумевает характер вооружения, то есть притязание

быть защищенным особой броней против атаки боли. Это делает ясным тот факт, что мертвеца в униформе можно рассматривать с большей холодностью, чем какого-нибудь человека в гражданском, убитого в уличном бою. На картинах, зафиксировавших с вы-

498 ЭРНСТ ЮНГЕР

соты птичьего полета гигантские передвижения, в

глубине видны регулярные четырехугольники и люд­ ские колонны - магические фигуры, чей внутренний смысл направлен на заклинание боли.

Видения такого рода содержат нечто непосредст­

венно очевидное; возникает то же самое впечатление,

как если бы мы пролетали над городом, в котором посреди лабиринта улиц сохранились геометрические очертания какого-то старого форта. Сходства между

культовыми и военными организациями, напомина­ ющими кристаллические образования, существуют не только в области архитектуры, где, в сущности, есть только два метафизических сооружения; эти сходства иногда поразительным образом пересекаются, как, например, в морском сражении при Лепанто, в кото­ ром турецкий флот строился к атаке в форме полуме­ сяца, а христианский - в форме креста.

Можно предвидеть, что не только наш архитектур­ ный стиль вновь обретет связь с боевым стилем, как то показывают старания приспособить его к угрозе воздушных и химических атак, но и боевой порядок после массового стиля эпохи всеобщей воинской по­ винности вновь получит черты точной организации. В этом контексте следует обратить внимание на сле­ дующий любопытный факт: в тот промежуток време­ ни, когда срывались кольца укреплений, а церкви превращались в музеи, в наших больших городах все еще существовал род сооружений, в которых находил выражение неприкрытый характер вооружения и за­ щиты. Это утверждение станет очевидно для всякого, кто отправится в банковский квартал, образующий ядро таких городов. Тут вызовет удивление тот ин­ стинкт, который в самом центре этого якобы пол-

ностью защищенного пространства породил эти ци­ тадели, возведенные из тесаных камней, добытых только ради них, снабженные железными оконными решетками и изнугри поддерживаемые бронирован­ ными сводами. Тут мы постигаем и смысл того свое­ образного праздничного настроения, которое напол­

няет роскошные кассовые залы демоническим сияни­

ем. Оно характерно для того состояния, когда какое-то волшебное желание или мечта о счастье и безболезненности вызывает у человека представление не о чем ином, как о миллионе, который в этой сфере

занимает ранг магического числа.

Между тем, мы прошли хорошую школу по осоз­ нанию относительной безопасности, которую предо­ ставляют деньги. Годы, когда любой мог назвать себя миллионером, еще не так далеки от нас, и пожелай себе сегодня кто-нибудь миллион, ему бы пришлось оговорить это желание приблизительно так: при усло­ вии, что не наступит новая инфляция, или: при усло­ вии, что эта сумма использовалась бы в одном из небольших нейтральных государств.

Возвращаясь собственно к нашей теме, скажем, что подобной мнимой величиной, зависящей от мно­ гих предпосылок, оказалась также и масса. Один из признаков родства между безотносительными деньга­ ми и безотносительной массой состоит в том, что они не только не гарантируют защиты от действительной атаки боли, но и, напротив, по мере приближения к элементарной сфере притягивают к себе гибель с силой магнита.

Воспитанные в определенном стиле мысли люди склонны к тому, чтобы рассматривать понятия, с которыми они работают, как реальности. Масса тоже

Впрочем, в тот же день я имел возможность на­ блюдать в некоторых переулках люмпенпролетариат, который никак не отнесешь к миру всеобщих понятий как массу. Поэтому прав был Бакунин, когда считал его намного более действенной революционной вели­ чиной. С другой стороны, можно сказать, что массу

достаточно распылить, тогда как люмпенпролетариат

нужно отыскивать по его убежищам. Его действитель­

ное превосходство также сказывается в том, ЧТО он располагает подлинным стилем борьбы, а именно: древней формой стаи. Далее, более значительным является и его отношение к боли, хотя оно и негатив­ но. Масса убивает механически, она разрывает и

растаптывает; люмпенпролетариат, напротив, знаком

с наслаждениями пытки. Массой движут моральные вопросы, она формируется в состоянии возбуждения и негодования и не может обойтись без убеждения в

том, что ее противник является плохим и что она

восстанавливает справедливость. Люмпенпролетариат

находится вне моральных оценок и оттого всегда и

везде готов к схватке при любом потрясении порядка, откуда бы оно ни исходило. Тем самым он также находится вне собственно политического пространст­

ва; скорее, его нужно рассматривать как своего рода подземный резерв, который заготовлен самим поряд­ ком вещей. Тут исток и парализующего дыхания ада,

которое внезапно вырывается наружу из революцион­ HbIX ущелий, знаменуетих настоящуюглубину и еще ждет своего летописца. Те короткие дни, за которые

масса устраняетсвоего противника, наполняютгоро­ да шумом; но за ними следует иное, более опасное положениевещей, когдаправитмолчание.Тогдаболь требует вернуть ей долг.

Здесь следует сделать замечание, что слово «люм­

пенпролетариат», как то не укроется от внимательно­

го читателя, принадлежит устаревшему словарю клас­

совой борьбы. Тем не менее речь здесь идет, собст­ венно, об элементарной величине, которая всегда налицо и которая естественно прячется под маской

экономического понятия там, где мышление опреде­

ляется экономической иерархией. Сегодня эта вели­ чина, напротив, выступает уже в новых формах, и одним из признаков более значительной близости к

элементарным силам является то, что их многими способами начинают вовлекать как в политические, так и в военные движения. Упомянем прежде всего явление партизана, который уже повсеместно утратил всякую социальную окраску. Партизана, согласно его

сушности, используют в таких предприятиях, которые

должны проводится вне зоны порядка. Так, он всплы­ вает за спиной марширующих войск, где есть подхо­ дящие для него задания шпионажа, саботажа и разло­ жения. В рамках гражданской войны ему отводятся

соответствующие задания; своя партия использует его

в предприятиях, которые выходят за пределы легаль­

ных правил игры. Сообразно этому, партизанская борьба несет на себе печать особенной злобы. Пар­

тизана не укрывают; там, где его хватают, процесс над

ним длится недолго. Подобно тому как в мировую войну его используют без униформы, так в войну гражданскую, прежде чем ввести его в действие, у него забирают партийную книжку. С этим отношением

согласуется то, что принадлежность партизана всегда

остается непроясненной; никогда нельзя будет уста­

новить, принадлежит ли он к партии или оппозиции,

разведке или контрразведке, полиции или контрпо-