Ридер КВ часть 4 / ПОЛИТСОЦИОЛОГИЯ / Юнгер.Э.2000.Рабочий.Господство.и.гештальт

менный факт, что основные намерения и основные силы жизни далеки от той зоны, внугри которой видится возможность соглашения. На практике это

выражается в сложностях с нахождением критериев,

по которым можно судить о тотальном характере работы. Так, можно «достичь соглашения» в отноше­ нии запрета химической войны, равно как в отноше­

нии заготовки ядовитых газов, но не в отношении состояния химии или лабораторных опытов, прово­ дящихся над шелковичными червями или белыми мышами. Можно ликвидировать армии, но нельзя устранить тот факт, что воля к образованию полуво­

енных порядков захватывает целые народы - и, по всей видимости, захватывает их тем надежнее, чем сильнее сокращается специальное военное вооруже­

ние.

Эти явления, для которых можно найти сколько угодно иллюстраций, следует понимать как следствие изменившегося отношения к власти. В XIX веке, как мы видели, власть существовала в той мере, в какой

она имела отношение к индивидуальности и тем

самым к основанному на индивидуальности измере­ нию всеобщего. Поэтому каждой эффективной мере по вооружению, каждой организации армии предшест­ вовало осуществление бюргерского понятия свободы, то есть освобождение индивида от уз абсолютного государства - тот акт, без которого немыслимы массовые армии всеобщей воинской повинности. В хх веке, напротив, власть существует в той мере, в какой она репрезентирует гештальт рабочего и тем самым обретает доступ к основанному на этом геш­ тальте измерению тотального. Этому различию соот­ ветствует различие вооружений; и действительно,

здесь можно наблюдать приток энергий, который

выдает наличие пространства нового рода.

Это пространство было неизвестно XIX веку, так

как ключ к нему находится не у индивида, а только у

типа, или у рабочего. Поэтому система всеобщей воинской повинности считалась непревзойденным улучшением обороноспособности. Однако движения,

которые позволяет осуществлять эта система, отно­ сятся к движениям тотальной мобилизации так, как

движения на плоскости - к движениям в простран-

стве. Этот род мобилизации не только охватывает одной сетью всю совокупность людских и материаль­ ных резервов, он характеризуется еще и изменчи­ востью, гибкостью введения в действие людей и средств. В этих рамках армия и военный арсенал выступают как особые выражения высшего характера власти, а воинская повинность - как частный случай всеобъемлющего отношения службы. Как атака не только нацелена на фронты в старом смысле слова, но и стремится при помощи многообразных и не только специфически военных средств проникнуть в глубину пространства с его сооружениями и населе­

нием, так и ответные меры опираются уже не только на армию, но и на планомерное членение совокупной энергии. Отсюда возможны случаи, когда жертвуют армией, чтобы выиграть время для тотальной моби­

лизации.

Мобилизация через всеобщую воинскую повин­ ность сменяется, таким образом, тотальной, или ра­ бочей, мобилизацией. Тем самым как наследница всеобщей воинской повинности заявляет о себе все­ объемлющая трудовая повинность, которая затраги­ вает не только мужчин, способных носить оружие, но

416ЭРНСТ ЮНГЕР

ивсе население и его средства, и которая, как мы

видим, уже проводится крупными историческими

державами. Значение служебной повинности этого

рода соответствует значению различных реорганиза­

ций армии, которыми открывается XIX век. Осущест­ вление этой повинности может увенчаться успехом лишь в той мере, в какой существует отношение к гештальту рабочего; это завтрашний дар рабочего

государству.

Практические меры во множестве мест достигли стадии эксперимента, который проводится то добро­

вольными силами, то самим государством, тогда как в других местах свои требования повелительно дикту­ ет нужда. Встающие на этом пути трудности заключа­

ются не столько в самих вещах, сколько в проникно­

вении сквозь порядки, в которых запечатлелось либе­ ральное понятие свободы. Стало быть, нет ничего

удивительного в том, что сопротивление оказывается

при помощи как индивидуалистских, так и социаль­

ных формулировок, - то есть при помощи одной и той же базовой схемы, утратившей свое значение. В любом случае внедрение трудовой повинности уже перестало принадлежать миру утопий.

Об этом говорят многие факты, в том числе - изменение, обнаруживаемое в проведении маневров. В этом пространстве крупный маневр выступает уже

не как исключительно военное учение, а как взаимо­ действие специальных характеров работы в рамках плана, в который в равной степени включены «граж­ данские» и военные резервы. Здесь можно назвать техническое задействование индустрии, экономики, продовольственного снабжения, средств сообщения, администрации, науки, общественного мнения, коро-

принадлежит ни массе, ни индивиду. Так она наибо­ лее ясно выражает новое отношение типа и его обра­ зований к государству.

Здесь станет вдвойне необходима та роль, которая отводилась всеобщей воинской повинности относи­ тельно воспитания, внушения и единой дисциплины,

короче, запечатления расовых признаков у населения.

Это школа, которая должна открыть человеку глаза на работу как на стиль жизни, как на власть. По сравне­

нию с этим экономическая постановка вопроса отхо­ дит на второй план.

Также не в последнюю очередь можно ожидать

устранения того недальновидного высокомерия, ко­ торое привело к тому, что в ручной работе стали видеть состояние, достойное сочувствия. Это высоко­ мерие естественно вытекает из абстрактного, скажем, чисто экономического понятия работы; ему соответ­ ствует несчастная фигура «образованного человека», который никогда не имел счастья пройти все ступени служебной лестницы в той или иной области. Всякий прием, вплоть до приемов вычищения конюшен, об­

ладает определенным рангом, если не воспринимает­ ся как абстрактная работа и выполняется в рамках обширного и осмысленного порядка.

79

Итак, через некоторое время нам придется счи­

таться с состоянием, в котором национальные госу­ дарства и национальные империи старого стиля будут заняты созданием для себя конституции, выраженной в органической конструкции планового ландшафта.

Уже само слово план указывает на то, что здесь речь идет об изменчивом ландшафте, - этому факту

соответствует изменчивость средств и запечатление

новой расы, рассмотренное нами в деталях. Поэтому

ивсе три признака плана - завершенность, гибкость

иоснащенность - не имеют никакого определенного

характера, а, скорее, имеют характер концентрации и

развертывания сил.

Мы уже испытали на себе опасности, сопровож­

дающие это состояние, - опасности, в которых достаточно отчетливо проявился самоубийствен­ ный и предательский смысл еще имеющих у нас

место попыток проводить страусиную политику ли­ берализма.

Одна из неприятнейших перспектив, несомненно, состоит в возможности насилия над малыми и слабы­ ми, укорененными в своей природной почве народ­

ностями со стороны держав второго ранга, пользую­ щихся высшими средствами, не зная об ответствен­ ности, которую заключает в себе их применение. Это лишний повод надеяться, что найдутся державы, спо­ собные к подлинно имперским формам, в коих может быть гарантирована защита и может идти речь о

мировом суде, жалкую карикатуру которого представ­

ляет собой сегодня Лига Наций.

С другой стороны, нельзя не заметить, что это обязующее к готовности состояние также содержит в себе известные гарантии. Так замкнутость планового ландшафта порождает особое стремление избегать внешнеполитического конфликта: помехи при раз­ вертывании сил оказываются крайне некстати.

Военное осложнение представляется в этом кон­ тексте как вынужденная отдача оформленной энер-

420 ЭРНСТ ЮНГЕР

гии, которая отнимается у процесса более обширного развертывания власти. Кажется также вполне возмож­ ным, что излучение больших силовых полей в состоя­ нии позволить вести «войны без пороха» - разумеет­ ся, не в смысле каких-то сублимированных представ­ лений, а в том смысле, что сила тяжести тотального характера работы сделает избыточным применение боевых средств.

В этом контексте проясняются современные от­ крытия общности интересов, геополитических прост­ ранств и возможностей федерализма, в которых сле­

дует видеть наступление на структуру национального государства и попытку конструктивной подготовки

имперских пространетв.

За этими возможностями скрывается факт гораздо более мощного и объемлющего характера, а именно тот факт, что на высшем уровне, то есть на уровне гештальта рабочего, отдельные плановые ландшафты,

несмотря на их завершенность, выступают как специ­ альные области, в которых проходит один и тот же фундаментальный процесс.

Цель, на которую направлены все эти усилия,

состоит в планетарном господстве как высшем сим­

воле нового гешталыа. Только здесь содержится кри­ терий той высшей безопасности, которая охватывает все военные и мирные фазы работы.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

80

Вступлению в имперское пространство предшест­

вуют такая закалка и такие испытания в рамках пла­ новых ландшафтов, какие сегодня еще невозможно себе представить. Мы движемся навстречу удивитель­ ным событиям. По ту сторону рабочей демократии, в которой заново отливается и перерабатывается содер­

жание известного нам мира, проступают очертания

государственных порядков, выходящих за пределы

всякого возможного сравнения. Можно, однако, предвидеть, что здесь речь уже не будет идти ни о работе, ни о демократии в привычном для нас смысле слова. Открытие работы как стихии полноты и свобо­ ды еще впереди; равным образом меняется и смысл

слова демократия, когда материнская народная почва становится опорой для новой расы.

Мы видим, что народы принялись за работу, и мы приветствуем эту работу, где бы она ни выполнялась. Подлинное состязание должно вестись за открытие нового и неизвестного мира - открытие, более раз-